Принять нельзя отвергнуть

      Светлая вихрастая шевелюра мистера Бингли щекотала то ухо, то щеку мистера Дарси, когда карета налетала на особо коварный булыжник. Дарси терпел прикорнувшего на его плече Бингли только ради их дружбы, но когда один конкретный наглый локон на макушке задевал внушительный аристократический нос хозяина Пемберли, тот невольно улыбался. Напротив сидели хмурые мисс Бингли и миссис Херст. Им, как верным спутницам своего брата, пришлось отказаться от лондонского общества и следовать за ним и его другом в провинциальный Хартфордшир, со всех сторон непривлекательный пункт назначения. Но к высказанным упрекам прибавилось молчаливое смирение — Чарльза, загоревшегося какой-то идеей, было сложно остановить, и его сестры закономерно потерпели сокрушительное поражение. Они надеялись на поддержку мистера Дарси, однако последний внезапно посчитал, что Бингли было необходимо осесть, а Хартфордшир показался ему достаточно далеким от столичных соблазнов и интриг. Голова же мистера Херста была привычно пуста. Огонек заинтересованности в происходящей вокруг жизнедеятельности загорался в его взгляде, лишь когда в поле зрения попадались еда, бренди и карты. Вот и сейчас он с видимым огорчением тряс опустевшую фляжку и мысленно костерил кривоногих лошадей, несносного кучера и английские дороги за столь утомительное путешествие. Дарси совершенно не замечал обиженного сопения попутчика и вглядывался в меняющийся за окошком пейзаж.       Хартфордшир очаровывал. Конечно же, Дербишир, расположившийся у мистера Дарси на первом месте в личном списке красивейших мест Британии, заставлял сердце замирать от восторга при виде величественных гор, таинственных озер и богатых лесов, но и этот край задел какую-то тонкую струну в его душе. Красота Хартфордшира была в бесконечном пространстве зеленых холмов и лугов, в ярком солнце, играющем в листве посаженных вдоль дороги деревьев, во вспаханной, пышущей плодородием земле. Это был буколический рай, и совсем не удивительным стало бы появление из ниоткуда сатира в окружении нимф.       Дорога петляла серпантином, теряясь за горизонтом, и скоро карета уже оставляла за собой небольшие, но ухоженные домики — они въезжали в городок ****, где им посоветовал остановиться для отдыха хранитель ключей Незерфилда. Несмотря на чудесный вид из окошка, отвлекающий от усталости, Дарси хотел как можно быстрее доехать до места привала. Конюх, будто прочитав его мысли и сообразив, что они вышли на финишную прямую, резче хлестал лошадей поводьями по спинам, сопровождая каждый удар зычными выкриками. От одного такого вопля Бингли встрепенулся, поднял голову, потирая кулаками глаза, и вопросительно уставился на Дарси. — Как же Вы вовремя проснулись — мы уже почти у гостиницы в ****, — ответил друг. — Действительно, как раз в нужное время. У меня вообще есть удивительная способность засыпать, где приходится, и мгновенно и безболезненно просыпаться, — подмигнул ему Бингли. — Только в следующий раз примените свои умения без вреда для окружающих. У меня затекло плечо, — проворчал Дарси, а ответом ему послужил тихий смешок. Во дворике гостей встретил хозяин гостиницы, тучный мужчина средних лет с роскошными моржовыми усами, представившийся Филипсом. Когда из кареты показалось угрюмое личико мисс Бингли, Филипс, видимо, искренне желая помочь и всячески угодить, предложил ей свое плечо в качестве опоры и молчаливо принял довольно грубый отказ, содержащий в себе и гневный взгляд, и демонстративно прижатую к груди тоненькую ручку. Разве что «фи» не прозвучало. Дожидаться подобной реакции от миссис Херст он не стал и благоразумно отошел. Но снова приветливо улыбнулся, когда мистер Бингли начал живо и с интересом расспрашивать о городе, его жителях и о подходящих для охоты участках леса. Покровительственно взглянув на столичного завсегдатая, Филипс принялся с удовольствием восхвалять местные достопримечательности и развлечения.       Мистер Дарси, почти не вслушиваясь в разговор, изучал примыкающую к гостинице улицу и само здание. В соседствующем кабаке, из-за чистых ставней и приоткрытых дверей домов он заметил множество людей, с критичностью оценщика на аукционе ощупывающих взглядом каждую деталь внешнего вида путешественников. Увиденное их более чем удовлетворило, и на лицах проступило понимание. Вероятно, об их приезде знали. И ждали. Дарси мысленно поёжился. Предстать чем-то вроде самого аппетитного окорока на всей рыночной площади виделось ему неприятной, но вполне ожидаемой и привычной закономерностью, что однако не избавляло от глухого чувства раздражения. Оно усиливалось по мере приближения к добротным дубовым дверям: девушки и женщины беззастенчиво переговаривались, даже не пытаясь говорить тише, провожали джентльменов горящими взглядами и тыкали пальцами в леди, восхищаясь нарядами. Мисс Бингли и миссис Херст, понятное дело, не были польщены своим успехом у простолюдинов и морщили носики, чем немного подняли настроение мистеру Дарси.       Внутреннее помещение утопало в полумраке — в старом здании не были предусмотрены большие окна, а те, что были, не блестели первозданной чистотой. Пространства было довольно много, но громоздкая мебель в провинциальном стиле зрительно сократила его. Можно было нечаянно наткнуться на какой-нибудь стол, стул или диванчик, просто пройдя из одной двери в другую, столько всего вмещала в себя комната. Но умелые женские руки озаботились длинными хлопковыми скатертями, тяжелыми шторами и милыми цветочными горшочками, и в холле царил настоящий уют. Оказавшись почти в полной тишине — посетителей в послеполуденное время почти не было, мистер Дарси будто бы вернулся домой, в его родной Лэмтон. В детстве он часто забегал в булочную, чем-то напоминающую эту гостиницу, и угощался вкуснейшими кексами. Погрузившись в воспоминания, Дарси даже почуял аромат выпечки. Потом оказалось, что румяная и пышногрудая жена Филипса готовила пироги с яблоками и патокой и приглашала их отведать лакомство прямо в гостинице или завернуть с собой. Так же делала и миссис Рэйнольдс, отправляя своего подопечного на прогулку к озеру или в конюшни. В первые дни Дарси съедал все сам, а потом делился с изможденной голодом дочкой рыбака. Другую помощь гордый владелец пожеванной термитами посудины не принимал.       Бингли объявил о двухчасовой остановке, так как хотел встретить грядущую ночь уже в собственной постели с целым набором перин, а его сестры тут же изъявили желание сменить туалеты и провести отведенное для отдыха время в компании чая с молоком и пирожных на втором этаже. Бингли и Дарси по настоянию последнего устроились друг напротив друга в самом темном углу комнаты, чтобы остаться незамеченными, но иметь возможность разглядывать редких посетителей. Мистер Херст вскоре присоединился к Бингли на диванчике: в руках у него поблескивал бокал с виски. Сидели молча, сначала наслаждаясь возможностью вытянуть ноги и похрустеть суставами, а потом — сочным жарким по особому рецепту миссис Филипс. Дарси был рад, что сестры Бингли остались наверху и не увидели на столе столь изысканную пищу. В конце трапезы он с едва слышным стоном удовольствия проглотил последний кусочек нежнейшего мяса и, откинувшись на спинку, блаженно прикрыл глаза, практически урча оду кулинарным талантам миссис Филипс. Лениво перебрасываясь репликами с мужчинами, он так и провел в подобном положении остаток выделенного времени. — Еще немного, и нам пора, Бингли, — пророкотал Дарси, не меняя положения, — нужно позвать Кэролайн и Луизу. Друг кивнул и подозвал одного из служащих. Тот вернулся даже слишком быстро и сообщил, что леди вот-вот спустятся. Подниматься с нагретого местечка очень не хотелось, но не в правилах мистера Дарси потакать своим прихотям. Поэтому он, скорчив гримаску, встал, и как раз в этот момент колокольчик на двери возвестил о новых посетителях. Только в данном случае звон не имел никакой практической ценности, так как и без него их можно было прекрасно услышать, такой шумной оказалась компания из четырех человек. Нет, семья.       Первыми внутрь ворвались два маленьких вихря. Когда они застыли на пороге, в предвкушении охватывая взором фронт работы для исследования, Дарси невольно засмотрелся, чуть задрав подбородок. Старшей, по всей видимости, была белокурая девочка. Он дал бы ей лет пять, но за шкодливым выражением на вытянутом личике прятался несвойственный для столь юного возраста ум, скользивший в цепком взгляде. На ней было простое голубое платьице. В волосы были вплетены ленты в тон одежде и цвету глаз. Рядом, подбоченившись и расставив ноги, как отважный воин, стоял карапуз трех лет. Всем своим видом мальчик демонстрировал, как он горд своим бордовым сюртучком и деревянной шпагой, спрятанной в ножнах. Совершенно черные взъерошенные волосы и карие глазки кардинально отличали его от девочки, но схожие черты лица явственно указывали на их близкое родство.       Дети переглянулись, безмолвно о чем-то договорившись, и почти сорвались с места, когда их окликнула вошедшая следом девушка. Этот голос — если точнее, ангельское пение — привлек внимание стоявшего спиной к двери Бингли, который резко повернулся и так и застыл, таращась на посетительницу. Дарси понимал своего друга — внешность девушки, а ей было не больше двадцати двух, очень к себе располагала. Смотря на нее, можно было с легкостью угадать, какой вырастет её маленькая спутница. На ней было белое муслиновое платье, и только отсутствие крыльев за спиной примиряло с мыслью, что перед ними все-таки не небожитель. К тому же она выглядела слишком уж обеспокоенной, однако причиной этому явно были маленькие непоседы. Девушка не стала прикрикивать, чтобы удержать их в узде, а лишь поманила пальчиком к себе и широко улыбнулась. И Бингли пропал. Дарси это понял, глядя на его приоткрытый в изумлении рот, и тихо вздохнул: кажется, их ожидают новые проблемы.       Дверь снова отворилась, и на пороге очутился отец семейства. Насколько девчушка была похожа на свою мать, настолько же точной маленькой копией своего отца был мальчик. Красивый молодой джентльмен, младше тридцати лет, он был высок — возможно, даже выше Дарси — и строен, что подчеркивалось простым, но элегантным черным костюмом и прямой осанкой. Мужчина держал в длинных пальцах серебряные часы, и Дарси мог увидеть только тонкие нос и губы, узкое скуластое лицо и черные, как смоль, волосы, закрывающие глаза от чужого взора, когда он вот так наклонял голову. Дети зашумели, хныча от голода, и мужчина наконец-то отвлекся, поднимая голову, и весело сказал им что-то о пирогах миссис Филипс, отчего его отпрыски запищали от восторга. А Дарси смотрел и смотрел на его невозможно красивые глаза, напоминающие оленьи, с какими-то озорными искорками в растопленном шоколаде. От такого теплого взгляда в его сторону любой человек растекся бы у ног мужчины мало аппетитным желе. Либо сгорал бы понемногу от иррациональной ревности к другому счастливчику, столько в этом взоре было обещания любви и счастья. Отец обожал своих деток, а Дарси поймал себя на мысли, что тоже хотел бы стать чьим-то объектом для подобных чувств.       Тем временем из-за двери показалась миссис Филипс, а дети заверещали еще радостнее и помчались к ней. При этом мальчик умудрился неудачно вписаться в один из стульев, поэтому отец догнал его и посадил себе на плечо. Ребенок чуть не лопался от удовольствия. Приблизившись к хозяйке, молодая пара тепло приветствовала женщину, крепко сжимая ее ладони. Дарси удивился такому панибратскому отношению к кому-то из среднего класса и даже слегка поморщился. А вот Бингли остался от подобного жеста девушки в полном восторге, видимо, представив, что она еще и дает уроки в школе для крестьянских детей или плетет корзинки на благотворительность. В общем, что она неравнодушна к жизни низших слоев общества. — Пойдем, поздороваемся? — шепнул Бингли. — Заведем первое стоящее знакомство. Дарси уже собирался придумать ответ, когда из-за спины послышался ворчливый голос мисс Бингли: — Господа, отправляемся? Мне, признаться, нестерпимо хочется оказаться дома. Это заведение просто безвкусно обставлено, обслуживание оставляет желать лучшего. Прислуга хамила, и подали нам не пирожные, а шарлотки. Если бы я не была так голодна, то точно бы оставила их нетронутыми. А еще предлагали жаркое. Вы представляете? Кто сейчас такое ест? В ответ ей раздалось детское счастливое: «О, жаркое и шарлотки!», и Дарси стоило большого труда не рассмеяться. Мисс Бингли обернулась на возглас и скривилась, буркнув что-то нелестное о невоспитанных детях. Дарси, не желая обращать недовольство спутницы на малышей, решил отвлечь ее: — Да, мисс Бингли, мы только вас и ждали. Идем-те же, — и предложил ей свою руку. В этот раз мисс Бингли обрадовалась и крепко вцепилась в конечность представителя благородного рода. Бингли же выглядел крайне расстроенным, но возражать не стал.       Залезая в карету, отдаляясь от городка **** и приветствуя окрестности Меритона, Дарси продолжал прокручивать серию воспоминаний: милые малыши, тонкие пальцы, обнимающие серебряные часы, добродушная улыбка, обращенная к миссис Филипс, и взгляды. Один нежный и трепетный — детям, другой заинтересованный — компании богатых путешественников. Нет, их не оценивали, как товар, не пытались соблазнить томным взглядом, не опускали глаза в подобострастном поклонении. Джентльмен просто приветственно кивнул и, кажется, задумался. Может, о том, что же их привело сюда? В любом случае, Дарси остался доволен. Он вспомнил тот странный мандраж, когда мужчина просто обратил на них свое внимание, и ужаснулся подобной реакции. Явственной причины этому он не нашел, как ни старался. Ведь проклятые искорки не считаются?       Незерфилд гостеприимно встретил пятерых путников улыбчивым домоправителем, вкусным ужином и теплыми постелями. Трое уснули сразу же. Оставшиеся двое ворочались до самого утра. На следующий день один из них был твердо намерен отыскать белокурого ангела и узнать ее имя, впрочем, ни на что не претендуя. Другой так же рьяно отбросил муторные мысли и сосредоточился на изучении нового места их проживания.