Из зеркальных глубин

Эллен улыбается. Отражение в зеркале скалится точно так же: немного устало, загнанно. Кое-как приглаживает отросшие седые волосы, лезущие в глаза, даже не пытаясь расчесать их – Эллен или расчёску сломает, или половину волос выдерет. Самостоятельно справиться с «вороньим гнездом» девушка не в силах. Пальцы невольно скользят по припухшим векам, по маленьким, почти незаметным морщинкам под глазами. Эллен хмурится: когда это они успели появиться? Может, девушка не так часто смотрится в зеркало и ещё меньше присматривается к себе, но точно помнит: до «поискового отряда Кросса» их не было. Эллен перебирает недавние события: может, после того, как Тики почти уничтожил её Чистую Силу? Или после обретения Клоуна? Хотя там надо еще подумать, какой именно из форм Чистой Силы. Бой в Азиатском подразделении против боя с Удовольствием Ноя - вот уж где можно было повторно поседеть, не то что морщинами обзавестись. Встреча с Графом? Или учителем? Или комната с зеркалом и тенью, а после игра на пианино? Тоже тот еще стресс, между прочим. Это даже не учитывая, что каждый из упомянутых одним своим видом мог заставить впасть в состояние «мама, что я здесь делаю, спаси меня». «А Тики вообще последняя скотина», - вскользь проносится мысль. Но, как бы там ни было, морщинки девушке совсем не нравились. Какие-то они неправильные. Из-за них экзорцистке кажется, что она ещё больше напоминает старуху. В общем, как бы это сказать… - Раз-дра-жа-ют, - Эллен растягивает губы, позволяя себе кривляться - комический плач, радость, боль сменяют друг друга. Девушке чуть легче от этого ребячества. Она сводит глаза к носу, показывает язык и ставит себе сзади рожки. В последнее время всё слишком запутанно в её жизни – куча загадок, тайн, чувство, будто ты – побитая собака, что скоро тебя добьют: раскроют единственноважный секрет. В свете сложившихся обстоятельств для Эллен это было бы то ли матом, то ли патом – оставался, всё же, шанс, что Ордену, церкви, Ватикану, хоть кому-нибудь она нужна. Пускай в форме марионетки, но это позволит ей выжить, а что там будет дальше – не так уж и важно. Если обобщить, то мысли путались, переплетались, приводили к совершенно неожиданным выводам и расстраивали душевное равновесие экзорцистки. Эллен Уолкер достаточно много думала этой ночью, да и все прошлые, если признаться, прошли в том же направлении. Ей не было страшно, однако щемящее чувство опасности преследовало. Девушка готовилась к худшему. Самым худшим же, в свою очередь, Эллен признавала только объявление её девушкой официально. Даже явление Графа можно умудриться пережить. Тимпкампи подлетает сзади, толкая экзорциста в спину. Эллен вздыхает, натягивая оптимистичную маску, заранее зная ответ на свой последующий вопрос. - Что, Тим, кто-то идёт? – золотой голем показывает свои незабываемые акульи зубки и недовольно – слишком быстро – помахивает крылышками, подпрыгивая теперь около её лица, мол, хозяйка, не тупи. Старая пожелтевшая дверь скрипит, открываясь. В помещение заходит кто-то из искателей, и Эллен, не слишком заинтересованно разглядывая знакомо-незнакомого мужчину, отворачивается, подхватывая Тима на руки. Впереди самая важная часть дня: завтрак.

***

О настоящей половой принадлежности Аллена Уолкера знают немногие: Линали со старшей медсестрой Матроной, Книжник, Джонни, Фоу и, конечно же, генерал Мариан Кросс. В этот список также мог бы входить Тики Микк, но Эллен не знает, почувствовал ли он хоть что-нибудь под бинтами, когда дотрагивался до её сердца. Аллен съедает баранью ногу в пару минут и запивает её апельсиновым соком. На столе лежит ещё куча еды, которую срочно требуется умять. Чем быстрее, тем лучше. Уолкер, признаться, даже гордится своим «незнанием этикета»: тем меньше она напоминает среднестатистическую аккуратную девушку, тем больше – мальчишку, выросшего на улице. Мариан Кросс узнал в мальчишке девчонку крайне просто: понёс мыть ребёнка, взяв Аллена за шкирку когда-то белой рубахи. Зря или не зря он это сделал - другой вопрос, о котором история пристыженно умалчивает. Краем глаза можно увидеть БаКанду, поедающего, как всегда, свою собу. Но мечник Эллен не интересует, в отличие от хорошо прожаренного бифштекса. Учитель не был демоном. Вечно пьяный и недовольный, слегка истеричный, это был обыкновенный человек, желающий только одного: чтобы от него отстали. Он просто не мог заставить себя обращаться с Эллен как с мальчишкой. Вернее, сначала не мог. После того, как девочка начала сбегать, притворяясь безмозглым нищим и проворачивать разнообразные махинации в барах, тавернах и просто гостиницах, Кросс не нашёл ничего лучше, чем начать сваливать на ученицу оплату долгов. Тогда их у учителя почти не водилось. «Да уж, были времена». И, тем не менее, в эти моменты учитель всегда ошивался где-то поблизости. Это особенно умиляло в Кроссе, не давая считать его полным эгоистом. Вот старой сволочью или чёртовым бабником – сколько влезет. Эллен чуть замедляется, пережевывая пирог с вишней. Она никогда не забудет то время. Постоянно надоедающий нотациями Кросс, каждодневные крики или недели «взаимомолчания», нытье про то, как ей надоели длинные волосы, посещения высшего общества - даже такое пару раз бывало. Напротив неё ковыряется в тарелке со спагетти в соусе Линали Ли. Пытается строить из себя оптимистку и делать вид, что все хорошо, однако заметно: тоже мысли одолевают, причём не самые радужные. Может, простые люди этого не поймут, но Эллен не была обычным человеком, и, к тому же, хорошо знала Линали. А ещё она пребывала в схожей ситуации, благодаря чему знала: мыслительный процесс лучше не прерывать. Обидится человек, что отвлекли. Аллен, обгладывая остатки телятины с кости, неспешно размышляет: спрашивать, все же, что там с ней случилось, или лучше не надо? В чём она никогда не была сильна, так это в отношениях с друзьями. Вроде бы хорошая школа жизни, читать людей неплохо умеет, а вот тут тормозит. «Женщин читать сложнее», - вечная отговорка, и тарелка ложится на другую, а Эллен пододвигает к себе рагу. К Ли-младшей Уолкер пошла сдаваться сама: начались женские проблемы, пришлось просить помощи и ещё долго упрашивать, чтобы сердобольная девушка не сдавала Эллен никому, даже Комуи. На том и подружились. Линали легонько усмехается, смотря на возвышающуюся рядом с Уолкер гору еды. Эллен прекрасно известно, что подруга хочет сказать, но о чем всегда молчит: «Ты же девушка». С Книжником вышло прозаичнее, как, впрочем, с Матроной, Фоу и доктором из Азиатского подразделения – точно его имени Аллен не помнила: то ли «Фонг», то ли «Вонг», то ли как-то ещё. Если есть раны на грудной клетке, да даже на шее или плечевых суставах, не раздевая обрабатывать их сложно. Грудь-то у Эллен маленькая - по поводу чего она то радуется, то почти плачет - однако мужскую, скажем так, не напоминает от слова «совсем». Зато, благодаря Матроне, не приходится сбегать с медосмотров - черканет медсестра что-то там себе, посидишь у неё в отдельном кабинете полдня, чаи погоняешь, а потом тебе ещё и поблажки делать будут. Кто в Ордене не знает нрава Матрены? «Судя по тому, как к ней относятся - никто не знает», - часто сама себе отвечает девушка. Её чуткая душа давно нашла страдающего поблизости от себя. Правда, что дальше со страдающей делать, не имела ни малейшего понятия. Аллен выхватывает из общей кучи салат - скорее всего «Цезарь» или одна из его вариаций - и преувеличенно-аккуратно начинает нанизывать маленькие помидорки, кусочки перца, куриного мяса и листья непонятной буро-коричневой травы на вилку. Линали скорбно качает головой, а Эллен прекращает придуриваться, в пару мгновений доедая остатки. Она не обиделась и подтрунивает над Ли-младшей скорее из привычки. Потому что обижаться, на самом деле, не из-за чего. Джонни как-то раз застал её выходящей из душа. Но, как отметила Эллен после, благодаря этому маленькому курьезу одежда экзорциста висела на ней мешком и прикрывала все, что только можно. А также не смотрелась откровенно по-бомжатски, за что Уолкер была готова расцеловать Джонни в обе щеки. Правда, он мог это не так воспринять, из-за чего Эллен ограничивалась простым «спасибо». Тимкампи доедает уже шестой по счёту бутерброд, в то время как Аллен понимает: еды больше нет. Но желудок не бурчит, поэтому, спросив напоследок у Линали, где бродит Лави, и получив непонятный расплывчатый ответ, девушка с чистой совестью убегает в тренировочный зал. Если её успеет найти Матрона, крики медсестры будут слышны на весь этаж. Также о том, что Аллен - девушка, знал Мана Уолкер, но тот умер слишком давно, чтобы об этом вспоминать.

***

Аллен отражает тренировочным мечом удар Канды, находящегося – вот уж чудо – в умеренно-гадливом настроении. Глаза сощурены, уголки губ чуть приподняты. Ужас Ордена ушел из медицинского крыла без выписки. Канда атакует, и Аллен пытается поставить блок - но слишком быстро. Ещё чуть-чуть и меч не выдержит такого обращения. Экзорцистка не может ничего с собой поделать: ей кажется, что в руках - вернее, руке - Чистая Сила, тот прекрасный, увесистый меч, а не это пародие на катану. Тем, что такой тип меча девушка вряд ли бы смогла поднять, а она, Эллен, может, Уолкер тоже гордится. Подобное обстоятельство накидывает ее образу пару очков мужественности. Канда смотрит на неё спокойно-презрительно, в то время как Уолкер думает, что лучше: снести придурку голову или прикопать у здания Ордена. Вот только рядом находятся старые источники, обычно пользуемые только генералами, что вызывает некоторые осложнения. Генералов сейчас присутствует аж целых четыре, попадаться им на глаза с трупом Канды - дело, скажем так, очень рискованое. Аллен нападает быстро, резко, с разворота пытаясь условно ранить мечника в бок. Он спокойно уходит влево, меч едва не касается пола - Аллен отпрыгивает от идущего в атаку Канды, перенаправляя удар и в сотый раз за этой день ставя блок. Об источниках Эллен рассказывал Кросс. Началось все с идеи подать её как парня. Девушкам в Ордене, конечно, рады, но сложностей возникло бы больше. Да и Уолкер, гуляя по кабакам, привыкла притворяться пацаном, потому ничего против не имела. Вот только сразу же подкинула учителю пару бытовых вопросов в стиле помывки-стирки, над которыми тот ещё недели с две раздумывал: по мере ответов находились новые задачки. Касались они и мужской физиологии, но это уже другая история. Мечник мягко ступает по полу зала, в то время как тяжелые шаги внешне щуплой экзорцистки слышны по всему помещению. Эллен любит так танцевать с Кандой. Он двигается плавно, проскальзывает мимолетно и будто летит. Несмотря на грубый характер Юу и постоянные стычки с мечником, Аллен не может не признать мастерство БаКанды. К тому же, в буре происходящего наткнуться на холодную стабильность даже приятно. Эллен думает, что Канда смахивает на Кросса. Не слишком сильно, но, присмотревшись, заметно: оба редкостные засранцы с до конца несумевшей атрофироваться совестью и туманным кодексом чести, который, тем не менее, имеет место быть. Эллен иногда задумывается: для Канды она парень, поэтому он ведёт себя с ней, как с парнем. Логично, в общем-то. Но только слепой не заметит, что к девушкам суровый экзорцист относится куда терпимее. Сколько раз Уолкер приходилось видеть, как Канда, хотевший было выдать тираду в адрес той же Линали, ограничевается двумя-тремя словами. А что, если бы он узнал?... И Аллен не было обидно. Ни-сколь-ко. Просто интересно. И все. Эллен задумывается и действует на рефлексах - единственный удар, сделанный вновь сильнее, чем требуется, и меч сломан, она почти лежит на полу, а над ней, ухмыляясь, стоит БаКанда с гримасой довольства на глупой морде. - Как и раньше, ты жалок, Мояши, - ухмыляется мечник. Он запыхался, но видно: не сильно. Эллен хочется свернуть ему голову ещё больше обычного: она устала настолько, что готова растянуться хоть на этом же месте. - Я Аллен, БаКанда, - на какие-либо другие слова просто не хватает сил. Девушка, плюнув на мечника, падает на спину. Откуда-то сбоку прилетает «тч», а потом слышится, как Канда опускается на пол. Эллен лениво поворачивает голову в его сторону. - Вот почему ты такой живучий, а? Досталось ведь ещё больше моего в Ковчеге, так какого черта твоя довольная морда говорит мне об обратном? Но Канда не удостаивает её ответом. Потом их все же найдёт Матрона. Аллена с БаКандой за уши утащат в медотсек, при этом отчитав, но тут уж ничего не попишешь.

***

В очередной раз сбегая из условно-принудительного лагеря Матроны, Эллен краем глаза замечает что-то непонятное в матовом отражении стекла, однако она спешит, и времени разбираться с закидонами своего зрения у неё нет.