Новая жизнь

- Анжелика! Энжи, где ты?! Адмирал Джеймс Норрингтон быстрым шагом вышел из каюты, внимательно оглядел корабельную палубу и направился на капитанский мостик. Его ждало разочарование: ни сам капитан, ни кто-либо из членов команды понятия не имели, куда запропастилась Анжелика Норрингтон. - Должна быть где-то здесь, куда ж ей деться с корабля? - глубокомысленно изрёк боцман. Адмирал был с ним согласен, но волноваться не перестал. Чёрт подери, сколько раз зарекался брать её с собой в плаванье! Но она всегда так упрашивает: и плачет, и смеётся, и лезет обниматься, и забирается на колени, что просто сердце тает! И он, в конце - концов, соглашается, торжественно обещая самому себе, что этот раз - точно последний, при этом прекрасно понимая, что, как только выпадет шанс, хитрюга Энжи снова напросится с ним в море. Норрингтон задумался, мысленно вычерчивая в уме схему галеона «Посейдон» и прикидывая, где же Анжелика может быть. Твиндек и камбуз? Там ей делать нечего, в кают-компании сейчас никого. Трюм - однозначно, нет. Там ведь «темно, страшно и плохо пахнет!» Гондек… возможно. Пушки она любит, обычно за уши не оттащишь. «Воронье гнездо»? - Он на всякий случай взглянул наверх - строжайше запрещено! Да и не долезет. Джеймс ещё пару секунд простоял в раздумьях, разглядывая палубу у себя под ногами, но, наконец, усмехнулся, догадавшись, где следует искать беглянку. И резко развернувшись, направился обратно в каюту. - Энжи! - окликнул он, остановившись посередине и обводя взглядом довольно обширное пространство, - Анжелика, выходи, я знаю, что ты здесь! В дальнем углу послышался какой-то шорох, Джеймс стремительно обернулся и в тот же миг почувствовал, как в спину ткнулось нечто острое. - Ага! - раздался сзади торжествующий вопль, - попался! Адмирал ухмыльнулся, прикрыл глаза, затем молниеносным движением выбросил руку за спину и выволок отчаянно верещащую и упирающуюся девчушку лет шести. - Ты попался, я тебя заколола! - с победной улыбкой выпалила девочка, возбуждённо сверкнув зеленоватыми глазами. - Анжелика, - Джеймс вытащил из маленькой ладошки деревянную саблю и ласково пригладил растрепавшиеся тёмно-каштановые кудряшки, - разве я тебе не говорил, что нападать со спины нехорошо? - Почему? - крохотные бровки недоумённо сошлись к переносице. - Это нечестно. - Ха! - беззаботно тряхнула головой девчонка, - я же пиратка, мне всё честно! - Нет, дорогая, ты не пиратка, и никогда ею не станешь. - Джеймс легонько щёлкнул по вздёрнутому носику. - И вообще, тебе давно пора спать! Поднявшись с пола, он решительно подхватил дочку на руки и направился в соседнюю каюту. - Нееет! Ну, нет, ну папааа!! - извивалась в отцовских руках маленькая Анжелика, изо всех сил дрыгая ногами и пытаясь вырваться, но тот держал крепко. - Юная леди! - опустив девочку на пол, Джеймс сложил руки на груди и грозно сдвинул брови над смеющимися глазами, - адмирал Норрингтон приказывает вам незамедлительно готовиться к отбою и укладываться в кровать. У вас десять минут! - Да, сэр! - малышка встала по стойке «смирно» и кивнула, покорно опустив глаза. Адмирал величественным, неспешным шагом покинул каюту дочери, сохраняя на лице непреклонную твёрдость, и лишь оказавшись у себя, прыснул со смеху, не забыв прикрыть рот ладонью - стены между каютами были - одно название! Затем опустился в кресло у стола и перевернул стоящие среди карт и книг песочные часы, засекая ровно десять минут. Всё-таки, дисциплина не вредит никому. Ни солдату, ни женщине, ни ребёнку. Песчинки пересыпались из одной стеклянной полусферы в другую, отсчитывая мгновения и складывая их в минуты. На какой-то миг у Джеймса мелькнула в голове шальная мысль: а что если перевернуть часы обратно? Не начнут ли стремительно мелькающие песчинки-секунды пересыпаться из будущего в прошлое? Не повернёт ли время вспять?

***

Что там было, в прошлом? Верная служба и безответная любовь. Минутная слабость, обернувшаяся на длительное время потерей собственного «я». Возвращение. И смерть на борту «Голландца», а затем - неожиданное воскрешение, о котором он не просил. «Ваше время ещё не пришло, Джеймс Норрингтон!» Этот мальчишка Тёрнер, пристально глядящий на него внезапно постаревшими, глубокими, как бездна, глазами. И вытягивающий своим неживым, нереальным, жутким взглядом из морской пучины… Тогда в Порт-Ройале все удивились неожиданному возвращению адмирала Норрингтона. Некоторые, так и не сказать, чтобы обрадовались. Но, ни звания, ни должности с разгромом Ост-Индской торговой компании в битве у Бухты погибших кораблей его никто не лишал. Так что многочисленным претендентам на освободившееся было тёплое место, пришлось потесниться. А затем было одно, вполне заурядное плаванье - возвращение на Ямайку, он даже точно не помнит, откуда. Бескрайняя лазоревая гладь моря и точёная женская фигурка, отчаянно размахивающая руками на прибрежном песке крошечного островка. Конечно, приняв на борт неожиданную пассажирку, Джеймс не питал ни малейших иллюзий по поводу её происхождения и рода занятий, благо пиратов на своём веку повидал предостаточно. Мужская одежда, красивые, но сильные руки, явно привыкшие к холодному оружию, и пистолет, который она, без малейших колебаний, направила именно на него, едва ступив на палубу. «Доставите меня на Тортугу - получите награду! Задумаете сдать властям - Богом клянусь, на этой чёртовой посудине останутся двое: я и кок. С кораблём я точно управлюсь, а вот готовка - это не по моей части!» Смуглая кожа, роскошная копна каштановых волос. Бесстрашный, насмешливый взгляд непокорных, гордых тёмно-карих глаз. Она смотрела на него, своего спасителя, как королева на чумазого поселянина, по какой-то причине, не успевшего пасть перед ней ниц. Свободная, уверенная и опасная. Пиратка. Опять пиратка… «Мисс, я не отдам вас в руки правосудия, слово офицера! Но Тортуга нам совсем не по пути. Мы направляемся на Ямайку, предлагаю вам присоединиться. Лишняя каюта на судне найдётся, а свои деньги можете оставить при себе». Вот так и началось их недолгое совместное путешествие. Неразговорчивая, угрюмая, избегающая общения с кем бы то ни было Анжелика, большую часть времени проводила в своей каюте, появляясь на палубе лишь с наступлением темноты. Она редко попадалась Джеймсу на глаза, но он почему-то всегда ощущал её присутствие, если она оказывалась неподалёку. Будто с той стороны начинало исходить слабое, едва различимое, но какое-то родное тепло. Однажды ночью ему не спалось. Выйдя на залитую призрачным лунным светом палубу и убедившись, что рулевой исправно несёт вахту у штурвала, Джеймс, сам не зная, что влечёт его туда, направился на шкафут. Там-то он и застал Анжелику. Облокотившись о фальшборт и закрыв ладонями лицо, девушка горько рыдала, не замечая никого и ничего вокруг. Несколько секунд понаблюдав за этой нереальной картиной, Джеймс не нашёл ничего лучше, как медленно и не делая резких движений, обнять её. Крепко прижать к себе, ласково проводя ладонью по длинным, мягким, как шёлк, волосам и шепча какие-то глупые, ничего не значащие, но явно приносящие утешение слова. И она не оттолкнула, не попыталась вырваться, даже не возмутилась. Лишь глубоко вздохнула и затихла в его руках. Иногда совместная горечь потери объединяет крепче самой пылкой страсти. А объединив, незаметно перерастает в сильное, нежное и по-настоящему глубокое чувство. Благодаря Анжелике, он забыл свою былую светловолосую, кареглазую любовь, одновременно так непохожую и так похожую на неё. Кого, благодаря ему, забыла Анжелика, он так никогда и не узнал.

***

Джеймс опустил голову и устало прикрыл глаза. Вдруг всплыл в памяти недавний разговор с дочерью. «Папа, а это правда, что мама сейчас на небе?» «Кто тебе это сказал, дорогая?» «Отец Бэйтор» Ну конечно! Кому, как не священнику заводить подобные речи? «Да… Это правда» «А как же она туда попала?» На мгновение ему вспомнился тот жаркий, удушающий августовский полдень. Её руки, обвившие его шею, её слабый, горячечный шёпот, путающий в бреду английские и испанские слова: «Джеймс, я умоляю… наш ребёнок! Deje que él vive… Пусть он останется жить! Perdóname… Прости, я не смогла… Adiós…» Всё началось раньше срока, и что-то пошло не так. Ни один врач не смог помочь. Малышка выжила только потому, что сама Анжелика очень этого хотела. «Твоя мама - Ангел, милая, а Ангелы живут на небесах. Она просто вернулась домой». Адмирал Джеймс Норрингтон тряхнул головой, отгоняя печальные воспоминания, и перевёл взгляд на часы. Песок в них давным-давно пересыпался. Да, непорядок. Он тяжело поднялся с кресла, прошёлся по каюте. Мимоходом бросив взгляд в зеркало, поправил выбившуюся из-под парика серебристую прядь. Как бы то ни было, прошлого не вернуть. А будущее… Его и её. Их будущее. С зеленоватыми, как у него, глазами и её смуглой кожей и неукротимыми тёмными волосами, наверняка уже крепко спит, сжимая в маленьких руках любимую игрушку - деревянную саблю. Но удостовериться, всё же, не помешает. Джеймс улыбнулся, быстро пересёк каюту и вышел, тихонько притворив за собой дверь. THE END