Дурное влияние

Период правления Архимонда, Велена и Кил'Джедена называли Золотой Эрой. Они вошли в Триумвират почти одновременно, когда жизни предыдущих его членов с короткими, полувековыми интервалами забрала война с арнурами – мелкими и слабыми, но многочисленными и агрессивными соседями по планете. Первым наверх пробился Кил'Джеден. Талантливый, умный, амбициозный и довольно молодой эредар, искусный чародей, решительный и одновременно осторожный политик. Он не был красив в общепринятом смысле, но было в его внешности что-то, располагающее к доверию. Если бы не война, он бы еще не один век ходил в должности секретаря и личного чародея какой-нибудь влиятельной шишки. Однако на войне таланты быстро становятся явными, а должности – вакантными. Конфликт с арнурами затягивался, и вскоре, когда в Триумвирате освободилось еще одно место, Кил'Джеден предложил Архимонда, с которым познакомился уже став соправителем эредарского народа. Военачальник, такой же молодой и способный как сам Кил'Джеден, сразу ему приглянулся, и эредары быстро сдружились. Таланты и заслуги Архимонда были столь очевидны, что никто и не подумал болтать, будто тот пробился на вершину власти благодаря связям и красивой мордашке - а Архимонд был просто ошеломляюще красив. Велен же с Кил'Джеденом познакомился давно, еще в чародейской школе. Они были не то что бы прямо друзьями, но хорошими приятелями, и как лучшие ученики в своем потоке – немножко соперниками. После выпуска Кил пошел в политику, а Велен занялся глубинными тайнами магической науки. Они виделись изредка, чаще в компании общих знакомых, но всегда радовались при встрече и находили интересные темы для разговоров. Однажды, на каком-то домашнем приеме одного из бывших сокурсников, увлекшись беседой, они даже не заметили, как надоели всем остальным своими заумными речами и остались в комнате одни. Велен, доказывая, что умения некоторых арнурских бойцов можно назвать пред-чародейскими, повернулся к собеседнику, чтобы понять степень его скептицизма, и увидел, что Кил'Джеден смотрит на него с совершенно недвусмысленным выражением на лице. Несколько мгновений Велен пытался сообразить, не должен ли он обидеться, что во время дискуссии оппонент думает о совершенно посторонних и приземленных вещах. А потом вдруг оказался на диване, прижатый сверху разгоряченным телом Кила, и почувствовал, как сам отвечает на его поцелуй и пытается справиться с застежкой на его одеянии отчего-то ставшими непослушными пальцами. Они не могли оторваться друг от друга. Неожиданно вспыхнувшая страсть была для Велена словно наваждением. Он разорвал помолвку со своей невестой, необычайно расстроив родителей, надеявшихся на выгодную партию. Стал редко видеться с друзьями – просто не находил для них времени. Всю жизнь Велена теперь составлял Кил. Его улыбки, его прикосновения, его одобрение, его голос, его привычка в раздражении вырисовывать спирали кончиком хвоста, его забавное самодовольство и неподдельное желание. Велен ловил себя на том, что свои исследования не забросил только потому, что хотел иметь возможность рассказывать что-то новое Килу, дать ему повод гордиться любовником и его достижениями. Наваждение не схлынуло столь же внезапно, как и настало. Жизнь медленно, постепенно вернулась в свою колею, от желания перестал отключаться разум, а безумная страсть переросла в серьезное и глубокое чувство. Свои отношения они не афишировали: для политической карьеры Кила связь с мужчиной была нежелательна, Велен же просто не желал посвящать посторонних в личные тайны. Тем временем Велен открыл в себе прорицательский дар. Некоторых эредаров посещали видения о будущем: слабые, неточные, редкие, но временами крайне полезные. Кил был рад за него и, как казалось Велену, немного завидовал. Килу нравилось чувствовать свое превосходство над другими, и эту черту Велен в нем тоже любил, к тому же, она стимулировала Кила на новые достижения. Велен испытывал неловкость и некоторую вину, что его способности задевают весьма чувствительное самолюбие его любовника. Поэтому старался лишний раз о даре не упоминать, видения не пересказывать, если только они не касались самого Кила. Вскоре он предсказал войну с арнурами, и эту информацию Кил ухитрился обратить на пользу своей карьере, которая в годы войны пошла вверх столь стремительно, что у любого эредара могла бы закружиться голова. Она и закружилась. Нет, не у Кил'Джедена, он-то как раз был создан для власти и высоких должностей. Он смотрелся в регалиях правителя и в окружении влиятельных особ естественно и органично, ему доставляло удовольствие нынешнее положение, и вместо того, чтобы возгордиться, он стал еще более ответственным и надежным. А вот Велен был обескуражен. Кто он вообще такой? Что он делает рядом с членом Триумвирата? Прорицательский дар не уравнивал их положений. Велен к тому времени был сильным и опытным магом, руководителем довольно крупной научной лаборатории – очень даже неплохо для эредара его возраста, но по сравнению со статусом Кила, это было ничем. Теперь их связь из «нежелательной» для карьеры Кила, превратилась в «губительную». Такие отношения были простительными для молодых и падких на экзотику, но серьезному государственному мужу встречаться с мужчиной позорно. Они виделись теперь реже, тщательно соблюдая тайну. Неуверенность в себе, вроде бы побежденная Веленом еще в годы учебы при помощи усердного труда и наилучших оценок, завладела им полностью. Однако Кил не говорил о расставании, не собирался жениться на какой-нибудь красивой девушке из хорошей семьи, а Велен скорее откусил бы себе язык, чем предложил подобное сам. Среди друзей, а потом и коллег Кила появился Архимонд, и Велен принялся сомневаться в себе с утроенной силой. В соперничестве с этим красавчиком он не имел ни единого шанса. Широкоплечий, высокий (Велен и Кил едва доставали макушками Архимонду до подбородка), безупречно сложенный, он походил на статую древнего бога войны и любви и воплощал собой представление об идеальной мужской красоте. У Архимонда ихии – головные щупальца, - были не толстыми, как у Велена (о, сколько проклятий было послано в юности деду по отцу, от которого Велену досталось это уродство!), не обыкновенными, как у Кила, и не тоненькими, как у подростков и женщин. Ровные. Сильные. Гибкие. Красавец. Совершенство во плоти. Да еще и равный Кил'Джедену по положению и заслугам. Как можно быть спокойным, когда такой тип постоянно находится рядом с веленовым любовником? Кил не давал ему поводов усомниться в его привязанности и верности, но… Велен привык всего добиваться упорным трудом. Даже недюжинные таланты, данные ему при рождении, необходимо было терпеливо развивать, постоянно прикладывая усилия и не полагаясь на везение. А любовь Кила он получил просто так, незаслуженно, и потому она казалась ему призрачной, мимолетной, ненадежной, хоть и длилась уже не одно десятилетие. Но отказаться от нее он не имел сил. Смирившись с тем, что не может сравниться со своим любимым, Велен сосредоточился на том, чтобы быть хотя бы полезным ему. Веленова лаборатория занималась широким спектром магических исследований, по большей части целительского плана. Как это могло помочь члену Триумвирата в делах? Кил был молод, на здоровье и так не жаловался. Однако, в очередной раз услышав от усталого после недели государственных забот любовника раздосадованное «Хотел бы я знать, что творится у этих идиотов в головах!», Велен понял – вот оно! То, что очень-очень нужно высокопоставленному политику. Он был не первым, кто пожелал залезть в чужую голову. Исследований на эту тему было проведено множество, но ни одно не завершилось успехом – разработкой действующей технологии. Однако упорства Велену было не занимать. Должность позволяла ему привлекать какое угодно число помощников, задействовать редкие артефакты. А прорицательский дар уже не в первый раз незаметно подсказывал: не то, тупиковый путь, а вот это… вот тут может что-то получиться. Способа узнать конкретные мысли Велен так и не придумал, несмотря на то, что возвращался к этой задаче не раз в течение последующих веков. Однако он создал чары, позволяющие понять эмоции и настроения, обрывочные образы и картины в сознании. При должном умении таким способом можно получить немало информации. После первых достойных упоминания результатов, он рассказал о своих изысканиях Килу. Тот пришел в восторг. Он засекретил всю информацию об исследовании, взял клятвы с веленовых помощников, и в итоге только они двое и Архимонд владели этой техникой. А позже Велен научил их так же связываться разумами друг с другом, чтобы можно было вести беседу, в которой невозможно солгать и которую не получится подслушать. Велен был рад и горд, ему нравилось заглядывать в чужой разум, и только через несколько тысячелетий он понял, что исследование с самого-начала было делом довольно-таки аморальным. Он поклялся использовать эту технику только во благо – впрочем, он и прежде не злоупотреблял своим умением. И никому, кроме К'уре, Велен никогда не рассказывал, что это его и только его вина, что генералы Саргераса умеют распознавать ложь и читать в умах. Но это будет еще не скоро, а пока он был счастлив от благодарности Кила, от удивления и уважения в его взгляде. И благосклонно принимал комплименты своей гениальности: Велен считал скромность достоинством, но вот ложной скромностью и желанием пококетничать не страдал. Похвалы были заслуженными, так что нечего отнекиваться. А потом погиб старейший член Триумвирата, и Кил стал первым лицом в государстве эредаров. Велен тихо скрипел зубами. Он не завидовал, но это стало еще одной ступенью, разделявшей их. Они не ровня друг другу. Разработав технику проникновения в разум, Велен, разумеется, придумал и способы защиты от нее. Некоторыми из них, наглухо закрывающими сознание, поделился с Килом. Другие, позволяющие спрятать отдельные мысли, оставил в секрете. Не потому что не доверял. А как раз вот для таких ситуаций. Незачем Килу знать, какие недостойные и малодушные мысли бродят в голове его любовника. Возможно, идеи об их неравенстве приходили в голову и Кил'Джедену тоже. Позже Велен стал считать иначе, но поначалу был уверен, что предложение Кила было продиктовано всего лишь желанием уравнять их в положениях. Кил однажды спокойным и даже суховатым тоном сообщил Велену, что на освободившееся место в Триумвирате собирается рекомендовать его. Велен отказался. Он не желал принимать подачки и не хотел вынуждать Кила злоупотреблять его положением правителя. Он был уверен, что Кил обидится на него за отказ и пренебрежение к его щедрости, но тот лишь расхохотался. - Велен, я не предлагаю тебе покровительство. Твоих чародейских талантов и разработок достаточно, чтобы занять высокое положение в государстве, - объяснил он, отсмеявшись. И, заметив недоверчивый взгляд Велена, добавил: - Я сообщу всем, что ты автор множества засекреченных магических технологий, упомяну про твой прорицательский дар, и никто ни слова против тебя не скажет. Архимонд в курсе, он согласен. Велен вздохнул. Конечно, Кил в состоянии все провернуть так, чтобы эредары были уверены, что им невероятно повезло с правителями. Но они сами - Велен, Кил'Джеден и Архимонд, - будут прекрасно знать, за какие «заслуги» он вошел в Триумвират. Чары чтения в сознании – яркое достижение, но этого недостаточно. Велен в политике-то разбирался только на уровне светских бесед! Кил накрыл его руку своей. - Велен, - серьезно проговорил он. - Есть еще одна причина. Я не могу тебе ее рассказать, пока ты не станешь одним из нас и не принесешь соответствующую присягу. Но потом ты поймешь, что я обязан ввести тебя в Триумвират. Велен уставился на него непонимающе. Он терялся в догадках, что же за таинственная причина могла вынудить Кила позвать в Триумвират обычного ученого. Исследования, прорицательский дар, лояльность ему лично – все это не было уникальным, и все это не требовало власти. Даже мелькнула мысль, что такой причины не было, а слова Кила были просто уловкой, ведь потом Велен не сможет найти достаточно благовидный предлог, чтобы покинуть должность, и ему придется соответствовать ей. Отказать Килу, когда он чего-то очень сильно хочет – это подвиг, достойный звания героя. Второй раз за день Велен на такой подвиг способен не был. Он уступил. В день своего назначения Велен изнывал от нетерпения. Хитрюга-Кил знал, как заинтересовать его и заставить мучиться от любопытства, а не от нервозности и сомнений. После всех официальных мероприятий Велену было обещано раскрытие тайны и явление чуда. Долгий и полный суеты и пафосных речей день закончился. И вот, Кил'Джеден и Архимонд привели Велена в Храм Мудрости, зайдя с какого-то служебного входа. Это было прекраснейшее сооружение, некогда использовавшееся для религиозных служений. Позже, с развитием эредарской цивилизации и утратой желания поклоняться более развитым созданиям (если таковые найдутся), Храм стали использовать как библиотеку и место для культурного отдыха. Ночью в Храме Мудрости посетителей не было. Где-то в коридорах был слышан мерный перестук копыт охранников, свет кристаллов был приглушенным и оттого таинственным. - Настал момент истины, - зашептал на ухо Кил, усиливая предвкушение от встречи с чудом. - Спорим, он отвесит челюсть и хлопнется в обморок, - испортил всю атмосферу Архимонд. Кил'Джеден хмыкнул, но принимать пари не стал, хотя прекрасно знал, что Велен не склонен к бурному проявлению эмоций. - Я расстроюсь, если вся эта интрига была для только того, чтобы дать мне доступ к архивам наших предшественников, - сообщил им Велен. - Приготовься расстаться с наивными представлениями о мире, дорогой коллега, - фыркнул Архимонд и распахнул заклинанием дверь. Велен узнал читальный зал библиотеки. Именно здесь, не забирая книги домой, он любил просиживать часами, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Народу днем тут было много, но все вели себя очень воспитанно. Именно здесь ему приходили в голову самые удачные идеи, и он нередко даже больше времени записывал задумки, чем читал полученную литературу. Приятное место. Кил прикоснулся к невысокой увенчанной мраморным шаром колонне, стоящей посреди зала, и что-то пробормотал. Шар разделился на две половины, разъехавшиеся в стороны, и открыл взглядам членов Триумвирата белый, с разноцветными бликами кристалл, свет которого тут же озарил все помещение. - Это Ата'маль, - торжественно объявил Кил. - В каком смысле «Ата'маль»? – не понял Велен. Ата'малем называли сказочный чудодейственный артефакт, дарующий исцеление, мудрость и возможность узреть грядущее, который был передан эредарскому народу много тысячелетий назад некими божественными сущностями. В существование Ата'маля верили только дети, но, может, Кил имел в виду, что ученые создали артефакт со сходными свойствами, который и был назван в честь мифического собрата? - В прямом, - спокойно отозвался Кил. - Он существует. Он все время хранился здесь и был доступен только правителям, чтобы помогать при принятии сложных решений. Настоящий Ата'маль. Реально существующее чудо. Велен едва дышал от восхищения. Он шагнул ближе к кристаллу, борясь с искушением взять его в руки. Энергия этого кристалла… так значит, это именно она давала такое умиротворение и вдохновение Велену, когда он приходил в этот зал прежде. И сейчас, не скрытая никакими преградами, она проникала в каждую клетку его тела, в его магическую сущность. Она походила на магию Огня… и в то же время не походила ни на что. - Мы не знаем, на сколько раз хватит его заряда, Ата'маль не поддается никаким исследованиям. Поэтому использовать его разрешено только членам Триумвирата и только в особых случаях, - сообщил Архимонд. Велен кивнул. Конечно, такое чудо не должно стать обыденностью. Да и не разучиться бы думать самим, привыкнув полагаться на усиление мудрости. - День вступления в должность – как раз такой случай, - подмигнул Велену Кил. – Обычно полагается очень точно представлять себе, что именно ты хочешь узнать, но в первый раз по традиции все задают общий запрос о будущем правлении. Кил кратко объяснил, как пользоваться кристаллом, и Велен, осторожно коснулся теплой сверкающей грани. - Ну как? - Что ты видел? – нетерпеливо принялись выпытывать Архимонд и Кил'Джеден, как только Велен открыл глаза, с трудом вспоминая, где находится. - Я видел… - он вдохнул больше воздуха и принялся расписывать только что представавшие перед его мысленным взором парящие в небе города, невиданные артефакты, каким-то особым чутьем узнанные сведения о новых заклинаниях, об удлинившемся вдвое сроке жизни эредаров, о господстве их народа над всей планетой, о безопасности и благоденствии. - Я же говорил! – самодовольно приосанился Кил. - Нужен прорицательский дар, тогда Ата'маль будет работать как надо, во всю мощность. Архимонд произнес длинную и полную иронии хвалу интеллекту и прозорливости Кил'Джедена, тот снисходительно ему кивнул, а Велен, сообразив, что к чему, воскликнул: - Так вот что ты собирался мне рассказать об еще одной причине! - А? – рассеяно повернул к нему голову к нему Кил и совершенно будничным, даже каким-то небрежным тоном произнес: – Нет, не это. Ата'маль дал мне знание, что ты однажды спасешь наш народ от гибели.