Из зеркальных глубин

Эллен щурится лениво, словно не видя, кто стоит перед ней. Смотрит прямо, редко - в глаза. Голову поворачивает в сторону говорящего с неохотой, будто лишнее действие стоит ей больших сил. Говард Линк ходит за ней тенью-нетенью, шныряет туда-сюда и все время что-то выспрашивает. Взгляд у него подозрительный, враждебный, причесочка глупенькая, точечки отвратные, а брови - раздвоенные. «У-у-у, собачья морда», - мысленно морщится Эллен, заполняя пятьдесят шестой за этот день листок с вопросами. Заполняет она его по-французски, перековеркивая все, что только можно и не обращая внимание на строение предложений. Эллен видит, как в раздражении отворачивается Линк, как он бессильно выдыхает сквозь зубы, и девушка немножечко радуется. Она бы, может, пожалела незадачливого инспектора, но смотрит на стопки ожидающих её листов с вопросами, и пытается вспомнить испанский. Испанский Уолкер знала довольно неплохо, но - какая досада - лишь в устной форме.

***

Эллен почти спокойна и почти не нервничает. Она принимает внимание со стороны верхушки Ватикана как нечто должное, без особого удивления. Это, конечно, ужасно, но терпимо. Да, шанс раскрыть её пол крайне высок, особенно сейчас, в присутствии надзирателя. Да, её подозревают в измене. Да, в конце концов, все дерьмово настолько, насколько люди могут возводить свою истерию в абсолют. А Эллен играет с Линком. Просто, незатейливо издевается над ним. Нечаянно уронит чернильницу ему на жилетку, толкнет, будто бы не желая этого, или ногу отдавит. - Ой, инспектор Линк, извините, я вытру пол. Отнести вашу одежду в стирку? - Прошу прощения, инспектор, я действительно не хотел прищемить вашу косу дверью. - Ну уж прости, Линк, для того чтобы выкинуть это нормально, мне пришлось бы встать. Ввиду раннего утра и бессонной ночи мне позволены маленькие промахи мимо мусорки. Да, в тебя, но - corpo di bacco! - откуда я помню, что ты там сидишь?! Эллен понимает, что играет с огнём, и чем эти приступы «детства» могут кончиться представить крайне легко. Однако злить Линка весело, а экзорцистке сложно сказать себе «стоп».

***

Слухи плодятся с невероятной скоростью. Эллен слушает их с интересом. Одни абсурдны, другие логичны, третьи настолько правдиво лживы, что экзорцистка невольно задумывается: а, может, действительно Кросс сумел душу Ною продать за любовь женщин и бесплатную выпивку? Эллен закусывает мысли кремовым тортом. Торт заказал себе Линк, но девушка, замечтавшись, взяла первое, что под руку попалось. Инспектор скрипит зубами и молчит. Лави сидит рядом, доедая карри и посмеиваясь над мрачным псом Ватикана. - Ну, как прошёл день, Двоеточие? - Линк вскидывает брови, желая, верно, пронзить младшего книжника каким-нибудь острым предметом. Рыжий сидит и лыбится: подкалывать белобрысого он любит. - Я бы попросил меня так не называть, - тут же огрызается Линк. Лави мстит инспектору за «просьбы» не вмешиваться в процесс дачи показаний Аллена и старается крутиться рядом с Эллен почаще, подбадривать. Девушка благодарна Кролику: находиться почти весь день в компании Линка - та ещё мука. Эллен уже минут пять стоит за спиной Двоеточия и делает вид, будто ей плохо. Пусть это представление видит ползала, пусть она нарывается, но чувство ненужного риска будоражит кровь, и сердце сладко замирает, когда девушка вновь ходит по краю, не зная, заметил Линк её очередную выходку или нет. К примеру, Эллен сегодня с утра сбежала от инспектора к Матроне, пока белобрысый ещё спал. Хотелось нормально умыться и в душ сходить, пока не посыпались вопросы от инспектора, почему она никогда не ходит в мужской. Отбрехаться Линку, оббегавшему уже половину здания Ордена, зачем она была в медотсеке, было, прямо скажем, сложновато. Особенно пережевывая третий бутерброд за завтраком и пытаясь незаметно отдать четвёртый Тиму. И ладно, если бы девушка действительно хотела наврать инспектору - она даже не думала об этом, говоря на автомате заготовленную речь. Потому как Эллен в смятении.

***

Ей все время чудится тень за своей спиной. Непонятная, размытая, пугающая. Но, обернувшись, Эллен не замечает никого. Она улавливает шевеление лишь краешком глаза, и, если прислушается к себе, сосредоточится, увидит тень везде. Эллен хотела рассказать Матроне или Линали. Честно хотела. И не смогла. Страшно. Аллен не боится ничего и дорожит своими друзьями. Но Эллен содрагается при мысли о чем-то непонятном и полагается на своих друзей. Девушка подхватывает Тимкампи - тот изрядно растолстел за последнее время, приближаясь к весу кота - и, оставив спорящего с Лави Линка, направляется в сторону примерного местоположения Линали. Обычно та находилась в научном отделении, поближе к Комуи. Эллен кажется, что, если она не поговорит сейчас хоть с кем-то насчёт своего зрения, она сойдёт с ума.

***

Ли-младшая отыскиваться не желает. Ривер отмалчивается, сразу смурнея при вопросе об экзорцистке, Джонни пожимает плечами и пытается дошифровать какой-то безумно важный документ, Тапп просто спешит. Если присмотреться, все куда-то спешат, весь отдел взбудоражен. «Что же такого я пропустила? Или это из-за Ватикана народ нервничает?» Эллен вздыхает: делать совершенно нечего, но возвращаться к инспектору, так и не догнавшему её, и снова заполнять листки с вопросами ей не хочется.

***

Она бродит по коридорам, опасливо выглядывая из-за углов, чтобы не натолкнуться на кого-нибудь знакомого. Экзорцистке нравится тишина в этом крыле - не слышно испуганных шепотков и сплетен, коими полна столовая, да и жилое крыло тоже. Не сказать, что мрачность пустеющих вестибюлей манит ее, но не отталкивает точно. И вот это большое зеркало - ну в такое место какой имбецил будет ставить?... Аллен мог бы закричать что-нибудь злое, обвиняющее, обличительное, но Эллен настороженно застывает на месте, готовясь увернуться, если потребуется. Она не смеет шевелиться, отчаянно думая, что парнем иногда лучше быть, чем девушкой: женщины слишком непостоянны в своём поведении, и функция раздувания из неприятности истерику включается сама собой. Тень в зеркале - что-то расплывчато-черное в светлом плаще и белесыми округлыми глазами - склоняет голову набок, осторожно машет рукой. «Привет», - так переводит жест девушка. - Ты напугал меня, - Эллен нервно улыбается, узнавая, наконец, старого знакомого из комнаты в Ковчеге. Увидеть нечто, в которое превратился Четырнадцатый Ной, Неа, после своей смерти, было странно. Он пожимает плечами в ответ: «Бывает». Эллен не знает, что делать дальше, как, похоже, и Неа. Девушка мнется, в то время как тень-которая-в-зеркале разглядывает её. - Тебя зовут ведь Неа, верно? - сомневаться в словах учителя приходится редко, однако в голову приходит только всякая банальщина. Ной соглашается, неуверенно шевеля пальцами. «Да, но немного не так». - В смысле, это часть твоего имени? Или как? - тень будто бы хмыкает - плечи при этом чуть вздрагивают - и просто отмахивается. - Ты сказать нормально не можешь, что ли? - Эллен бурчит больше для накрутки себя, в то время как Ной насмешливо - Эллен кажется, что именно так - машет головой. «Не могу». - Но в Ковчеге ты говорил. Типа, «Это ноты Аллена», - девушка размахивает руками и пытается изобразить приглушенный голос Четырнадцатого, и собеседник по ту сторону зеркала смеется. Улыбка у тени-Неа немного страшная, но, в общем, даже приятная.

***

Неа может отражаться в любой блестящей поверхности - на подносах в столовой, стаканах, на окнах в коридоре и стеклах шкафов, поверхности пробирок, что в научном отделе. Он смотрит на Эллен с отполированных шкатулок, держателей редких подсвечников и - иногда - с глади воды. Эллен по-прежнему страшно, но она с интересом оглядывается по сторонам, не зная, где в очередной раз увидит тень Неа. Говард Линк ходит рядом и странно на неё просматривает. Эллен вспоминает белую комнату в Ковчеге, пытаясь подметить все детали, связанные с ново-старым знакомым. Она по многу раз воспроизводит музыку Колыбельной и песню, возникшую с первыми звуками мелодии в её душе. Она вспоминает их с Неа диалог - глупый и спешный: «Это ноты Аллена. Аллен должен играть». «Что?» «Тимкампи. Мой Тимкампи... И Аллен». «Это голем моего учителя, а не твой!» Он будто бы знал её раньше. Отмахивался так привычно, отворачивался и гримасничал, явно понимая, на что она могла бы обидеться, а на что - нет. Это сбивало Эллен с толку. Конечно, можно было бы просто признать Четырнадцатого гениальным психологом, но что-то внутри противилось, заставляло утверждаться в невольной мысли: Неа знает её едва ли не лучше себя. А ещё она понимала, что делает то, в чем её подозревают - идёт на контакт с Ноем. Причем без ведома Ордена. По-хорошему следовало бы рассказать о случившемся хотя бы Комуи. Но она ведь ничего особого не делала. Ничего такого не говорила и никаких тайн не выдавала, верно? Ну, смотрит Апостол на неё, может Орден видеть. Не хорошо, конечно, но... И вообще, никто его отражения в зеркале заметить не смог. Значит, все в порядке. Эллен просто переговаривается с Четырнадцатым иногда. Не более. Вот.

***

Линк смотрит на неё как на больного, а Неа прикладывает руку к лицу - но видно, что плечи тени вздрагивают, а улыбка просвечивает сквозь тёмные пальцы. Эллен машет зеркалам и раздражает инспектора Двоеточие своим детским поведением. Белобрысый набросал ещё пару десятков вопросов, на которые нужно срочно ответить, и не отстает от экзорцистки с начала дня. Поэтому девушка, едва подворачивается возможность, сбегает от него.

***

Лави молчит о Линали, которую Эллен не встречает уже второй день подряд, и слишком эмоционально рассказывает о БаКанде, ребятах из научного отдела, у которых нет времени починить его Чистую Силу. Он кривится естественно, натягивая лживые маски. Эллен не стоит большого труда понять, что младший книжник в смятении, как и все экзорцисты. Со стороны не заметишь - но мужчин читать легче женщин, чем Уолкер бессовестно пользуется. Она улыбается в ответ понимающе, чуть сводя брови к переносице, что - девушка чувствует - только подчеркивает морщинки около глаз. Неа скалится с отражения в окне чуть раздраженно. Эллен никак не может понять, почему он не любит Книжников - дед успел пару раз появиться рядом с ней, чтобы экзорцистка успела заметить недовольную моську Апостола - а Четырнадцатый не спешит отвечать на немой вопрос, машет руками и отворачивается. Лави замечает, что она рассматривает «свое» отражение, и по-дружески толкает девушку в плечо. - Что, нравишься? - Не представляешь, насколько, - слова выходят немного грустными. Эллен замечает, как склоняет к плечу голову Неа в отражении. Обычно таким жестом он выражал вопрос. «Что случилось с тобой, что ты так говоришь о себе? Что случилось с тобой вообще, что твои волосы поседели? Откуда этот шрам?» - Думаю. Может, ещё парочку проклятий заработать? Тогда вообще вся морда разукрашена будет. - Не морда, а лицо, Аллен! - Лави по-учительски поднимает палец вверх, всем своим видом выражая неодобрение. - Ты джентельмен, между прочим, тебе не положено такие слова произносить. - С чего это я джентельмен? - рыжий фыркает и сводит тему разговора на Линка с его местонахождением, на что Эллен отвечает нейтральной речью о путях отступления из Ордена. Иногда Эллен кажется, что Лави пытается быть слишком близко.

***

Неа пристает к ней с вопросами даже на следующий день. Та фраза, похоже, чем-то его задела. Девушка делает вид, что не понимает, чего хочет от неё отражение. Она каждый раз переспрашивает или отвечает что-то другое, а к концу вечера по-женски начинает беситься, в очередной раз разглядывая кривляния Четырнадцатого. «Я не обязана тебе отвечать» так и не слетает с её губ. Некстати вспоминается, что человек из зеркала - Ной, что с ним связана непонятная и явно кровавая история, а Кросс ничего, кроме имени ей рассказать не успел: люди из Ватикана пришли напомнить ему о приказе, по которому Эллен должна держаться подальше от Учителя. Девушка до сих пор мучилась вопросом, почему же ей запретили говорить с Кроссом. Конечно, это логично - разъеденить двух главных подозреваемых, но, согласитесь, обидно. Неа чертит в воздухе буквы. Уолкер надеется на счастливый случай, благодаря которому она сможет сбежать от разговора: способ подобного общения неплох тем, что отделаться от него трудновато. Экзорцистка ищет Линка, убегает в толпу и старается как можно меньше смотреть на полированые поверхности. Ей не слишком хочется рассказывать о своём детстве, о первой встрече с Тысячелетним Графом и терпеть этот жалостливо-пронизывающий взгляд. Она не настолько доверяет Апостолу Ноя. Она не настолько должна доверять Апостолу Ноя. И, тем не менее, когда не останется отговорок, закончатся способы убежать от вопросов, она выложит все, как на духу, захлебываясь в старых чувствах, пытаясь замять особо личные моменты и срываться с безразлично-дежурного тона на горловой рык. Эллен надеется, что тени надоест кривляться, и все вернётся к тому, как было.

***

На следующее утро Неа не спрашивает ни о чем, но ведёт себя обиженно-независимо. Лениво здоровается, не отвечает на какой-то совершенно левый вопрос Эллен, заданный лишь для того, чтобы хоть что-то сказать, и смотрит на неё чуть прищуренно, без своей вечной улыбки. Эллен грызет губы и пытается понять, когда же она успела привыкнуть к дружелюбному оскалу Четырнадцатого.

***

Девушка грызется с Лави и почти не отходит от Линка, бегает по этажам, слушает крики Матроны, которая до сих пор не уверена в её полном выздоровлении, навещает Миранду и делает вылазки для поимки Линали. Пока безуспешные. Она не видится с БаКандой и в тренировочный зал не заходит - если медсестра узнает, тогда не видать ей досрочного освобождения из медотсека следующие года два-три точно. Тимкампи вьется вокруг Кросса, напрочь забывая об Эллен, поэтому девушке приходится самой уминать пять-шесть бутербродов, по привычке взятых для Тима. Линк спокоен, тих и вежлив. Он доволен своим подопечным, строчит в книжечке с наблюдениями мало. Двоеточие даже прекратил пить успокаивающий зелёный чай с мятой. Эллен перестал забавлять разозленый Линк, в отличие от Лави: тот все ещё называл инспектора придуманным прозвищем и вставлял глупые замечания. Эллен скучно. Неа с ней не разговаривает. Девушка никогда не подумала бы, что подобная мелочь может изрядно подпортить ей настроение. Ей бы хотелось отправиться, наконец, на миссию, сбить на ком-нибудь стресс, почувствовать себя живее. Но как это сделаешь без разрешения Матроны? Они совсем недавно вернулись из Ковчега, раненые и разбитые, так что следующие полмесяца реального боя насмерть не видать минимум половине экзорцистов. Девушка думает о Ковчеге и Неа поочередно, тасуя сказанные фразы и события, как любимую засаленную колоду. Она вспоминает, как пальцы скользят по клавишам пианино - ля-соль-ля-ре - и - ведь краешком глаза видела же - как эту мелодию наигрывает тень за стеной из зеркал. Ощущения от управления чем-то громадным и важным были просто великолепны, пускай ситуация не располагала к восхищению. Эллен приняла как данность, что Ковчег, послушавшийся её неумелой игры принадлежит ей со всеми потрохами. Поэтому, когда Комуи в очередной раз вызывает Уолкер к себе, девушка идёт к нему в поганейшем настроении. Недавно толпа из научного отдела бродила по комнатам, принадлежащим ей, заглядывала в порталы-двери и чувствовала себя первооткрывателями. Эллен не знала, от чего её воротило больше: от присутствия в Ковчеге разных знакомых и незнакомых людей или от того, что они пытаются подчинить её Ковчег себе. Комуи же трудился над «освоением» Ковчега больше всех. Девушка допускала, что глава отделения хотел лучшего - обезопасить своих людей там, добавить пару тузов в рукаве - но её женская натура подобного подхода не одобряла. Пусть тянет свои загребущие ручки куда хочет, но трогать её Ковчег - верх наглости. Но Эллен терпела - деваться-то некуда. - Это ведь ложь, не так ли? - Комуи смущенно поправляет очки, в то время как девушка старается успокоиться. - Учитель просил передать её мне, верно? Потому что знание вами нот никогда не позволит вам стать Исполнителями. Ли-старший смотрит на неё, чуть прищурив раскосые глаза. Эллен хочется поджать губы, сплюнуть куда-нибудь в сторону, бросить что-нибудь тяжёлое в этого козла, сильно-сильно хлопнуть дверью, так, чтобы сорвать эту чертову деревяшку с кривых скрипящих петель и испоганить косяк. Но так ведут себя женщины. Эллен в который раз напоминает себе, что Аллен не стал бы так делать, и умалчивает уже заготовленную матерную речь. - Вполне возможно, что если Ковчегом попробует управлять кто-то другой, у него ничего не выйдет, - Неа - стекло отражает его размыто, как и всё в комнате - наблюдает внимательно, вслушивается. Эллен прикидывает, что благодаря этой теме и своим будущим жалобам у нее есть возможность помириться с Четырнадцатым, и даже немного благодарна Комуи. Самую малость, если быть точнее. Нечего посягать на её собственность. - Но независимо от того, как сложатся обстоятельства, я выполню свой долг экзорциста, - Уолкер не сдерживает эмоции, позволяя себе поморщиться. - Вы ведь именно это хотели от меня услышать? - С чего такие мысли? - Комуи смеётся. Эллен прекрасно понимает - клоун на неудавшемся представлении заменяет облажавшихся собратьев подобным образом: делая вид, что все нормально и не обращая внимания на недовольных зрителей. - И передайте учителю это, - девушка чуть не показывает крайне непристойный жест, но вовремя спохватывается, заменяя средний палец жестом попроще - большим пальцем вниз. Ли ещё что-то там мелет, а Эллен уже хлопает дверью, не имея ни малейшего желания досматривать представление. Хлопает тихонько, почти неслышно по её личным меркам, останавливая разогнавшуюся деревяшку у косяка и не позволяя себе большего. - У них не получится подчинить Ковчег, - полувопросительно бросает Эллен отражению-тени в зеркале. Неа отрицательно мотает головой. Девушка свободно выдыхает, утверждаясь в своих догадках: они не смогут отнять у неё эту забавную игрушку. - Чтоб им их любопытство окупилось раза в три сильнее, - в сердцах бросает она. Неа улыбается своим мыслям мечтательно-гадко, словно чувствуя: слова девушки сбудутся. Но Эллен этого уже не замечает: её находит Линк, и, чтобы отделаться от инспектора хоть как-то, Уолкер сонно бормочет про свою комнату, перемежая слова об отдыхе с фырками в неизвестную сторону. Ей нужно подумать. Подумать и успокоиться. Проанализировать сложившуюся ситуацию ещё раз, и два, и три, осторожно расспросить Неа - если тот согласится отвечать - или Линка, задать пару вопросов Лави. К Книжнику можно даже не пробовать соваться - раскусит в два счёта, понапустит тумана, вновь отпустит ехидное замечание насчёт её настоящего пола и уйдёт на каком-нибудь важном вопросе. А ещё ей нужно понять, наконец-таки, кто такой Неа и как к нему нужно относиться. Потому что происходящее сейчас - как кажется девушке - в корне неверно. Пускай и забавно до той степени, когда отвлечься уже сложно.

***

Переломанные кости приходится связывать лентами Чистой Силы, но даже так двигаться очень сложно. Увесистый меч Эллен держать тяжело, и чем дальше, тем тяжелее взмахивать им. Акума четвёртого уровня бьёт в самые уязвимые места, будто с одного взгляда может определить, где они находятся. Уворачиваться почти невозможно, тело неуклонно тянет к земле, но девушка упрямо стоит на полусогнутых ногах, не желая сдаваться. Потому что Аллен не сдался бы. Из последних сил нападал бы, не раздумывая, правильно это или нет. Эллен тоже не будет. Она уже давно привыкла плевать на себя, зная: всего лишь один удар, отвлечение противника на себя могут спасти кому-то жизнь. Её боль окупится, а что там будет дальше - не так важно. Потому что нужно суметь дожить до этого «дальше». Мелькнувшая на полировке меча тень беспокойна. Эллен отвлекается на пару секунд - и вот уже летит в стену, проламывая под собой дыру. Подняться крайне сложно. Ей хочется лечь, забыть о том, что происходит вокруг, сдаться. Но Эллен не может. Ей адски больно, сломанные конечности, перенапряженные мышцы и куча ушибов дают о себе знать. Девушке кажется, что все её тело - сплошная гематома. Вот только ленты Шута безжалостно вздергивают хозяйку вверх. Эллен продолжит драться. Чисто из упрямства. Линали выниривает сбоку, атакуя мимолетно. Уолкер не понимает, что это был за смерч, пока девушка не поднимает её к потолку. - Слишком быстро! - напряжения вестибулярный аппарат не выдерживает - содержимое желудка вот-вот выйдет наружу. Подруга останавливается резко на большой высоте - почти под самым потолком - и не спускает глаз с акумы. - Прости, - голоса Ли-младшей почти не разобрать, но по движению губ Эллен ещё может что-то понять. План приходит в голову сразу же, и экзорцистка дергает Линали за рукав, чтобы привлечь внимание. - Опусти меня и отвлеки его! - Чего? - подруга хмурит брови, обдумывая сказанное. - Ты не сможешь одна против него биться - отвлеки его! - говорить на такой высоте - та ещё мука, особенно говорить быстро, захлебываясь своими словами. Акума четвёртого уровня близко, мчится на них с разъяренным воем. Линали отрешенно кивает - и Эллен не помнит, как с помощью лент Шута очутилась за обрушившимися стенными блоками. Экзорцистка удерживает акуму рядом с землёй, нанося удары быстро, точечно. Но Эллен прекрасно видит: подруга уже выдыхается, потому как использовать Чистую Силу - непонятно каким образом снова обретенную - трудно. Сейчас все зависит от Эллен. Ей всего-то нужно вновь поднять меч, очистить жалкую полуразложившуюся душу от ужасной физической оболочки. И единственная паническая мысль бьётся в голове птицей: «Лишь бы меч не выронить!». Белые ленты сильнее обвивают его рукоять, намертво приматывая оружие к кисти. Всего лишь поднять меч, чтобы разрезать акуму на части. Всего лишь. Действительно. Акума близко. Атаковать нужно скоро - и, как назло, перед глазами мутнеет. Эллен плюет на это, резко снимается с места - вот сейчас, сейчас... Лишь бы не опоздать с ударом. Эллен чувствует, будто тёплые пальцы ложатся поверх её кисти. Меч становится легче, и тело перестаёт так сильно шатать из стороны в сторону. Боль чуть убывает, а удары становятся мягче. Животный страх виден в глазах акумы. Меч взвивается вверх - и опускается на грудь визжащего противника. Линали ударяет по рукояти сверху, помогая глубже вонзить его.

***

Потом, конечно, придёт Мариан Кросс и за пару секунд добьет отродье Графа. Живые оплачут мёртвых, а Ватикан отдаст приказ переезжать Ордену на другую базу.