Принять нельзя отвергнуть

      Фицуильям Дарси всё смотрел на низенького мужчину (мистер Лонг, кажется), что приветственно озарял компанию из Незерфилда широкой улыбкой, и поражался тому, как может повернуться жизнь. Удивление от созерцания широких усов, идущих в комплект к не менее сверкающей, чем оскал мужчины, лысине, шло в ногу с непониманием того, что он, мистер Дарси из Пемберли, забыл на этом балу, в этом городке, в этом графстве, в конце концов. Ответ был до омерзения прост — за ошибки приходится расплачиваться, а переезд Бингли в провинцию теперь виделся именно в таком трагическом свете.       Нет, первые дни Дарси провёл вполне сносно. Чарльз практически порхал по поместью, совершенно не заботясь о том, что друг с дворецким еле за ним поспевали, и восхищался чем ни попадя. О, Боже, какая лестница! Действительно, она была внушительных размеров и форм, однако ковёр Дарси бы поменял. Ах, эта оранжерея, столько цветов! И бессистемное расположение растений, приведшее к увяданию некоторых сортов. А этот стол для письма! Он великолепен! Тут Дарси был согласен — стол действительно отличался удобством (и теперь был просто обязан стать его личным посадочным пунктом), однако столько обращённых в его сторону похвал были явно лишними. Казалось, друг заметил каждую мелочь, хоть как-то отдающую честь поместью, однако совершенно проигнорировал целое заброшенное крыло здания, нуждающееся в ремонте, заваленный мусором чердак и отчего-то сырой подвал. А эти клумбы возле беседки! Сёстры Бингли, скривив носики, отвернулись от них, и Дарси тоже был готов последовать их примеру, если бы хотел показаться Бингли мелочным. Нет, он более не собирался обращать внимание на эти клумбы, пусть они и были ужасны. Впереди ждала библиотека!       Он буквально трепетал, стоя перед дверью этой сокровищницы, и предвкушал удовольствие от знакомства с множеством ценных книг. Там должны были быть весьма ценные экземпляры, не зря же о библиотеке Незерфилда ходили более чем лестные слухи! Первым делом, толкнув тяжёлую дверь, Дарси чихнул: пыль царила парадом, танцуя среди косых линий солнечных лучей, преодолевших путь, чтобы осветить корешки старинных книг и не менее древние, судя по степени изношенности, ковёр и предметы мебели. Но его это почти не смутило: в пустующих домах всегда так, но больше нельзя было оставлять комнату без уборки. Взгляд мужчины обратился к стеллажам с книгами. К великому множеству книг! Он нежно провёл пальцами по позолоченным, болотистым, терракотовым корешкам и вытащил, особенно не вглядываясь в название, первый попавшийся томик. Переплёт в руках приятно хрустел, а нос чувствовал тот особенный книжный запах, исходивший от пожелтевших страниц.       Закончив с тактильными, зрительными и звуковыми ощущениями, Дарси решил наконец-то порадовать также и свой разум истинным шедевром, но тут его взгляд переместился на название и замер. «Список и характеристики земельных угодий провинции Сассекс»? Он подумал, что над ним издеваются, и брезгливо отложил книгу, окрестив её той самой неудачей, вроде обязательного, первого по счету, горелого блина. Далее его непременно ожидало нечто более интересное! Поэтому он, наученный горьким опытом, чуть тщательнее выбрал неприметную книжицу — ведь всем известно, что «не всё золото, что блестит» — и не сдержал стон досады, прочитав, что сей труд был посвящён описанию самых крупных водоёмов в Великобритании. Дарси, конечно, не имел ничего против рек и озёр, однако не желал читать сухие факты об их объёме и различной живности, поселившейся в тёмных водах. Третьим по счёту в его руках очутился атлас, и мужчина едва не взвыл: эта библиотека явно испытывала его стойкость.       Действительно, полный мучений час сумел дать ему представление о скудности «одной из самых крупных книжных собраний Англии». Здесь хранились справочники, автобиографии малоизвестных и скучных людей, безыскусные летописи прошедших десятилетий, низкосортные сентиментальные и популистские романы и весьма посредственные сборники сонетов, плохо подражающих собратьям, что вышли из-под пера Петрарки и Шекспира. Уже к вечеру, с мизерным успехом выискивая хорошие книги, Дарси попенял вкусам прошлых владельцев поместья и окончательно погрузился в уныние. Здесь были интересные произведения, но совсем не во вкусе мужчины, который предпочитал прогрессивную литературу консервативным трудам. Ближе к ночи, когда свеча на журнальном столике почти догорела, Бингли нашел Дарси читающим какой-то средневековый эпос, имитирующий Беовульфа. — Вот вы где? Я вас везде искал, но мог бы и догадаться, куда стоило отправиться в первую очередь. Как матёрый коллекционер книг, оцените эту библиотеку: она оправдывает слухи? Дарси молча смотрел на него, наклонив голову к плечу. — Пожалуйста, не молчите, вы приводите меня в замешательство столь долгими раздумьями. Неужели ожидания оказались завышенными? Или же вы не можете отойти от шока, потому что находите прекрасной здешнюю коллекцию? — Скажем так, количество доминирует над качеством, и это порядком расстраивает меня. Однако порой я бываю слишком строг ко многим вещам, поэтому вы, обладатель более лёгкого нрава, а значит, и большей снисходительностью, найдёте это место хорошим собранием весьма достойных произведений. Если конечно, прочитаете хоть с десяток книг, которые я отложил вон на ту полку, — Дарси указал жестом на полку рядом с Бингли. — Если выбирали вы, то я непременно возьмусь за одну из них. — Так вы говорили обо всех книгах, которые я вам предлагал, — насмешливо напомнил Дарси. — Вы же знаете я больше люблю активный отдых, общение, развлечения, и в нашем тандеме именно я осуществляю связи с общественностью, в то время как вы выполняете роль мудрого, рассудительного помощника дипломата, не позволяющего ему сделать или сморозить разного рода глупости. Поэтому по статусу читать положено именно вам. — Так, быть может, вам стоило бы стать мудрее? — И превратиться в такого зануду как вы? Увольте, это не для меня, — Дарси лишь тепло рассмеялся: действительно, некоторые вещи во Вселенной должны оставаться неизменными.       Они ещё немного поговорили о сущих пустяках, а потом разошлись по своим покоям. А наутро, бойко размазывая джем по хлебцу, Бингли выдал то, что заставило друга сжать вилку сильнее обычного: — Сегодня у нас ожидаются гости! Лукасы любезно предложили засвидетельствовать почтение мне и моим друзьям. — Брат, я понимаю, вам интересен местный уклад жизни, но вы уверены, что стоит пускать кого-то из соседей дальше кабинета? Дарси выгнул бровь, но промолчал. — О чём вы, Кэролайн? Я имел честь общаться со многими землевладельцами в округе и, уверяю, за всю свою жизнь не встречал столько милых людей! — Вам все кажутся милыми, Бингли, — не сдержался Фицуильям. — Но мистер Лукас — отличный собеседник! Я столько всего узнал о здешней природе с его слов! На днях мы с вами, Дарси, обязательно выберемся на прогулку. Поэтому готовьте лошадь! Что ж, такой вариант времяпрепровождения был Дарси по душе. Он кивнул в знак согласия. — А вы, — обратился тем временем Бингли к сестре, — распорядитесь, пожалуйста, о трёх дополнительных приборах на ужин нынешним вечером. — Позвольте узнать, кто третий? Подозреваю, дочь? — лукаво улыбнулась миссис Хёрст. — Да. Если не ошибаюсь, её нарекли, — Бингли прищёлкнул пальцами, вспоминая, — Шарлоттой. Точно, мисс Шарлотта Лукас. — Так она в девицах ходит? — вкрадчиво поинтересовалась Кэролайн, переглянувшись перед этим с сестрой. — По всей видимости, да, однако мне нет дела до её статуса, — отмахнулся Бингли. — Что ж, будет интересно. Во мне теплилась надежда, что соседи подождут хотя бы до бала прежде чем знакомить вас с дочерьми. Бингли лишь досадливо отмахнулся. Он справедливо полагал, что далеко не все девицы и их родители желают руку, сердце и кошель его скромной персоны, однако друзей было сложно в чём-то переубедить и доказать им свою разборчивость в отношениях. — А что вы думаете, Дарси? — Кэролайн часто искала поддержку у Фицуильяма. — Лично мне такой шаг кажется очень двусмысленным, однако люди из провинции могут это воспринимать иначе. Поэтому смею воздержаться от комментариев. По крайней мере, до знаменательной встречи, — Бингли благодарно взглянул на Дарси, а тот рассеянно кивнул ему, стараясь думать исключительно об овсяной каше в тарелке.       Ближе к вечеру сёстры отправились переодеваться, мистер Хёрст уселся возле столика с очередным янтарным напитком, а Дарси решил не тянуть с письмом Джорджиане, устроившись за памятным столиком с приготовленными заранее письменными принадлежностями. — Как думаете, какое вино им больше придётся по душе? — в который раз прервал его работу Бингли. — Боюсь показаться снобом, но они примут с ваших рук всё, что вы им предложите. Бингли нервно фыркнул и отвернулся. Он впервые принимал гостей в собственном доме, поэтому жутко волновался. Дарси всегда относился к таким вещам философски, однако до сих пор помнил лёгкий мандраж, когда ему, молодому и недавно осиротевшему волчонку, нужно было завоёвывать уважение рабочих партнёров отца.       Семейство Лукас прибыло в поместье точно вовремя, и Бингли помчался их встречать, стараясь не слушать посланные вдогонку ехидные замечания Кэролайн о раболепной пунктуальности будущих родственников. Дарси методично выводил завитушки на буквах и уже приближался к финальным пожеланиям здоровья и хорошего настроения, когда его отвлёк громкий смех и заставил взглянуть на источник звука. Перед ним предстала пожилая пара, а за их спинами топталась очень низкая девушка. Было понятно, что там кто-то есть только из-за довольно пышного платья. — А потом я ему заявляю: «Мистер Локонс, к чему все эти сложности, вы мне — качественный товар, я вам — положенную цену. Или у вас так не принято?» — сказал мистер Лукас и вместе с Бингли рассмеялся. Это был худощавый, слегка сгорбленной мужчина, с белоснежными волосами и морщинками вокруг глаз и рта, которые бывают только у весёлых и добродушных людей. Он непроизвольно вытирал ладони о среднего качества сюртук, но при этом старался держаться непринуждённо. — Ох, уж эти торговцы. Подашь им палец, откусят руку, — прокомментировал Бингли и проводил их к сёстрам. — Позвольте представить вам мою компанию. — Все по очереди кивали, когда их называли. — А это сэр Уильям Лукас, леди Энн Лукас и их дочь, мисс Шарлотта Лукас.       Дарси равнодушно кивнул типичной пожилой леди, в чепчике и с выцветшими глазами на морщинистом лице, и обратил своё внимание — Кэролайн и Луиза поступили так же — на девицу. Хотя правильнее было бы назвать её женщиной. Дарси понимал, почему Шарлотта Лукас приняла судьбу старой девы. Маленького росточка, без плавных линий плеч, талии и груди и со слишком большим ртом на бледном лице, она оставляла странное впечатление: вроде и не так всё безнадёжно, но глазу зацепиться не за что. Поймав его за разглядыванием, мисс Лукас не выказала особого интереса и не стала строить из себя кокетку, поэтому Дарси накинул ей пару очков.       До ужина оставались полчаса, Бингли предложил гостям рассесться, как они пожелают, а сам устроился около мистера Лукаса, за которым тенью следовала его жена. Между мужчинами завязалась лёгкая беседа. Шарлотта же, перекинувшись парой фраз с мисс Бингли и миссис Хёрст, взяла со столика неподалёку от Дарси тот самый путеводитель по водоёмам Британии и погрузилась в весьма увлекательное, как он успел заметить, чтение. — Любите изучать подводный мир? — спросил он и почувствовал некую странность всего происходящего. Конечно, ведь он редко сам начинал беседу с кем-либо. — О, нет, по сравнению с одним моим другом я проявляю лишь незначительный интерес. Когда-то он искал этот труд, но так и не нашёл. Вот название и привлекло моё внимание. Теперь он будет мне завидовать, — её губы слегка изогнулись в подобии улыбки. Дарси не мог представить, кому могла понадобиться столь скучная книга. Сюда он её положил скорее ради издёвки. — В университете он проникся ботаникой, — зачем-то уточнила мисс Лукас и вновь углубилась в чтение. Дарси пожал плечами и отвернулся — нужно было запечатать письмо. Сургуч стекал на бумагу кровавой лужицей, когда голос мисс Лукас вырвал Дарси из задумчивости. — Отец, Джон не смог прийти из-за занятости на ферме, а не потому что пытается выловить мистера Беннета в Меритоне. — Одно другому не мешает. Или путь к ферме не лежит через Лонгборн и Меритон? — прищурился мистер Лукас. — Джон знает, что Эдвард придёт на бал, ведь как тот посмеет не последовать туда за всеми мисс Беннет и их матерью, — голос её был ровный, но глаза смеялись. Так говорят о чём-то понятном малому кругу посвящённых. — Джон — ваш друг, изучающий ботанику? — О, нет, — рассмеялась Шарлотта, и Дарси понял, что, улыбайся она чаще, давно смогла бы отхватить себе жениха, — он это на дух не переносит. А вот Эдвард Беннет сознательно этим пользуется, когда хочет позлить моего брата, вытаскивая того на прогулки в лес за очередным самым-редким-прекрасным-интересным-растением.       Она хотела сказать что-то ещё, но её прервал дворецкий, пригласивший всех к столу. Ужин прошёл неожиданно приятно. Мистер Лукас вновь рассказывал забавные истории о себе и об их общих соседях, Шарлотта иногда дополняла его рассказы, а миссис Лукас вяло интересовалась у Кэролайн и Луизы модными лондонскими новинками. Когда Бингли благополучно отправил карету восвояси, Дарси озвучил внезапно пришедшую на ум ошеломляющую мысль: — Мисс Лукас не заинтересовалась Бингли! — Умоляю вас, Дарси, девочка просто достаточно умна, чтобы иметь реальное представление о своих шансах на сердце Чарльза, — парировала Кэролайн.       Дарси действительно убедился в том, что мисс Лукас ни единожды не вызвала в нём раздражение из-за глупости, свойственной некоторым недалёким барышням из Бата и Лондона, и воображаемая копилка баллов в пользу Шарлотты заполнилась наполовину.       Следующие два дня соседи, местные джентльмены, будто с цепи сорвались: Бингли был нужен всем и каждому. Сначала Дарси из вежливости старался запоминать их лица и имена, а потом ему это стало надоедать, и Дарси заперся в зимнем саду с религиозным эпосом малоизвестного автора, довольно сносно имитирующего стиль Торквато Тассо*. За это время он лишь однажды выловил знакомую фамилию, Беннет, носителем которой являлся энергичный пожилой мужчина, бойко споривший вместе с сэром Уильямом об эффекте ромашкового чая на бессонницу.       Жизнь в Незерфилде постепенно нагоняла уныние, однако всему приходит конец. Терпение Дарси иссякло в воскресенье. С утра пораньше он театральным жестом отворил дверь в спальню Бингли и громогласно заявил торчавшим из-под пушистой перины ногам: — Вставайте, у нас сегодня в программе прогулка на лошадях! Послышался глухой стон. — Какая прогулка? Какие лошади? — Самые обычные. Поднимайтесь! Просили послать за лошадью? Так вот, она готова! Пред очами Дарси предстало недовольное лицо друга. — Но не в день же бала! У меня будут болеть ноги, а я собираюсь очень много танцевать. — Меньше юных сердечек разобьёте! Быстрее, я жду. — Я хочу нормально себя чувствовать вечером, Дарси! — Это всего на час, — сдался тот. — Вы даже не почувствуете усталости. Бингли лишь хмыкнул, но сон окончательно покинул его, поэтому пришлось вставать. — Вы чудовище, — бросил он Дарси и пошёл в соседнюю комнату умываться.       Буцефал, оправдывая прозвище, недовольно фыркал и выискивал слабые стороны наездника, чтобы скинуть того со спины. Но Дарси тоже был не лыком шит, поэтому строптивцу оставалось только подчиниться и отдаться скорости. Они, слившись в монолитную композицию, мчались по лугам, врываясь в потоки по-утреннему прохладного воздуха. Бингли, как и его спокойной, немного ленивой кобылке, становилось всё тяжелее выдерживать нагрузку. — Дарси, стойте! — крикнул он, а Буцефалу останавливаться явно не хотелось, но подчиниться пришлось. — С меня хватит, возвращаемся. Конь, будто поняв, что придётся возвращаться в стойло, или просто почувствовав, что нажим поводьев ослабился, встал на дыбы и сердито заржал. Но Дарси не растерялся и удержался в седле. — Мы только недавно вышли, — сделал Дарси обиженный вид. — Вы обещали часовую прогулку, а мы уже часа два катаемся, — резонно заметил Бингли. Дарси вздохнул: — Скучный вы человек, дорогой друг.       Нужно было успокоить взбудораженные движением нервы и мышцы. Свои и коня. Дарси направил лошадь по кругу, глядя куда-то в сторону, и резко натянул поводья так, что Буцефал почти споткнулся: скрывшись под тенью раскидистого дерева, за ними нагло наблюдал какой-то человек. Дарси отметил вальяжную позу лёжа, стройные ноги, довольно приличный костюм и жестом поприветствовал шпиона, на что тот робко помахал рукой. Несносные сплетники! Хотя он понимал: в их стране не было запрещено лежать под деревом, даже если оно росло на пути мистера Фицуильяма Дарси. — Идём! Мне ещё надо просмотреть письма! — Бингли был весьма раздражён, что было плохим предзнаменованием того, что, если не подчиниться ему, начнётся нечастая, но от того более разрушительная, чем обычно бывает у других людей, буря. Буцефал покорно развернулся и поплёлся навстречу корму и лохани с водой, как к своему единственному утешению.       А вечером Дарси стоял в одиночестве напротив огромного зеркала в позолоченной оправе и ждал запаздывающих друзей. — Мы не королевская семья, чтобы прийти с таким опозданием! — крикнул он лестнице, ведущей на второй этаж. В ответ раздался торопливый топот: по ней спустился запыхавшийся Бингли. В сюртуке каштанового цвета он смотрелся, как мечта всех провинциальных девушек и не только, но с этим Дарси ничего поделать не мог. — Вот увидите, нам простят опоздание, — следом вышла Кэролайн в роскошном платье и с длинным пером в причёске. Дарси на дух не переносил перья. — Отлично выглядите, — решил он не огорчать леди и поцеловал её ручку, та обольстительно улыбнулась. — Благодарю. Хёрсты уже в пути. Кажется, Гейл потерял свой портсигар…       Здание, представшее перед ними, не выделялось изяществом и богатством отделки, единственной его отличительной чертой служили большие окна, днём делавшие помещение очень светлым, а сейчас дававшие зевакам возможность с удобством разглядывать высшее общество. Внутри их встретил суетливый лакей, смутившись обществом высокородных гостей. Будто стараясь сгладить впечатление о себе, он открыл дверь и громогласно — лёгкие юноши при этом стремительно опустошались — объявил их разноцветной толпе. Люди аплодировали. Сначала это сбило с толку, но потом стало ясно, что только-только закончился танец. Дарси пришёл к удручающему выводу, что с большей помпой они вряд ли могли явиться без ущерба для репутации.       За доли секунды Дарси сумел оценить обстановку. Конечно, не стоило ждать от Ассамблеи грандиозного общества, так как в неё были вхожи не только аристократы, однако всё равно было невозможно без толики отвращения созерцать слишком развязные манеры, позволяющие беззастенчиво вытягивать шеи и громко шептаться, слишком простую одежду, слывшую модной где-нибудь в Чип Сайде два года назад. А ещё было нечем дышать: зал был явно не рассчитан на такое количество гостей.       Поэтому сладкая улыбка мистера Лонга едва ли располагала к себе. Более того, Дарси почти решился ретироваться из зала пока не поздно. Словно чувствуя настроение друга, Бингли незаметно для всех схватил его за рукав и потянул на себя. Это расстроило Дарси ещё больше, так как он считал себя вполне взрослым человеком. Медленно выдохнув, он решил ещё раз убедиться в убогости этого вечера, но внезапно наткнулся на внимательный взгляд тех запомнившихся глаз. Сегодня в них вместо нежности и озорства царила насмешка. Несомненно, их обладатель тут же считал эмоции Дарси, который, впрочем, меньше обычного старался их сдержать, и пытался не рассмеяться из-за их… абсурдности? Нет-нет, Дарси был готов отстаивать своё право на выбор нужной для себя компании. И в то же время мужчина был им явно заинтересован, и Дарси продолжал отчаянно надеяться, что, как тогда в гостинице, объектом исследований будет его внутренний мир и что всё не ограничится кошельком и способностью поддержать беседу. Дарси категорически не желал разочаровываться и был почти рад натолкнуться на выжидающую улыбку мистера Лонга. — О, я нахожу этот зал прелестным, — уверенности, что от него требовался именно такой ответ, не было. К счастью, мистер Лонг просиял, и Дарси перевёл дух.       Сёстры Чарльза и мистер Хёрст быстро отделились от двух друзей, желая предаться грустным мыслям об испорченном вечере, и Бингли почти полностью взял на себя обязательство поддерживать беседу с новыми знакомыми, коих число увеличивалось в геометрической прогрессии. Но в его поведении была заметна лёгкая рассеянность: друг будто что-то искал. Или кого-то выискивал. С того момента, как Чарльз переступил порог Незерфилда, он ни разу не поднимал тему незнакомки, которая его зацепила, но, как оказалось, и не думал о ней забывать. Бингли начал нервничать: среди множества подходивших к нему людей не было той самой девушки, она словно в воду канула. Его состояние заметили только Дарси и сэр Уильям. А сам Бингли вдруг заметил своего темноволосого соперника. Их сопровождающий, проследив за застывшим взглядом, устремлённым на знакомого джентльмена и его краснощёкую партнёршу, мягко улыбнулся: — А это мистер Эдвард Беннет, — слух Дарси ухватился за знакомое имя — кажется, он теперь всё время натыкался на одного и того же человека. — Блестящий молодой человек. Выпускник Оксфорда! Но уже обзавёлся двумя прелестными детьми и, говорят, лелеет большие планы на поместье, которое перейдёт ему по наследству. Не желаете ли, чтобы я вас представил? Бингли отрывисто кивнул, и они направились к паре. Мистер Беннет выглядел удивлённым, а лицо молодой мисс покраснело ещё на пол тона. — Мистер Беннет, я только что говорил о вас этим молодым людям. Прошу любить и жаловать, мистер Чарльз Бингли и мистер Фицуильям Дарси, а это, — он указал друзьям на девушку, — мисс Эванс, дочь священника в приходе ****.       Бингли даже протянул руку и с нажимом вовлёк слегка ошарашенного Беннета в беседу. Сначала оба чувствовали себя неловко, но вскоре уже общались вполне по-дружески, обоюдно очаровывая друг друга приятными манерами. Они болтали об учебе («Оксфорд, конечно, замечательный университет, но в Кембридже своя особая атмосфера!»); о книгах («Вот вы, в отличие от Дарси, обожаете справочники по ботанике, а мне, признаюсь, больше по душе карты, из-за чего друг временами еле выносит моё общество»); о Лондоне, где оба бывали не так часто, но тратили много времени на посещение достопримечательностей («Вот путешественники предпочитают парки с дорожками из гравия и розовыми клумбами, а мы с женой, — Беннет почему-то запнулся, — любили гулять в Хампстед-хит**, практически в дикой природе»). Сам же Фицуильям изредка смущал дочь священника своим сердитым видом и не имел особого желания лишать её чувства дискомфорта в присутствии отстранённого собеседника. Над ними словно нависла чёрная туча, но волновало это по большей части лишь мисс Эванс. — Однажды я опростоволосился на костюмированном балу в Бате, — вещал Бингли, — где вырядился в практически такой же костюм пирата, что и младший сын герцога Миддлтон, вы представляете? Не имею понятия, как это могло случиться, ведь я шил этот наряд на заказ, как, впрочем, и мой ночной кошмар в лице Миддлтона. Никогда не чувствовал себя так неловко. — Сожалею, что мы там не встретились. Это ведь было три года назад? — Бингли кивнул. — Клэр тогда достала невесть откуда великолепно сшитое платье из Японии. Хотя платьем его назвать сложно: она жаловалась, что её где-то час укутывали в эти одеяния. Зато радовалась как ребенок целой цветочной композиции в волосах, — немного грустно закончил мистер Беннет. — У вас красивая жена, — неуверенно произнёс Бингли. — Вы правы, — после недолгой паузы ответил собеседник. — Красивее женщины для меня не было, нет и не бу… — он замолк на полуслове, глядя куда-то в сторону, а затем, к удивлению мистера Дарси, еле заметно закатил глаза и снова обратился к собеседнику: — Прошу простить меня, неотложное дело, — не дождавшись реакции, он ушёл, в последний момент вспомнив про мисс Эванс, которая была рада удалиться.       Дарси и Бингли проследили за ним взглядом и увидели, что он подошел к низкой полноватой женщине средних лет. Рядом с ней стояла Клэр Беннет — почему-то Дарси невзлюбил это имя, Бингли же наоборот восхищался его звучанием — и выглядела немного расстроенной. Едва мистер Беннет встал рядом с ней, как женщина разразилась довольно громкой тирадой о том, какой же безответственный её сын, раз до сих пор не познакомил её дочерей с достопочтенным мистером Бингли и его друзьями. Дарси стало дурно. Мистер Беннет нехотя привёл к ним обеих дам. — Мистер Бингли, мистер Дарси, позвольте вам представить мою мать, миссис Беннет, а это… — Здравствуйте, дорогие мистер Беннет, мистер Дарси, такая честь для нас всех и для моих дочерей видеть вас сегодня здесь, — громко перебила его миссис Беннет. — Мне тоже очень приятно, — Бингли смотрел только на Клэр Беннет, а Дарси и вовсе не спешил ответить, чем рассердил даму. — Позвольте представить вам моих младших дочерей, Лидию и Китти — они сейчас танцуют; Мэри — она вон там беседует с мистером Лукас, с которым, я слышала, вас уже познакомили; а это Джейн, моя старшая дочь. Красавица, не правда ли? И замечательно танцует! Трое мужчин на секунду потеряли дар речи: Беннет — потому что мать позволила себе такую бесцеремонность по отношению к дочери, Бингли — потому что прекрасная незнакомка оказалась незамужней сестрой — а не женой! — его новоиспечённого друга, а у Дарси обе причины слились воедино. — Это ваша сестра? — отмер Бингли, обращаясь к мистеру Беннету. Ему нужно было уточнить. — Разумеется, — приподняв одну бровь, ответил Эдвард. — Это просто замечательно, что вы не Клэр, — на мгновение отвернувшись, пробормотал Чарльз (однако Фицуильям его услышал), но потом взял себя в руки и уже вполголоса сказал: — Рад знакомству. Мисс Беннет, вы согласны отдать мне ваш следующий танец? Джейн улыбнулась немного пресно, как показалось Фицуильяму, и позволила Бингли увести себя в центр зала. Миссис Беннет, выполнив свою миссию, устремилась делиться новостями со знакомыми дамами, а мистер Беннет остался стоять подле Дарси, то и дело поглядывая на него. — Вы не танцуете? Это полезный общественный навык, — сказал он, улыбнувшись. — Боюсь, моя потребность в соприкосновении с обществом незначительна, — Дарси поклонился и отправился на поиски столика с напитками. За спиной раздалось насмешливое хмыканье, что неприятно укололо его.       Хозяин Пемберли — о чём ему напоминали многочисленные шепотки — рассеивал вокруг себя атмосферу отчуждённости и надменности, поэтому его оставили в покое. Таким образом, он имел несчастье непрестанно наблюдать за практически порхающим над паркетом другом. Молодой джентльмен не мог оторвать глаз от своей партнёрши, которая кротко улыбалась ему. Дарси почувствовал опасность, особенно, когда услышал восторженный комментарий миссис Беннет на повторное приглашение Бингли, адресованное мисс Беннет, но решил не предаваться панике раньше времени. Тем более, намного интереснее было наблюдать за реакцией мисс Бингли на приглашение Эдварда Беннета. Дарси видел хитрый прищур и обворожительную улыбку молодого человека и неприятное удивление, промелькнувшее в глазах Кэролайн, и не мог понять, за кого ему переживать. — Он так на меня смотрел, будто уже представил, как ведёт меня под венец, — позднее жаловалась она, непроизвольно прижимая к щеке холодный бокал с каким-то вином, — будто я должна была прийти в восторг от джентльменского набора: серебряных запонок, белоснежной улыбки и тысячи фунтов дохода в год. — Уверен, он просто хотел потанцевать с очаровательной особой, вроде вас. — Хоть что-то у него получилось. Танцует он прилично.       Дарси был склонен не согласиться. Мистер Беннет танцевал не просто прилично, он это делал великолепно. Поразительная лёгкость, совершенное чувство ритма, ленивая грация движений, неизменная улыбка — всё было при нём. Даже Кэролайн казалась рядом с ним телёнком, пытающимся гарцевать наравне с лошадью. И вместе с талантом ему способствовала поразительная способность наслаждаться вниманием. Да, Эдвард Беннет был в равной степени близок к обществу, как мистер Дарси был далёк от него. — Джейн говорила, что впервые за долгое время видит его таким расслабленным, — раздался рядом знакомый голос. — Рада встрече, мистер Дарси. — Взаимно, мисс Лукас. У него были причины предаваться унынию? — Да, всё дело в отсутствии Клэр Беннет, которому, похоже, обрадовалась не только миссис Беннет, но и мистер Бингли. Точно! Ошеломлённые открытием, они не обратили внимания на то, что жена Беннета сегодня не явилась на бал вместе с мужем. — Вам удалось расслышать? — кивок. — Мы видели мистера и мисс Беннет раньше, они были с детьми. Белокурая девочка и тёмненький мальчик. Сомнений в родстве не возникло. — Вот как. Клэр и Джейн в чём-то очень похожи, хотя характеры у них… Нравом Клэр всегда напоминала самого Эдварда. Удивительно, как они могли ужиться, когда перед носом у каждого маячили собственные недостатки. — Почему вы говорите о миссис Эдвард Беннет в прошедшем времени? — Боюсь, только он вправе рассказать вам, хотя… кто-то обязательно упомянет об этом. Лодка с Клэр на борту перевернулась во время непогоды на озере Комо. Корсет был слишком тугим, волны — слишком высокими, берег — слишком далёким. Нашли её через три дня. Дарси сглотнул комок в горле. — Это ужасно, — это всё, что он смог выдавить. Шарлотта кивнула. — Да, но он приходит в себя. Хотя, Бог знает, сколького ему стоят все эти лучезарные улыбки. Ведь вы тоже ощутили их действие на себе? — Дарси кивнул.       Уважение. Теперь это чувство концентрировалось вокруг образа Эдварда Беннета. Сейчас он хорошо видел игру этого мужчины и стал постепенно различать улыбки. Искреннюю, обращенную к Джейн либо Шарлотте и какому-то высокому джентльмену, ехидную — восхищенно взирающим на него юным леди, холодную — матери, по-доброму снисходительную — Бингли или средней Беннет, предупреждающую — настырным сверх меры поклонникам младших сестёр. Он общался, смеялся, кружился в танце, шутил, но не подпускал к себе, уходил от ответа на личные вопросы, безжалостно подшучивая в ответ. Его внешние атрибуты — фигура и черты лица, голос, грация, слетающие с губ искрометные фразы — образовывали яркий, но непроницаемый панцирь, который хотелось сломать и посмотреть, что внутри. Но не только Дарси этого желал — Беннету ни на секунду не давали вздохнуть, всё задавая личные вопросы и воспринимая его мрачневшее лицо, как повод утешить, а не как желание Беннета прекратить беседу. И в груди, в кончиках пальцев росло иррациональное желание спрятать этого человека сначала в обхвате собственных рук, а потом в каком-нибудь укромном месте, и уверить, что там ничто не потревожит его покой.       Это было странно. Чувствовать нечто подобное. Дарси не был уверен, что незнакомый человек, к тому же мужчина, может вызвать у него такие чувства. Лишь Джорджиана сумела стать объектом трепетного к себе отношения со стороны Фицуильяма Дарси. Но она была совсем юной, когда с ней произошло несчастье. Было вполне нормально испытывать желание защитить ребенка, но Эдвард Беннет, гордый, сильный, блистающий и давно уже взрослый мужчина явно выбивался из удобно выстроенной схемы. Дарси пребывал в замешательстве. — Почему вы греете стену весь вечер? Я просто обязан вытащить вас танцевать! — сквозь невесёлые мысли протиснулся голос Бингли. — Боюсь, ваши чаяния не возымеют успеха. Танцы не доставляют мне удовольствие, когда я незнаком с партнёршей, но в здешнем обществе обрести такую приятельницу видится мне чем-то невозможным. — Вы поразительно привередливы! Мне довелось сегодня познакомиться со множеством прелестных женщин! — Вы танцуете с единственной хорошенькой девушкой в зале. — О, как с вами сложно, хотя в одном я склонен с вами согласиться — она чудо. Но всё же вы ошибаетесь. Я видел вас в компании с Шарлоттой Лукас и помню, что вы неплохо поладили при первой встрече. — При всех её достоинствах, главное из которых — не быть навязчивой, не уверен, что она может кого-то всерьёз заинтересовать, тем более меня. — Бингли поморщился, сзади послышался глухой стук. — Возвращайтесь лучше к мисс Беннет, чтобы не портить себе вечер.       Бингли последовал его совету, а вскоре, выйдя откуда-то из-за спины Дарси, к ним подошли Эдвард Беннет и Шарлотта Лукас. Он не был до конца уверен, услышали ли они отзыв о Шарлотте, но сомнения всё же затаились и неприятно скреблись в сердце. Ему не хотелось так резко высказываться о девушке, которая показалась ему вполне приятной, но он, находясь в расстроенных чувствах, не сумел удержать в узде врожденную язвительность. Ближе к окончанию бала Дарси не выдержал и здраво рассудил, что его пребывание в карете обрадует всех: если в начале вечера гости были заинтригованы не только Бингли, но и его другом, то уже к середине окрестили мужчину, в основном, с подачи миссис Беннет, невозможным гордецом и неприятным типом. Фицуильяма это вполне устраивало. Но ровно до того момента, как он услышал неподалёку шаги и чьи-то разговоры. — Мистер Бингли — очаровательный молодой человек! Такой галантный, воспитанный, а как он танцевал! Джейн, тебе понравилось? Он ведь два раза тебя пригласил. Целых два! — миссис Беннет, казалось, распирало от счастья. — Да, матушка, Бингли — истинный джентльмен. — Конечно! Не то, что этот Дарси! Такой важный, надутый, воображает о себе невесть что! — В его-то положении это не удивительно, — приятный мужской голос заставил Фицуильяма заинтересованно приоткрыть глаза (он и так знал, что о нём все думают, но на мнение мистера Беннета плевать не хотелось). Эдвард продолжил: — И я бы ему простил его гордость, не будь он так жесток к Шарлотте, высказав столь резкое и поверхностное суждение. Дарси, рвано выдохнув, прикрыл глаза ладонью. Как всё несуразно вышло. — Тут он был не так далёк от истины, Эдвард. Вот Бингли не понравилось с ней танцевать. — Зато они вели интересную беседу…       Дальнейший разговор он уже не слышал, но ему хватило. Наблюдая из окна за исчезающим во мраке экипажем, Дарси представлял себе нить, соединяющую его с этим интригующим мужчиной, которая разорвалась, не успев обзавестись новыми сёстрами и превратиться в крепкий канат. Вскоре к нему присоединились Бингли, настолько довольный жизнью, что начинало тошнить, и его усталые сёстры. Последним в салон ввалился изрядно перебравший мистер Хёрст. Не желая больше упиваться разочарованием, Дарси задал Бингли стандартный вопрос о впечатлениях и поудобнее откинулся на спинку, чтобы с немного снисходительной улыбкой слушать восторги друга. _______________ *Торквато Тассо — итальянский поэт, автор интересной рыцарской поэмы «Освобождённый Иерусалим», в основе которой лежат события Первого крестового похода. **Хампстед-хит (буквально «Хампстедская пустошь»)  — лесопарковая зона на севере Лондона, не только самый обширный парк на территории Большого Лондона, но и одна из самых высоких его точек, откуда открывается потрясающий вид на город.