Принять нельзя отвергнуть

      Малышка Лиззи c видом мученика смотрела на оставшийся кусочек своей шарлотки и соображала, как же ей избавиться от него, потому что даже такой сладкоежке оказалось трудно осилить щедро отмеренную миссис Филипс порцию. Непреодолимым препятствием являлось обещание, данное отцу, съесть всё до последней крошки: после длительного спора с ним, Лиззи заявила, что она достаточно взрослая и всё в неё поместится, отчего отец скептически хмыкнул, но уступил детскому энтузиазму. Коего, впрочем, хватило лишь на две трети: теперь Лиззи ковыряла ложечкой лакомство и тяжело вздыхала. Мистер Беннет и мисс Беннет переглянулись и едва не прыснули от смеха. Тут за окном послышался лай, и Лиззи заметно оживилась. Пока мисс Беннет передавала мужчине кувшин с водой, девочка быстро сгребла остатки выпечки в салфетку, бодро возвестила взрослым о своём намерении навестить хозяйского пса Спайка и ринулась на улицу, старательно пряча ношу в складках платья. Мисс Беннет, провожая племянницу лукавым прищуром, не удержалась и рассмеялась: — Эдвард, который раз тебе говорю, но она просто чудо. Мистер Беннет отвернулся к столу, как только дверь закрылась, и взглянул на Джорджа, разморенного ужином и мирно посапывающего у него под боком, с затаённой грустью. — Согласен, только жаль, что они так мало переняли у неё. Хотя иногда мне кажется, что так даже лучше.       Мисс Беннет сжала ладонь Эдварда в своей — говорить что-либо она уже не решалась. С недавнего времени находить темы для беседы с ним стало достаточно тяжёлым испытанием. Любое неосторожное слово могло вызвать одно из болезненных воспоминаний, почти доведших его до петли год назад. Тогда мисс Беннет едва успела вырвать брата из лап разрывающих его изнутри монстров отчаяния и вины. К настоящему времени Эдвард вроде бы пришел в себя, но ей всё равно не хотелось лишний раз напоминать ему о прошлом. Он, будто чувствуя её напряжение, сжал ладонь в ответ и ласково сказал: — Джейн, говори со мной обо всём на свете, я соскучился по нашей болтовне. — Папа, а знаете, каким большим стал Спайк! Он достаёт мне вот до сюда! — прервала их прибежавшая Лиззи и указала пальчиком себе в солнечное сплетение. Взрослые посмотрели туда и дружно ахнули. Девочка выглядела довольной произведённым эффектом, но недолго: отец мигом приобрел строгий вид и вкрадчиво поинтересовался у дочери: — Мисс Элизабет Клэр Беннет, позвольте поинтересоваться, почему вы, дочь джентльмена, выглядите как мальчик, чистящий камины, м? Лиззи взглянула на свое платье и тоже ахнула: оно всё было покрыто черными пятнами грязи. Мистер Беннет едва сохранял серьёзное выражение лица. — Простите, папа, я не заметила. Спайк, наверно, валялся на земле, — бледная нижняя губка начала подрагивать. — Я не хотела. Мистер Беннет помолчал, задумчиво хмуря брови, а Лиззи всё больше впадала в отчаяние. Затем он улыбнулся и наставительно произнес: — Сегодня я тебя прощаю, но в следующий раз оставлю без десерта, — глаза Лиззи округлились от ужаса — девочка не могла прожить и дня без сладостей. — Поняла меня? Лиззи закивала, а потом ринулась обниматься с воплем «спасибо!». Мистер Беннет отстранил её и мягко пожурил: — Спайк познакомил тебя со здешней грязью, а теперь пришла моя очередь? — Ой, извините, — виновато улыбнулась девочка. — Всё хорошо! Сейчас мы тебя переоденем и отправимся в путь, — он мельком глянул на часы, - да, нам уже пора выезжать. Бабушке не терпится увидеть, как вы с Джорджем подросли. — Я тоже хочу посмотреть, как выросла бабушка, — задумчиво произнесла Лиззи. Взрослые рассмеялась. — Она может расти разве что вниз. — Папа, что вы такое говорите? Расти можно только вверх! — А вот и нет. Вот станешь старенькой и поймешь, о чём я говорю, — заверил её мистер Беннет. Лиззи скептически прищурилась и спросила: — А вы это понимаете, потому что тоже растёте вниз? — Считаешь своего отца старым, Элиза? — веселилась мисс Беннет. — Фанни Феррерс говорила, что невеста её старшего брата старая, как и он сам. А им уже целых двадцать пять лет! — Какая умная девочка, — притворно восхитилась мисс Беннет и подмигнула Эдварду. — Умная, конечно. Только постарайся научиться думать своей светленькой головкой и не принимать всё за чистую монету, договорились? — сказал мистер Беннет. Девочка серьезно кивнула. – И, кстати, я очень даже молодой и красивый. Вот, потрогай лицо. Нет ни единой морщинки! — маленькие пальчики проверили это утверждение, и Лиззи согласилась с отцом. — А теперь пора собираться. В карете расскажешь мне о Спайке. — Точно! Спайк! — Всё потом, милая, — улыбнулся мистер Беннет и взъерошил ей кудряшки.       В Лонгборн Беннеты въезжали с шумом и гвалтом. Проснувшийся Джордж решительно вознамерился сесть рядом с кучером, чтобы прокатиться с ветерком и, возможно, даже взять в руки вожжи, но был вынужден принять сокрушительный отказ. Однако он не стал угрюмо дуть щёчки, а вступил в коалицию с сестрой, и оба они подпрыгивали на сидениях от нахлынувших эмоций, таращились на коров и то и дело норовили вывалиться из окошка. Спасала их неизменно мисс Беннет, порядком уставшая от путешествия. Увидев родной особняк, девушка вздохнула даже больше от облегчения, что поездка закончилась, нежели от радости снова оказаться дома. Эдвард же становился всё мрачнее по мере приближения к дому и, когда карета остановилась, уже просто сидел в оцепенении, уставившись в одну точку. — Приехали! — радостно крикнули дети, выводя Эдварда из состояния задумчивости. Пропустив ребят вперёд, он разжал побелевшие костяшки пальцев, сделал глубокий вздох и вышел.       Поместье семьи Беннет было небольшим, но славилось хорошим расположением и ухоженным садом. Кирпичная отделка фасада двухэтажного дома приятно сочеталась с большими окнами, с видом на озеро и луга, и изящными пилястрами белого цвета; на двери всегда уютно висел искусно сооружённый венок из тепличных цветов. Вокруг дома раскинулся сад, за которым следили с особенной заботой все члены семейства: отец предложил построить беседку у западной границы владений, мать занималась выбором растений, дочери руководили посадкой цветов и уходом за ними. Во всём облике Лонгборна сквозило тепло настоящего семейного гнёздышка. Мисс Беннет, едва ступив на щебёнку подъездной дорожки, вдохнула родной воздух и светло улыбнулась: как же она скучала по всему этому. Иногда ей казалось, что её сердце останется здесь навсегда.       Из раздумий Джейн вывели радостные возгласы домочадцев. Сначала она попала в объятия Лидии и Китти, двух младших сестёр. Девочки были разного возраста, но с удивительно схожей внешностью: обе русоволосые, кудрявые и веснушчатые, с милыми ямочками, у одной на правой щеке, у другой — на левой. Они встали с двух сторон от неё и защебетали обо всем на свете: об офицерах, изредка останавливающихся в здешних городках, о самых свежих слухах и событиях, о новых шляпках и лентах. Джейн вскоре перестала следить за их речью и обратила внимание на среднюю сестру, Мэри: девчушка скромно стояла позади Лидии и Китти и не решалась подойти. Когда она была схвачена в охапку и крепко стиснута в объятьях, её длинная шея покраснела — сколь уверенной Мэри ни казалась в своих суждениях, она довольно неловко себя ощущала в компании.       Продолжая обнимать сестру, Джейн поприветствовала отца, мужчину средних возраста и роста, с умной складкой меж бровей и снисходительной улыбкой. Он коротко поцеловал её и прошептал на ухо, что соскучился. Не успел он сжать руки дочери, как она попала в крепкие объятья миссис Беннет. Мать выглядела взволнованной больше обычного и причитала о том, как ей не хватало старшей дочери («Пропала на целый год! Только пару месяцев назад нас покинул ****-й полк!»), как же ужасен оксфордширский климат («Ах, вижу, ты побледнела, милочка, в этом Оксфорде! Совсем тебя брат не бережёт!») и как её замучили собственные бедные нервы. Джейн уже начала забывать, какой шумной может быть её матушка.       Все остались довольны друг другом. Как и дети Эдварда. Они сразу же выпросили обещание поиграть с котом Мэри, быстро нашли язык с Лидией и Китти и начали придумывать совместные игры. Затем получили щелчки по носу от дедушки и так и не сумели спрятать щёчки от бабушки. Средний Беннет крепко обнял сестёр, сухо поцеловал мать в щёку и гораздо приветливее встретил отца. Взор старшего Беннета при виде сына вдвойне потеплел — Эдвард всегда пользовался особой любовью отца, и между ними завязалась тихая беседа, пока всё семейство заходило в дом.       Захлопнув дверь своей комнаты, Джейн первым делом упала спиной на кровать в позе морской звезды и счастливо рассмеялась. Осознание того, что последний год её жизни — пройденный этап, грело душу и внушало спокойствие. Можно было, наконец, всё забыть и найти себе новые поводы для переживаний: молодые офицеры, платья и шляпки. Да, сейчас ей хотелось заполнить свои мысли только этим. А еще племянниками — детишки удивительно умиротворяли и изгоняли мрачное настроение. Только вспомнив о них, Джейн услышала топот детских ножек и громкие голоса: Лиззи интересовалась, увидит ли она из окна своей комнаты диких уток на озере, а Джордж не горел желанием переодеваться и рвался на прогулку в сад. Приглушённый голос Эдварда властными нотками пытался усмирить мальчика, а дедушка, судя по всему, находил общение сына и внука крайне увлекательным и время от времени подтрунивал над молодым отцом, чем вызывал восторг у Джорджа. Звучание детских голосов продолжало проникать через дверь в комнату Джейн, даже когда их обладатели прошли в конец коридора и зашли в одну из дальних комнат, и девушка поняла, что дом Беннетов станет ещё оживленнее, чем обычно. Хотя раннее это казалось маловероятным. Затем в дверь кротко постучали, а через несколько мгновений Джейн стояла перед сундуком с одеждой и решала, во что переодеться к ужину.       Заправляя выбившийся из прически локон за ухо, Джейн вошла в столовую, где царило оживление. Джордж с Элизабет и их юные тётушки придумали себе забаву, и время от времени очередной проигравший повизгивал, когда карающая рука победителя принималась его щекотать. В другом конце комнаты, во главе стола сидел мистер Беннет, а сбоку от него — Эдвард. Оба отстранённо наблюдали за прислугой, накрывающей на стол, и молчали. Вдруг Эдвард резко выдохнул и заговорил о чём-то с необычайным воодушевлением, а мистер Беннет слушал его, слегка вздёрнув брови. Джейн стала интересна тема беседы, и она села напротив брата. — Мистер Хант — мой хороший знакомый. Он родился и вырос на севере, в Колборне*. Отец, если бы не его статус джентльмена, я подумал бы, что он является торговцем. Джейн не даст соврать: пока его сестрёнка Энн болтала о новомодных романах, Хант рассуждал вслух лишь о тех или иных финансовых схемах. — О да, — поддержала его Джейн, — после месяца общения с ним я была в состоянии управлять нашим хозяйством, теперь же мне можно доверить пост заместителя главы государственной казны, потому что у штурвала естественно будет сам Хант. Мистер Беннет рассмеялся: — Ваш друг не подумал обо мне, старом хозяине Лонгборна, который вдруг стал совсем ненужным, потому что дети теперь прекрасно сумеют справиться со всеми его делами. — Коль вы, отец, так стары, как говорите, кого я сегодня видел бодро шагающим за Джорджем? Боюсь, вам ещё долго придётся терпеть моих непосед. — А ты в это время приберёшь к рукам все дела? Ну уж нет, будешь возиться со своими детьми, пока есть возможность. Затем Элизабет начнёт думать о платьях и балах, а Джордж — о девушках в платьях на балах, и ты поймёшь, что твоё время рядом с ними практически истекло. — Полностью согласен, пусть и не припоминаю, когда я делился с вами впечатлениями о прекрасных дамах, но в Лонгборн меня привело другое обстоятельство. Оно в некоторой степени связано с новой идеей Ханта и… — Такие новости, мистер Беннет, вы и представить себе не можете! — в комнату вошла крайне возбуждённая миссис Беннет. — Ко мне только что заходила миссис Лонг с целью сообщить, что поместье Незерфилд больше не пустует. Туда должен заселиться один очень богатый человек из Северной Англии. В начале прошлой недели он приезжал, чтобы окончательно обговорить условия аренды, а сегодня его видели в компании трёх джентльменов и шести дам! Мистер Беннет поудобнее устроился на стуле. — И как зовут молодого человека? — Бингли. Какое звучное имя, не правда ли? Просто замечательное. Красит его почти так же, как и пять тысяч доходов в год. — Это очень интересная информация, но позвольте спросить, к чему вы клоните? — Дорогой мистер Беннет, порой вы бываете просто невыносимы. Дело в том, что он холост! — Позволю выразить свое сожаление — молодым сердцам должно трепетать от взаимного нежного чувства. Миссис Беннет ликующе улыбнулась. — Я уверенна, что сердце Бингли свободно! Какая удача для наших девочек! — В самом деле? — Мистер Беннет, вы прекрасно понимаете, о чем я! Разумеется, я говорю о его скорой женитьбе на одной из наших дочерей. Мистер Беннет выпрямился, Эдвард спрятал улыбку, приложив ладонь к губам. — Почему же я в последнюю очередь узнаю о матримониальных планах мистера Бингли? — Отец, — прервал его Эдвард, — посмотрите на девочек. Они, как мне кажется, не менее ошарашены, чем вы. Похоже, мистер Бингли считает, что уже всё решено и предупреждение невесты — дело второстепенное. — Боже мой, Эдвард, скажешь тоже! Бингли влюбится в одну из наших девочек — думаю, его избранницей станет Джейн — и непременно потребует её в качестве супруги в Незерфилд! Хозяйка такого поместья! И пять тысяч в год, — миссис Беннет мечтательно улыбнулась. — Отец просто обязан нанести ему визит, — лукаво улыбнулся Эдвард. — Какой же мой сынок умный мальчик! Он понимает, как хорошо будет устроена одна из его сестёр. А вы, похоже, готовы упустить такую прекрасную возможность. Сэр Уильям и леди Лукас уже наверняка побывали в Незерфилде ради Шарлотты. Та, конечно, и в половину не так хороша, как наша Джейн, но сам факт! Поэтому послушайте сына, мистер Беннет. — Будет проще, — начал Эдвард, — если мы все вместе поедем в Незерфилд. Я лично расставлю девочек в ряд, чтобы Бингли было легче выбирать. — Беру свои слова о тебе обратно, негодный мальчишка, — раскраснелась миссис Бингли. – Ты, как обычно, думаешь в последнюю очередь о бедных нервах матери. А ведь я желаю нашей семье только добра. — Поверьте, матушка, о ваших нервах сложно забыть, раз уж вы о них так часто вспоминаете. А что касается нашей семьи, я всегда думал лишь о её благополучии. — И поэтому женился на этой Имлэй, у которой и гроша за душой не оказалось? Джейн почувствовала, как Эдвард напрягся. — Я не хочу сейчас об этом говорить, — на его скулах проступили желваки. Хотя, по всей видимости, он ожидал чего-то подобного. — И правильно, мой мальчик, потому что я должен сделать заявление, — чуть громче обычного произнёс мистер Беннет. — Вы познакомитесь с мистером Бингли на балу через две недели. Миссис Беннет встрепенулась, но всё ещё недоверчиво глядела на мужа. — И кто же нам его представит, позвольте спросить? От леди Лукас явно не стоит ожидать подобной любезности. — Но ведь от сэра Уильяма — вполне. Однако всё будет намного проще: это сделает лично ваш покорный слуга. Три дня назад я имел честь лично поздороваться с мистером Бингли. На пару мгновений миссис Беннет замерла в удивлении, а Лидия и Китти дружно выдохнули. Затем она пришла в себя и укоризненно зыркнула не него. — Вы слишком жестоко шутите с нами, мистер Беннет! Хотя сюрприз удался. Мне приятно думать, что вы всё-таки заботитесь о благополучии наших дочерей.       Эдвард закатил глаза и хотел ответить ей, но был прерван скромным шелестом молоденькой служанки, возвестившем полную готовность к вечерней трапезе. А когда все расселись, миссис Беннет уже болтала с двумя младшими дочерьми о предстоящем бале. Мэри же угрюмо уставилась в тарелку. Джейн подумала, что даже её серьезную сестру задела новость о богатом холостяке — наверняка ещё и умном и красивом — и вынудила злиться на саму себя из-за подобной слабости духа. — Так что ты там говорил? У тебя есть какой-то план? — поинтересовался вдруг мистер Беннет. Эдвард весь подобрался и сказал: — Да, конечно. Как я вам писал, в Оксфорде мне посчастливилось познакомиться с очень интересными людьми. Одним из них был, к примеру, Хант. Блестящий начинающий предприниматель. У нас была своя компания: я, Хант, Сеймур, Холланд. После нескольких бесед мы открыли друг в друге большой интерес к естествознанию. И тут еще примерно в то же время меня познакомили с Клэр, а она ведь любимая кузина профессора Имлэй… — По всей видимости этот Имлэй был таким же бедным, как и она? — не преминула уточнить миссис Беннет. Эдвард медленно выдохнул. — Его состояние не настолько значительно, как у Бингли, но он пользуется уважением в научных кругах. — И наверняка прозябает в долгах, как и отец Клэр, — предположила миссис Беннет. — Профессор не видел необходимости посвящать меня в свои дела, — ровным тоном произнёс Эдвард и обратился к мистеру Беннету: — Так вот, я говорил о том, что профессор Имлэй помимо своей научной деятельности занимается селекцией растений. А именно выведением новых сортов хлопка. Он показал один из образцов. Полтора года назад мы с женой его изучили и нашли очень перспективным. — Я рад, что вы с Клэр сделали такое открытие, только мне пока сложно уловить, куда ты клонишь. На секунду Джейн показалось, что отец слишком скептически настроен, но мягкая улыбка опровергла её догадку. Эдвард, казалось, думал о том же, поэтому ему нужно было снова собраться с мыслями. Миссис Беннет решила воспользоваться заминкой, чтобы приступить к одному из своих любимых занятий, а именно к рассуждению о талантах Клэр Беннет, бывшей Имлэй. — Она изучала с тобой свойства чудо-хлопка? Позволь узнать, каким образом? — Мы с ней посадили несколько растений, проводили измерения, сравнивали данные, делали прогнозы. Не думаю, что вас это заинтересует, если я стану углубляться, — заметил её сын. — Естественно, меня это не будет интересовать, я женщина в конце концов. С самого твоего рождения я посвятила себя семье. А твои дети часто видели свою мать? — Прошу заметить, что за мной следила, в основном, Хилл. Мои дети всегда оставались под присмотром, им вполне хватало внимания. Все посмотрели на Элизабет и Джорджа. Те уловили напряжение между отцом и бабушкой, но не понимали, в чём причина. — Позволю себе усомниться. Во время её последнего пребывания в нашем доме она с гордостью заявила, что со своей занятостью ей останется мало времени на домашнее хозяйство. Удивляюсь, как можно было не научиться шить и вязать. Немыслимо, просто невероятно. — Матушка, при всём моём уважении, но я прекрасно помню её слова. В них не было и намека на пренебрежение к домашним делам. Эдвард откинулся на спинку стула и устало посмотрел на неё. — Зато моим сестрам не надо было ломать голову над подарком. — Тебя это совсем не волновало? — Нет, я уже говорил ранее, перед свадьбой, — отрезал Эдвард. — Как и то, что она не рисовала, не играла на музыкальных инструментах. Эдвард коварно улыбнулся: — Лидия и Китти тоже не умеют ни того, ни другого. — Зато они не лезут в дела мужчин! — рассерженно воскликнула миссис Беннет. — Не изучают растения, не катаются на лошади в мужском седле, не ездят на охоту, не дерутся со шпагой. У Джейн кольнуло в груди от грусти в выражении лица Эдварда. Те самые горькие морщинки в уголках губ и на лбу всегда появлялись, когда он тосковал по кому-то. В последний год они только углубились. Но всё-таки изменения в лучшую сторону произошли: теперь это была светлая грусть, явное доказательство того, что время лечит. — Она великолепно смотрелась в седле и со шпагой, — был ответ, на что миссис Беннет одарила его саркастическим и сочувствующем взглядом, но промолчала. Мистер Беннет перевел взгляд с жены на сына и сказал: — Действительно, это было интересное зрелище. Джейн была благодарна отцу. Пусть ему доставляло какое-то странное удовольствие дразнить миссис Беннет, но сейчас он так поступил, потому что Эдварду его поддержка была нужнее. — Так вот, — тон молодого человека потеплел, — мы выяснили, что это растение невероятно устойчиво к переменам температуры и к осадкам. Ткань получается более стойкой и приятной на ощупь. К тому же оно дает на десять процентов больше сырья, чем индийский хлопок. Хант считает, и я с ним полностью согласен, что это золотая жила. Пока я был временно… недееспособен, он налаживал связи в Северной Англии и в Шотландии, а именно договаривался с владельцами ещё маленьких, но быстро растущих ткацких фабрик. Кое-кто уже согласился закупать новый хлопок — осталось только посеять семена и собрать урожай. Климат для этого у нас весьма благоприятен. Девочкам тем временем разговор стал неинтересен, поэтому они продолжили тихонько обсуждать что-то своё. Мистер Беннет задумчиво глядел на раскрасневшегося от волнения сына. Предложение было заманчивым, но… — Ты уверен, что все преимущества этого хлопка смогут перевесить плюсы дешевой рабочей силы в Индии? — Вполне, — осторожно ответил Эдвард. — В противовес у нас лучшее качество и меньше затрат на сырьё и перевозку. — Но ещё же нужны внушительные вложения средств и неопределенное время, чтобы они окупились. — Не волнуйтесь, Хант непотопляем в финансовой стихии. Он внесёт большую часть капитала и сможет вытащить нас из любой передряги. Я же буду делать всё возможное, чтобы наладить рабочий процесс. — Что ж, — мистер Беннет, похоже, был удовлетворён, — мы это ещё обсудим, но пока заявляю со всей серьёзностью, что я заинтересован в дальнейшем развитии этой идеи. Эдвард облегчённо выдохнул, разжал кулак со стиснутой внутри салфеткой и коснулся ледяными пальцами пылающей щеки. Разговор ему дался тяжело, но тем слаще была маленькая победа. — Отлично, — Джейн хлопнула в ладоши, — предлагаю в честь грандиозных планов Эдварда выпить праздничного чаю — шампанское откроем, когда намечающееся предприятие достигнет материальных успехов. Идёт? — она подмигнула брату. Джордж уловил только предложение о чаепитии, поэтому тут же заискивающе спросил: — А сладости будут? — Да, мне тоже интересно, — вторила ему Лиззи. Ответ её волновал даже больше, чем Джорджа. Взрослые добродушно рассмеялись. — Думаю, сегодня можно, — улыбнулся Эдвард. Чай пили уже кто где. Мужчины — в креслах у столика, сёстры — на диванчиках у окна. Миссис Беннет присела в кресло-качалку, усадила рядом внуков и принялась с ними болтать о разном. — Папа нас часто водит на прогулку в парк, — беспечно лепетал Джордж. — Раньше с нами выходила и мама, но она улетела на небо, поэтому теперь мы гуляем без неё. В парке здорово. Там вот такие деревья, пару раз мы видели белок. Одну я почти поймал, но противный Лерой спугнул её. — Много детей в парке? — спросила миссис Беннет. — Конечно! Но больше взрослых, — взяла слово Лиззи. — Такие красивые дамы и джентльмены. Мама со многими нас познакомила. — У Клэр был талант втираться в доверие, — миссис Беннет смотрела на сына. Тот понял, зачем затевался этот разговор, и нахмурился, но ничего не сказал. Дети же просто радовались возможности поговорить о матери, продолжая делиться впечатлениями. — Один раз нас покатал на карете один её друг, мистер Фокл…Фокнл…Фолкнер. Было так здорово! — Джордж изобразил залихватский крик кучера и взмах поводьями. — А потом мистер Фергюссон покатал меня на лошади, — подхватила Лиззи. — Ещё и мистер Фергюссон, — обрадовалась миссис Беннет. — Сколько же у Клэр было таких близких знакомых? Девочка не уловила презрительные нотки в голосе бабушки. — Много! — закивала Лиззи. — С ними очень интересно говорить и вообще… — О да, Клэр тоже наверно было интересно. Так интересно, что она отправилась непонятно с кем в Комо и там… — Хватит, мама! — громыхнул Эдвард так, что дети съёжились. Джейн подскочила к ошарашенным племянникам и вывела их из комнаты — малыши не должны были при этом присутствовать. Подходя к лестнице, она всё ещё слышала речь брата: — Сколько можно меня попрекать моим браком? Мне выпал уникальный шанс быть счастливым, понимаете ли вы, счастливым! Я нашёл, а потом потерял ту единственную женщину своей жизни и поэтому не намерен выслушивать ваши оскорбления! Я искал себе не придаток к приданному, не мастерицу рукоделия, не домашний оркестр, не личного художника, а спутника. Понимаете, компаньона! Который мыслил бы со мной одними категориями, разделял бы мои увлечения. Который был бы мне партнёром, равным партнёром. Поэтому, да, мне льстило, что моя жена ездила на охоту и что управлялась шпагой лучше, чем иной офицер. Мы жили полной жизнью и говорили о чём угодно. Так что наше взаимодействие не сводилось лишь к заботе о её больных нервах! — в конце Эдвард почти кричал. Джейн прикрыла глаза, услышав последнюю фразу. Эдвард, видимо, и сам понял, что ляпнул, так как жалобно протянул: — Простите, отец, я не должен был так говорить. Ответа мистера Беннета Джейн уже не услышала. Она отвела Лиззи и Джорджа в их комнату, где всё уже было готово для сна. Ребята были непривычно тихи и вовсе не капризничали, как это обычно бывало перед сном. Джейн даже слегка забеспокоилась. — С вами всё в порядке? — на всякий случай спросила она у обоих. В уголках голубых глаз заблестели слезинки. — Бабушка не любит нашу маму, да? — прохрипела сквозь всхлипы девочка. — Ну что ты, — Джейн поспешила обнять малышку. Джордж забрался ей под бок. — Просто ваша мама выросла совсем в другой обстановке и привыкла думать и делать такое, что бабушку ставило в тупик. Ей нужно было больше времени, чтобы привыкнуть к этим странностям, как она считала. — Но мама улетела на небо, и бабушка не успела? — пробубнил Джордж. — Именно! — для убедительности Джейн кивнула. — Будь у них больше возможностей узнать друг друга, они бы точно подружились, — слукавила тётушка. Воцарилось молчание. Лиззи и Джордж обдумывали новую информацию, а Джейн надеялась, что больше не придется отмахиваться полуправдами. Её это совершенно не прельщало. — Я скучаю по маме, — прошептала Лиззи. — Почему ангел забрал её у нас? Мы тоже провели с ней мало времени. Джейн вздрогнула. — Так бывает. Знаешь, ангелы забирают самых хороших людей. Так они привыкли. Мы все будем скучать, но ей неплохо на небе. Она всё время наблюдает за вами. — Правда? — недоверчиво спросил Джордж. — Да, и она всегда с вами, вот тут, — она прижала ладони к их ребрам. — Ты обещаешь? — Лиззи пристально сверлила взглядом Джейн. — Конечно, дорогая, — она по очереди поцеловала их в лобики. — А теперь быстренько спать, чтобы мама не бурчала почём зря. Детки послушно прыгнули в постель, повозились там, и скоро из-под одеяла были видны лишь их носы. — Спокойной ночи, милые, — пропела Джейн — в ответ ей пробурчали что-то невнятное — и вышла, бесшумно закрыв дверь.       Оказавшись в тёмном коридоре, Джейн позволила уголкам губ скорбно опуститься. Больше всего во всём случившемся с семьей Эдварда её мучило осознание того, что Лиззи и Джордж остались без матери. Она помнила, какая безысходность царила в их оксфордской квартире, когда Джейн впервые после смерти Клэр переступила порог. Сразу бросался в глаза беспорядок, нет, полный разгром. Казалось, кто-то методично крушил каждый предмет мебели в квартире. Повсюду битое стекло, пух из разодранных подушек, порванные шторы, валяющиеся вместе с карнизами на полу, перевернутые столы и стулья со сломанными ножками. Посреди всего этого бардака лежал небритый и грязный Эдвард, сжимающий в руке бутылку с каким-то алкоголем. Над ним склонилась Лиззи — у девочки были синяки под глазами — и роняла слезинки ему в растрепанные волосы. В углу сжался ошарашенный Джордж, прислонив лоб к коленкам. Только Джейн знает, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы не упасть на колени и не заплакать — она всегда тяжело переносила чужое горе, что и говорить о брате, который, пусть и не был её близнецом, но таковым ощущался. Она бросилась к детям, и те, увидев её, дружно зарыдали и сквозь икание звали маму, и говорили, что им страшно. Сердце Джейн тихо разрывалось от горя, но она ради детей не позволила себе расслабиться.       Наводить порядок пришлось долго и с подмогой. Джейн никак не могла найти понимающую и молчаливую помощницу, и ею оказалась миссис Филипс, сестра матушки и жена владельца трактира в ****. Будучи прирожденной хозяйкой, та прибыла в дом через два дня с баулами вкусной еды и зашумела прямо у порога, громко сетуя на негодяйку-судьбу и причитая о горькой участи детишек-сироток. Последние немного ожили при виде угощений и с некоторой долей интереса следили за развернувшейся суетой, включающую уборку и рассказы о тех или иных её родственниках, которые тоже теряли близких и пытались приспособиться к новой действительности. Эдвард был абсолютно безучастен к происходящему. В основном, он лежал всё в той же мятой одежде на семейном ложе и смотрел в потолок. Ночами Джейн, уткнувшись носом в макушку Лиззи или в плечико Джорджа, слышала шум, исходивший предположительно из кухни, пару грубых выражений и звон очередной разбитой о стену вазы или чашки.       Через неделю к нему потянулись друзья. Некоторые пытались что-то говорить, другие робко молчали, третьи без слов обнимали. На четвертый день пришли Бенджамин и Энн Хант, он до боли серьезный, она — с опухшими и покрасневшими глазами. Девушка обрадовалась, увидев малышей, а Бенджамин без лишних слов прошёл в спальню Эдварда и запер дверь. Больше часа Джейн не находила себе места от беспокойства и нетерпения, когда они вдруг оба предстали перед взволнованной публикой в её лице. Бенджамин ободряюще улыбнулся, а Эдвард поздоровался с ней. Впервые с момента её приезда. Она тогда закрыла лицо руками: первый шаг был сделан, и брат вышел из оцепенения. Таких шагов было еще очень много. Каждый доставался с большим трудом, и Эдвард во вменяемом состоянии бесконечно много извинялся и благодарил за каждый из них. Джейн верила, что это был её сестринский долг, поэтому моментально заставляла брата умолкнуть. Тот каждый раз светло улыбался.       Сейчас Эдвард угрюмо выслушивал жалобы миссис Беннет на расшатанные нерадивым сыном нервы. Мистер Беннет сверлил его тяжёлым взглядом. Мэри держала у носа матери флакон с нюхательной солью, а Лидия и Китти усердно разгоняли воздух руками и веером миссис Беннет. Джейн присела рядом с отцом и сообщила Эдварду, что племянники легли спать. Тот лишь кивнул, не меняя напряжённого положения. Втроём они продолжали молчать, когда появилась Хилл и увела миссис Беннет отдыхать. Девочки, видя серьёзные лица старших, тоже разбрелись по спальням. Джейн нашла интересным движение пламени свечи в ближайшем подсвечнике. — Я часто чувствую вину перед вами, — заговорил вдруг мистер Беннет. Эдвард усмехнулся и покачал головой, а Джейн с удивлением уставилась на отца. – Да, милая, мне не удалось избежать очень распространённой среди молодых людей ошибки: я без памяти влюбился в практически чужого по духу человека. Сначала моё чувство поддерживалось гордостью за обладание такой красотой — ведь ваша мать была совершенно очаровательна — и романтическими порывами, окрашивающими довольно серую действительность яркими красками. Я был одурманен страстью. Моё счастливое путешествие за гранью реальности длилось ещё несколько лет, а после сошло на нет. Просто однажды я понял, что не знаю, как подойти к ней и начать разговор. И это было ужасно, потому что нам оказалось очень неуютно сидеть в тишине. Какое-то время я мучился скованностью и самобичеванием, а потом научился наполнять свои будни чтением, ведением финансовых дел и общением с кем угодно, кроме жены. И старался не думать о собственном провале. — Об этом я и говорил, — сказал Эдвард, — муж и жена должны быть продолжением друг друга. Если это не так, то никто из двоих не может быть счастлив. — А мне кажется, — вмешалась Джейн, — что вы с мамой вполне сносно дополняете друг друга. Ваши серьёзность и сдержанность, отец, уравновешивают неуёмные азарт и порывистость матери, а ваш разум компенсирует её чувствительность. Когда столько несчастных супругов теряют одного, а то и нескольких сыновей, ваш брак благословлён пятью детьми! И ни одного мертворождённого. Это не может быть случайностью. Выражение лица Эдварда сполна отражало его скептическое отношение к божественному провидению, но, к счастью, он промолчал. — Мне приятно, что ты именно так видишь мою жизнь. Но есть ещё одно обстоятельство, начавшее мучить меня совсем недавно, когда я, наконец, всё осознал. А именно, моя полная отстранённость от воспитания девочек. Получив наследника, я смалодушничал, решив, что остальные мои дети как-нибудь самостоятельно займутся самовоспитанием, пока я буду обеспечивать старшему сыну возможность получить образование и преумножить наше состояние. Эдвард понял это раньше меня, — грустно улыбнулся мистер Беннет, — и привил тебе, Джейн, хороший вкус к книгам, но младшие сёстры так и остались самыми глупыми девочками всего Хартфордшира. Джейн стало не по себе от столь жёстких слов в адрес младших сестер. Ей всегда казалось, что весёлость и легкомысленность Лидии и Китти — прямое следствие любви к самой жизни и энергии, плещущей в них, а склонность Мэри к умным речам — не что иное, как желание понять окружающий мир и людей вокруг. — Возможно, они немного беспечны, но никак не глупы, как вы изволите думать. — Если ты ещё не заметила, Джейн, их поведение часто выставляет нас не в лучшем свете. Особенно старается Лидия и тянет за собой Китти. Им нужна твердая рука, но отец сам признался, что никогда не стремился к этому. — Эдвард, — Джейн красноречиво округлила глаза, косясь на мистера Беннета. — Не волнуйся, милая, — вздохнул тот, — я это заслужил. Сыну довелось познакомиться с людьми, уделяющими много внимания младшим членам, и он имеет полное право сравнивать и делать выводы.       Эдвард кивнул. Семейство Имлэй славилось в своём окружении «свободными нравами», что на деле означало лишь любовь к новым знаниям и увлечение разного рода занятиями, которые старательно прививались детям с раннего детства. Клэр необычайно возмущало, что стремление к самосовершенствованию воспринималось в обществе как экстравагантность. Эдвард понимал, что таких примеров всё же было мало, однако и в обычных семьях было принято обучить детей стандартным набором навыков, что могли себе позволить и Беннеты, однако пустили всё на самотёк. — Одна радость у меня это вы, — оживился мистер Беннет. — Кандидат наук, примерный отец и интеллигентный человек. Умница, красавица и скромница. Вы выросли именно такими, какими я мечтал вас видеть, когда вы еще лежали в колыбелях. На столь сентиментальной ноте Джейн не выдержала и крепко обняла отца. Эдвард закатил глаза, но его губы помимо воли растянулись в улыбке. — Думаю, вам пора отдыхать, — спохватился мистер Беннет, пряча влажные глаза. — Вы наверняка устали с дороги… Брат и сестра с ним согласились. Уже лежа в постели, Джейн думала о будущем. Ей хотелось, чтобы у всех всё наладилось, особенно у Эдварда. Это желание никогда не покидало её сердце, но часто Джейн невольно закрывала глаза на те или иные несовершенства, предпочитая думать, что всё в порядке. А Эдвард всегда улавливал несоответствия ожиданиям, пусть Джейн и считала, что порой тот перегибал палку в суждениях. Только вспомнился брат, Эдвард сразу же появился в дверном проёме. Они с самого детства привыкли кочевать из одной кровати в другую и засыпать вместе. В подростком возрасте им почему-то начали давать два одеяла… Джейн недоумевала, а Эдвард разрывался между желаниями расхохотаться и запустить чем-нибудь в Хилл. Но потом он привык. И сейчас стоял, закутанный в стеганое одеяло. — Прыгай, — Джейн отодвинулась к левому краю. Брат не заставил себя долго ждать, с довольным стоном растянувшись на кровати. Молчали. Взгляд Эдварда будто бы устремился куда-то сквозь потолок. — Как ты думаешь, я выдержу? — прошептал он через пару долгих минут. — Этот бал… Всем будет интересно узнать, где Клэр, будто других поводов для мыслительной деятельности у них нет. А ещё мама… Господи, в какой-то момент я был готов её ударить, — он повернул голову к Джейн — на его лице застыла гримаса ужаса. — Это ненормально. Я… превращаюсь рядом с ней в животное. — Стой-стой, что ты такое говоришь? — Джейн подвинулась к нему и уложила его голову себе на плечо. — Тебе больно, но ты не звереешь. Любому человеку будет неприятно услышать предвзятое и негативное мнение о любимом человеке, а тут еще и родная мать… Не опускай руки, не возвращайся, к тому, что было. Ради нас всех, но больше всего ради тебя и Джорджа и Лиззи. — Как это сделать, когда слова каждый раз словно режут по живому, — простонал он ей в шею. Джейн обняла его сильнее. — А ты не поддавайся! Вызывай в себе только хорошие воспоминания. Когда спрашивают о ней, рассказывай смешные случаи. Знаю, их было много. Так не зацикливайся на плохом. Ностальгия лучше горя.       Эдвард сам себе кивнул, и они вновь замолчали. Сон не шел очень долго — Джейн чувствовала на коже мерное дыхание брата и улыбалась: с приоткрытыми губами он выглядел очень комично. Наконец, и её глаза начали слипаться. Под утро ей снился бальный зал, а ещё — множество людей и она, Джейн, танцующая с высоким светловолосым джентльменом. Она металась во сне, то пытаясь вспомнить его лицо и имя, то из-за пронизывающего всё её существо чувства томления. Этот мужчина вызывал в ней странные эмоции, но подсознание не выдавало этому причину. Утром проснувшись в одиночестве — Эдвард наверняка на заре отправился в ближайший лес собирать всякие травинки и листочки, Джейн отчётливо почувствовала, что в скором времени произойдёт нечто, способное перевернуть её жизнь с ног на голову. — Неужели это случится на балу? Тихий шепот остался без ответа. _________________ *Колборн - вымышленное название типичного промышленного города на севере Британии. Образовано от слова "coal", что означает "уголь", с помощью суффикса "born", имеющего место быть в наименованиях некоторых городов.