Дурное влияние

Велен понятия не имел, как Кил отыскивает его. Почти два века дренеи прожили на Генедаре, прежде чем нашли подходящий им мир, а спустя пять десятилетий Кил уже нашел их. Два с половиной века – это очень мало по сравнению с восьмью тысячелетиями возраста Велена, но это были двести пятьдесят лет одиночества и тайного страха – а вдруг он больше не придет? Как в прошлый раз, Кил появился в его кабинете и безмолвно застыл, давая время прийти в себя и подумать. Кил скрестил руки на груди и надменно вскинул голову. Он не собирался оправдываться или просить о прощении. Принимай таким, какой есть, или прогони. Велен уже сам придумал ему сотни оправданий. Это и впрямь не он рассказал Саргерасу об их мире – иначе бы нападение было гораздо раньше. Возможно Кил даже собирался сам предупредить Велена, когда сил Легиона на планете окажется достаточно, чтобы быструю реакцию дренеев можно было списать на работу их разведчиков. Велен молча подошел и поцеловал его. Почувствовал, как расслабляется в его объятьях Кил: все это время ждал его вердикта. Такой любимый, понятный и на самом деле – уязвимый. Эта история повторялась из раза в раз. Дренеи сбегали, находили новый мир, обживались там – а Велен сходил с ума от одиночества. Пророк прожил миллионы дней, и каждый был похож на предыдущий. Половина его жизни была таким мучительным ожиданием, тоской и борьбой с угрызениями совести. А потом приходил Кил и наступал период счастья, который длился до тех пор, пока не являлся Легион. Они старались не говорить об уничтоженных Легионом мирах и убитых народах. Велену иногда казалось, что это их, дренеев, вина, что миры, куда они попадают, рано или поздно уничтожаются Легионом, но Кил уверял его, что это не так. Саргераса не интересовали дренеи – их было слишком мало. Он разрушал любые миры. Официально считалось, что Кил'Джеден ненавидит Велена за побег с Аргуса и охотится за ним, чтобы отомстить. Не фанатично, а так, в свободное время. Охотится со вкусом, не убивая сразу, а медленно загоняя добычу, чтобы почувствовала бесполезность всех попыток спастись. Этот слух позволял Килу руководить атаками на миры, где прятались дренеи и проявлять интерес к любой информации о них, которую найдут члены Легиона. Только они двое, Велен и Кил, знали правду – и, может быть, еще Архимонд. Кил говорил, что от Архимонда у него мало секретов, а Велен не спрашивал прямо. Велену случалось заниматься сексом на стороне, особенно в те годы, когда Генедар подолгу путешествовал среди звезд в поисках далекого и безопасного мира. Но все его связи были короткими, не дольше пары недель – он не хотел провоцировать ревность и месть Кила. Ссорились они редко и старались всегда завершить размолвку до конца встречи, прекрасно осознавая, что никакие внешние обстоятельства никогда не сведут их вместе и не помирят. Шли века. Некогда небольшая горстка дренеев стала настоящим народом – у них теперь были большие семьи, не меньше трех детей. Умерли все, кто когда-то бежал с Аргуса. Умерли дочери и внуки Велена, состарились его правнуки. А их потомки, хоть и гордились родством с Пророком, почтительно называли его на «вы». Велен отпустил бороду, чтобы не вызывать зависть нестареющим телом. Его стали называть «Неподвластный Времени», и считали его возраст старостью, растянувшейся на тысячелетия, а вовсе не застывшей зрелостью. Длинная белая борода скрыла от взглядов его некрасивые, толстые ихии, больше подходящие суровому воину или рабочему, и образ мудрого духовного лидера стал завершенным. Его кожа не покрылась морщинами, но приобрела бледный, бело-сиреневый оттенок вместо привычного синего. Больше никто из дренеев не считал Пророка таким же, как они все, просто наделенным более сильным даром. Он отдалился ото всех, что было и благом – проще хранить секреты, - и несчастьем – в годы разлук с Килом только К'уре мог поддерживать его и спасать от одиночества. Велен уже не надеялся, что они с Килом однажды смогут снова быть на одной стороне. Велен не сдастся, пока будет жив хоть один дреней, которого можно спасти, а Кил может и сделал бы вид, что покоряется Силам Света, если бы те победили. Да его же никто не пощадит. Впрочем, единственное, что могли сейчас делать приверженцы Света – это убегать. Несколько раз Велен натыкался на видение о гибели Саргераса от рук чародейки неизвестной расы, но Кил говорил, что не так-то просто убить демона окончательно, да и неизвестно, когда оно может сбыться. Наару уверяли, что однажды Легион падет – но Велен считал эти слова ободрением и попыткой воодушевить, а не реальной оценкой вероятностей. Тело Кила по большей части состояло из Скверны, тело Велена – из Света, хранившегося в Ата'мале. Если бы не переход Кила на сторону Легиона и побег Велена, они бы уже умерли на Аргусе от старости. Однако они были живы и могли быть вместе – и это отчасти примиряло Велена с ситуацией. Энергия Скверны подвергла тело Кила еще большим изменениям. У него выросли рога – Велен не упустил возможности немного позубоскалить по этому поводу, но на самом деле они ничуть не добавляли женственности облику его любимого. На крыльях Кила появились острые костяные наросты, а хвост стал заметно длиннее – последнее стало поводом для серии постельных экспериментов. Двадцать пять тысяч лет продолжалась эта игра в догонялки. Велен прожил так долго, что эти цифры мало что значили для него. Ему казалось, что их странные, но такие необходимые им обоим отношения будут длиться вечно и не слишком изменятся. Но однажды все пошло наперекосяк. Сначала дренеи и наару долго не могли найти подходящий мир. Целая серия планет, на которые они натыкались, уже была приведена Пылающим Легионом в совершенно непригодное для жизни состояние. Семь мучительно долгих столетий Велен ждал встречи с Килом – на корабле, находящимся одни наару знают где в космосе, тот не мог его отыскать. Наконец, мир был найден – удивительно красивый и разнообразный, населенный слаборазвитыми народами, которые не смогли бы причинить дренеям вреда, если бы вдруг вздумали повоевать. Генедар приземлился, но катастрофически неудачно. Поломки случались и прежде, но дренеи и наару всегда быстро исправляли их. В этот раз был разрушен сам остов корабля, пострадали механизмы управления. Возможно, со временем они смогли бы привести корабль в более-менее способное к работе состояние. Но путешественников постигла еще более ужасающая беда – во время посадки был серьезно ранен К'уре, а Д'оре погиб, как казалось тогда дренеям. Жрецы, в том числе и сам Велен, пытались исцелить К'уре, но все их усилия словно ухали в пустоту. Собственная энергия наару в разы превосходила все их резервы вместе взятые, и раз К'уре не мог исцелить себя сам, то все, что оставалось дренеям – это попытаться замедлить процесс потери им энергии. С горькой иронией они назвали этот мир Дренором – Приютом Изгнанников. Вынужденным и, скорее всего, последним приютом. Во всех смыслах. Если – точнее, когда, - Легион настигнет их здесь, бежать им будет не на чем. К'уре послал сигнал бедствия своим сородичам, но вероятность, что кто-то услышит его в ближайшие столетия, была невелика. Местные дикие народы отреагировали на появление гостей сначала с умеренным любопытством. Но позже стали проявлять интерес к обломкам Генедара и энергии раненного К'уре. Во избежание стычек с ними дренеям пришлось оставить эти земли и перебраться на восток. Дренеи выстроили города, старательно укрывая их защитными чарами, чтобы Легиону было сложнее найти их по фоновому магическому свечению и с помощью разведчиков. Однако Генедар и энергия угасающего К'уре сияли на весь мир как маяк, как визуально, так и в энергетическом спектре объявляя о присутствии беглецов на планете. Сложная система чар частично скрыла энергию К'уре, но с близкого расстояния все равно можно было почувствовать его силу. Те же меры, что прятали дренеев от Легиона, прятали и Велена от Кила. Велен надеялся на скорую встречу, но если их быстро найдет Кил – значит, и скорое появление Легиона более вероятно. В те годы Велен впервые остался без поддержки своего друга и учителя К'уре, принимая полный груз ответственности за дренеев на себя. А беды сыпались одна за другой. Д'оре на самом деле не погиб, а истощил весь свой запас Света, превратившись в сгусток Пустоты – то, о чем предостерегал когда-то Кил. Энергия Д'оре воздействовала на разум тех, кто оказывался рядом с его гробницей. Мир, восхитивший дренеев своей первозданной красотой, оказался полон опасностей и агрессивных животных. Самыми безопасными были приморские территории, а в горы дренеи благоразумно предпочитали не соваться. Видения Велена становились все более странными и пугающими, а К'уре, хоть и отвечал на мысленный зов, не мог больше заглядывать в будущее и давать советы. Два века минуло, прежде чем Кил сумел отыскать Дренор. Первые несколько встреч они просто наслаждались друг другом, истосковавшись в почти тысячелетней разлуке. - Ваш корабль разбился. Ты больше не сможешь убегать, - небрежно, будто бы невзначай заметил однажды Кил, задумчиво перебирая длинные белые волосы у Велена на затылке. Велен пожал плечами и не стал отвечать вслух, не желая развивать эту тему. Вот уже пару десятилетий он знал, что его народ сумеет попасть в другой мир – об этом было много видений, и некоторые из них были очень вероятными, он это чувствовал. Сложно отличить ложные и маловероятные от истинных и почти неотвратимых, но иногда Свет одарял его такой мудростью. Велен видел межзвездный корабль – не Генедар, но другой, немного похожий, тоже явно созданный наару. Соплеменники К'уре все же услышат сигнал бедствия – вопрос в том, когда. В тот день Кил больше не возвращался к этой теме, а вот еще через пару встреч решил поговорить серьезно. - Саргерас мертв, - заявил он. – Теперь я командую Пылающим Легионом. Велен напрягся от нехорошего предчувствия. Он не любил напоминаний о высоком ранге любимого в Легионе и о его причастности к разрушениям миров. Произнося эти слова, Кил – Кил'Джеден! – выглядел пугающе властным и могущественным. Значит, теперь он – лидер Легиона. Велен вопросительно посмотрел на него, не зная, как реагировать. Продолжение у этих слов могло быть какое угодно… - Теперь никто не помешает нам быть вместе, - произнес Кил самодовольно. – Только я могу отдать приказ о нападении на планету. Велен расслабился и заставил себя улыбнуться ему. Тайная надежда, будто Кил хотел сообщить, что его присяга Саргерасу больше не имеет силы, и потому он покидает Легион, была слишком крохотной и мимолетной, чтобы Велен испытал по-настоящему сильное разочарование. - Возвращайтесь на Аргус, он снова пригоден для жизни, - продолжал тем временем Кил. – Я открою вам портал, в этом мире достаточно энергии для него. А ты присоединишься к нам с Архимондом, и мы снова будем все вместе… Велен приоткрыл рот, собираясь возразить, но Кил предостерегающе коснулся пальцами его губ. - Подожди, дай я все скажу. Твои дренеи могут остаться и здесь, если этот мир им больше импонирует. Это непринципиально. И… Я знаю, тебе не нравится Легион, но теперь все будет по-другому. Я думал, у меня получится избавиться от Саргераса раньше, но он оказался действительно очень силен. Саргерас был безумцем, у него были совершенно идиотские планы. Война ради уничтожения миров, а не ради их захвата, не ради власти и силы. Как глупо и бессмысленно! Демонам, конечно, надо давать возможность порезвиться, но я сумею управиться с ними. Мы будем править тысячами миров, Велен, как мы и хотели тогда, на Аргусе. Не разрушать, понимаешь? Править. Владеть. Кил шептал ему на ухо, расписывая свои планы. Он предлагал миры, с которыми Велен сможет делать все, что захочет: изучать, покорять, развивать. Он говорил о том, как эредары и дренеи снова станут единым народом и будут правящей расой Вселенной. А те, кому демоническая сила не по нраву, смогут спрятаться в маленький уютный мирок и благополучно делать вид, будто Легиона не существует. Он убеждал, что Велен не вправе прозябать на этом отсталом мире, что его пророческий дар, чародейские таланты и навыки лидера должны найти себе лучшее применение. Велен покачал головой. Он никогда не станет частью Легиона, никогда не предаст Свет и своего наставника К'уре. Даже если Кил говорит правду – а он, скорее всего не лжет, потому что тяга к бессмысленному разрушению никогда не была свойственна ему, в отличие от жажды силы и власти, - идея покорения миров противна Свету. - Нет, Кил. Я не присоединюсь к Легиону, - мягко, но решительно произнес Велен. Кил, справляясь со своим гневом, молчал несколько мгновений, сжав зубы и сощурив глаза. - Не к Легиону, - произнес он, наконец, криво изобразив улыбку. - Ко мне. Я не требую прямо сейчас влезать в дела Легиона, брать на себя обязанности и прочее. Пока просто будешь рядом со мной. Присмотришься, а дальше будет видно. Никто не заставит тебя заниматься тем, что тебе не понравится. - Это игра словами, Кил. Нет. Я никогда не изменю своего решения. Велен знал, что огорчает любимого этими словами, и хотел отвести взгляд, чтобы не видеть боль на его лице, но запретил себе поддаваться малодушию. Он успокаивающе погладил Кила по плечу, но тот в гневе сбросил его руку. Кил сделал несколько кругов по комнате, сердито размахивая хвостом, а потом застыл, обхватив себя руками за плечи. Его поза выглядела такой одинокой, что Велен шагнул к нему, чтобы обнять, но слова Кила остановили его. Слышать оскорбления и обвинения из уст любимого – это всегда больно. Гадости, причем совершенно бредовые, из Кила полились непрекращающимся потоком. Кил обвинял его в изменах, в предательстве, в фанатизме и черствости. Он кричал, что Велен уже давно не любил его, а спал с ним, чтобы иметь хоть какую-то защиту от Легиона. И не стеснялся в подборе эпитетов для выражения своего отношения к такому поведению. Велен молча слушал его. Он впервые видел Кила в таком бешенстве, но за тысячелетия отношений это была не первая их ссора. Велен знал, что Кил выпустит пар, устыдится своих слов и сам извинится. А пока отвратительную сцену нужно просто перетерпеть. Велен уговаривал себя не принимать обидные слова близко к сердцу. Кил говорил гадости, потому что сам был обижен, ему было больно, и он больше, чем Велен, нуждался в сочувствии. Молчание любовника, казалось, распаляло Кила еще больше. Тогда Велен попытался успокоить его, мягко возражая на обвинения и напоминая, что Кил сам не верит в то, что сейчас говорит. Не помогло. Кил, казалось, ненавидел его в этот момент настолько, что хотел ударить, но он никогда бы не опустился до рукоприкладства. Бросив напоследок на Велена полный боли и ярости взгляд, Кил растворился в воздухе. Шли дни, но он не возвращался. Прошел год, и страх, что гордыня не позволит Килу вернуться, стал навязчивой идеей Велена. Пусть просто придет. Пусть не извиняется, пусть даже снова ругается и кричит, ведь тогда у Велена будет возможность переубедить его. Кил напрасно воспринимал отказ от Легиона как отказ от него самого, но чтобы доказать свою любовь, Велену надо с ним встретиться. И как будто мало было у него проблем, начались неприятности с орками. Сначала странные донесения разведчиков, потом стали пропадать дренеи. Дренор и так был полон опасностей, поначалу никто не заподозрил разумную угрозу. Обстановка накалилась внезапно. Велен какое-то время еще пытался урегулировать конфликт, но кровавая резня в Телморе разбила надежды на мирный исход. Нападение было внезапным, без повода и без объявления войны. Выжить удалось немногим, а их рассказы о произошедшем ужасали. Не количеством жертв, а описанием методов нападавших. Орки уже давно воевали, используя магическую поддержку – заклинания шаманов, умевших договариваться со стихиями. В нападении же на дренейский город они использовали магию Огня и Скверны, темные заклятья, причиняющие невыносимые страдания жертвам – искусство чернокнижников, научиться которому они могли только у демонов Легиона. «Саргерас мертв. Теперь я командую Пылающим Легионом. Только я могу отдать приказ о нападении на планету». Это мог сделать только Кил'Джеден.