I'm so glad

Красные лучи заходящего солнца пробивались сквозь светлые занавески с белым кружевом внизу и освещали уютную столовую, на круглом столе которой уже вовсю накрывался ужин. Невысокая женщина с короткими рыжими локонами и в милом переднике с сердечком и надписи «МАМА № 1» сервировала стол тарелками с розочками и нарезала хлеб для хлебницы, периодически посматривая на сосредоточенного мужа, листавшего старую газету. Лицо мужчины выражало непонимание или даже недовольство, которое демонстрировала морщинка, появившаяся между нахмуренных бровей. Женщина отрезала последний кусок хлеба и, отложив нож, спросила: - Что нового на работе? Мужчина, сложив газету, откинул ее на подоконник за своей спиной и, сняв круглые очки, потер глаза. - Ничего, что заслуживало бы особого внимания, если быть честным. - Но тебя же что-то гложет? Это невооруженным взглядом видно, - сказала женщина, отключив плиту и сняв кастрюлю с вареной кукурузой с конфорки. - Я все еще думаю о том парне и о том, правильно ли я поступил. Теперь уже женщина нахмурила брови и, подойдя к мужу, опустила руки на плечи, чтоб размять их. - Я думаю, правильно. Понимаю, что это был сложный выбор, но этому парню ты не мог помочь, ты ведь и сам понимаешь, что никто и не хотел, чтоб ты ему помогал. - Но это слишком не честно по отношению к нему.. - Пожалуйста, помолчи, - женщина сильней сжала плечи так, что мужчина вытянулся на стуле, словно получил разряд электричества в спину, - не совершай старых ошибок. Прескотт – не тот человек, за спиной которого можно начинать лишнюю самодеятельность. Тебе не платят за то, чтоб ты лез кому-то в душу, как бы странно это не звучало, просто следи за мальчиком. Он проблемный ребенок, таких не исправить, но его отец волнуется, так что просто сообщи ему, если заметишь что-то странное. Мужчина еще раз тяжко выдохнул и, перехватив руку, притянул ее к губам и поцеловал костяшки. - Я постараюсь не думать об этом. - Спасибо, - только и смогла ответить женщина. Затем она на секунду прикрыла глаза, словно задумалась о чем-то совсем не приятном, но в итоге, словно отпустив эту мысль, вернулась к ужину. Расставив последнюю тарелку на свое место, она подошла к закругленной лестнице, ведущей на второй этаж, и крикнула - «ужин готов». Ответ на это не заставил долго ждать, и уже минутой спустя на кухню вбежали двое мальчишек лет десяти с почти что одинаковых джемперах, отличающихся только цветом, и с такими же почти что одинаковыми лицами, разницу в которых можно было уловить только очень внимательно всматриваясь. Один из мальчишек, который был в голубом, сел около матери ближе к лестнице, а второй, в джемпере почти такого же красного цвета, как скрывающиеся за горизонтом лучи, сел ближе к окну и отцу. Так же он постарался незаметно положить принесенную с собой книгу на колени, но, уловив недовольный взгляд отца, переложил ее на подоконник рядом с газетой. В такой идиллии и начался тихий семейный ужин, изредка прерывающийся фразами о том, как дела в школе или кого нужно разбудить завтра пораньше. Это мог бы стать очередным уютным вечерком в семье доктора Джейкобса, если бы в конце ужина не раздался звонок телефона. Уже с первых звуков навязчивой мелодии мужчина понял, что ничего хорошего этот разговор ему не сулит, но игнорировать пациентов было не в его стиле. За странной надоедающей мелодией реинкарнированной и осовремененной версии Шопена был забит Нейтан Прескотт – самый странный и тяжелый случай, с которым доктору доводилось сталкиваться за последнее время. Если быть честно, то случай можно было даже назвать типичным. Юные наркоманы и их психические проблемы – не редкость для его профессии, но вот отношение к этому со стороны всех окружающих, и его семьи в частности, заставляли не раз задумываться о том, что за чертовщина вокруг этого парня происходит. Но стоило копнуть чуть глубже и задать пару наводящих вопросов его отцу, как в ответ Джейкобс получил скрытую агрессию и невзначай брошенную фразу, что платят ему далеко не за вопросы. А так как парень за многочисленные сеансы не шел на поправку, а наоборот совершал еще больше неконтролированных действий, психотерапевту не оставалось ничего другого, как задуматься о прекращении сеансов. Единственное, что его останавливало – деньги, которые ему платили, и намеки на то, что его профессионализм в этой истории не нужен. Все что требуется: выписывать регулярно рецепты, вести нечего не значащие разговоры и не задавать лишних вопросов. Это сказалось простым вариантом и легкими деньгами, но какие-то принципы и жалость к парню не могли оставить мужчину не на минуту. И вот сейчас, перед тем как нажать на принятие звонка и выслушивать очередную паническую атаку или приступ ярости Нейтана Прескотта, он в очередной раз подумал, а стоят эти деньги всего этого? Желание бросить слишком часто возникало в голове психотерапевта. Встав из-за стола и под недовольный взгляд жены покинув столовую, мужчина вышел в коридор и сделав глубокий вздох, словно перед прыжком в воду, нажал на зеленую кнопку с трубкой. Что бы там не придумал в своей голове мужчина, он был очень удивлен тому, что услышал на самом деле. Вместо типично-нейтовских громких ненормальных выкриков, или же наоборот не менее типичных шипящих слов ненависти ко всему, он услышал неуверенную фразу, наполненную не малой долей облегчения: - Мистер Джейкоб? Это Нейтан, вы можете говорить? То есть Нейтан Прескотт, если вы не поняли. - Эм, да Нейтан, я узнал тебя, - мужчина перевел взгляд на семейные фото, висящие на стене напротив, - ты хотел про что-то поговорить? - Вроде того, но это не телефонный разговор. Мы можем встретиться? - Думаю, это возможно. Ты хочешь сдвинуть сеанс на ближайшие время? - Нет, мне нужно обсудить кое-что срочно. Прямо сейчас, и я не знаю, к кому еще могу обратиться. Это важно и я бы не хотел, чтоб это знал кто-то еще, - на мгновение парень замолчал и громко втянул в себя воздух, а затем снова продолжил. – Я надеюсь, что вы сможете уделить мне немного времени, и что я не совершаю ошибку, звоня сейчас к вам. После этих слов парень замолчал, ожидая ответа. Джейкобс должен был признаться сам себе, что первым делом хотел сослаться на семейные дела и отказаться от общения с больным парнем один на один, но неожиданно в голове всплыли все намеки Прескотта старшего и его холодный взгляд сквозь стекла очков, полный безразличия к всему миру. Этот человек может быть недоволен, если узнает об его отказе, а в случае, если мальчишка наломает дров, то и засудит его за некомпетентность и халатность. Еще мгновение прикинув в голове, насколько Алиша будет недовольна тем, что придется оставить ее на вечер одну с детьми, психотерапевт все же решился, и, прокашлявшись, сообщает молчавшему парню: - Я смогу встретиться с тобой сегодня, Два кита через час подойдут? - Ммм, нет, нужно кое-что более конфиденциальное. Вы знаете, где находится магазин виниловых дисков на Грин бич? - Знакомое место, ты хочешь встретиться там? - Да, сразу за лавкой. - Ну, тогда до скорого. - До скорого, доктор. Дин Джейкобс взял свой пиджак и крикнув, уже спускаясь в гараж, чтоб завести машину: - У меня срочный вызов, вернусь через час, - и прежде, чем послышался ответ, сел в машину и выехал на дорогу в направление Зеленного пляжа. *** Когда мужчина подъехал к нужному месту, на улице уже стемнело и только яркие фонари освещали темную мглу в некоторых местах. Мужчине тут же вспомнилось детство, и как он любил представлять, что фонарный свет на улице – островки надежности, а во тьме скрываются монстры. Сейчас же, с высоты прожитых лет, он бы предпочел скрываться во тьме с монстрами, а не светится у всех на виду под фонарным светом. Остановив свой коричнево-оранжевый форд в неосвещенном месте напротив магазина, мужчина вышел из машины и осмотрелся. Если Нейтан хотел поговорить без свидетелей – ему явно это удалось. Дин готов руку поставить на отсечение, что вблизи нет ни одной живой души. В такое время здешние одинокие магазины не пользуются успехом и закрываются раньше, а пляж этот никто никогда не любил, предпочитая другие. Считалось, что с этого пляжа когда-то сливали отходы в воду, из-за этого камни позеленели и обрастали тиной и водорослями слишком сильно, да и пляжем там бы только кусочек, со всех сторон окруженный скалами. Не самое популярное место Аркадии Бэй для вечернего отдыха. Пнув носом ботинка банку, которую кто-то не докинул до мусорного бака, и стараясь не думать, зачем он понадобился психически неуравновешенному мальчишке поздним вечером, да еще и без свидетелей, психолог направился в узкий переулок, что вел за магазин. Стоило мужчине завернуть за угол, как перед его глазами предстала жутковатая картина: Нейтан Прескотт сидел на самой верхней третей ступеньки порога заднего хода магазина, сзади его освещал мерцающий светом красным знак «выход» , а спереди не менее жуткие тени в темноте отбрасывал на его лицо включенный дорогущий телефон какой-то особенно крутой, но мало популярной фирмы. Сбоку, в отблесках все того же красного света мелькала бутылка, и Джейкобс совсем не удивится, если в ней окажется далеко не газировка, а что-то крепче. Хоть надо заметить, что вовремя звонка пьяным он не выглядел. Или у него и в этом все не как у людей: в трезвом состоянии - неадекватен, а в пьяном – само спокойствие? - Еще раз здравствуй, Нейтан, - негромко окликнул его психотерапевт. Тот лишь дернулся и перевел взгляд с телефона на мужчину. Секунду замешкавшись, и словно всматриваясь за спину Джейкобса, будто ожидая кого-то там увидеть, парень встал и прислонился к стене тупика напротив мужчины. Так и не дождавшись ответа, психотерапевт решил продолжить: - Ты давно тут стоишь? - Достаточно давно, чтоб окоченеть, как псина, - огрызнулся Нейтан, и от этого мужчине даже полегчало, все же это его привычный пациент. - Так о чем ты хотел поговорить, и для чего вся эта конспирация? – он обвел руками вокруг, демонстрируя, о чем он. Нейтан усмехнулся грустной усмешкой, и тряхнул головой, словно обиженная на весь мир недавно упомянутая собака-дворняга. - Если быть предельно честно, то я сам не знаю, зачем я вам позвонил. Я просто сидел тут и думал, что делать дальше, и кому в этом городе я могу доверять. До сих пор я не уверен, правильный ли выбор ваша кандидатура. Может быть, после этого разговора первое, что вы сделаете – позвоните моему отцу или в полицию, что в общих чертах значит одно и то же. Мистер Джейкобс затаил дыхание. Никогда еще этот парень не говорил так отстранено и безысходно. Мужчина привык, что он кричит, буянит, кичится своим именем и тем, что «все в этом городе под ним». Сейчас же перед ним сидел человек, которого он видел в Нейтане только в теории. Обозленный на весь мир одинокий мальчишка, который слишком много скрывает и предпочитает травится чем попало, лишь бы заглушить в себе даже мысли про свои проблемы, но не в коем случае не делится и не пытаться их решить. Тем временем парень продолжил: - Вы когда-то были в тупике? Вот когда идешь ты вроде своей дорогой, которую просчитал и обдумал, а потом в один момент понимаешь, что все вокруг – иллюзия, ты ничего не знаешь, ты зашел туда, откуда нет обратного пути. Что все люди вокруг тебя: авторитет которых ты зарабатывал годами, которых ты любил, которых ты уважал и почитал как богов, которых ты подстраивал под себя – все они так же иллюзорны. Им самим плевать на тебя, они просто считают тебя, - на этом моменте парень замешкался и, проглотив ком в горле, продолжил, - ...удобным. Они пользуются тобой, дергают за ниточки марионетки. И они делают тебя слабее. Своими словами, таблетками и кучей других факторов, с которыми тебе уже невозможно бороться. Ведь ты слаб. Тебя никогда не учили быть сильным. Сильные – неудобные. Сильными сложно потыкать и манипулировать. Он еще раз запнулся и, поморщившись от вида почти пустой бутылки, перевел взгляд на Джейкобса. - Я просто хочу, чтоб вы запомнили этот разговор. Очень скоро может произойти что-то ужасное. Все знают, что я последний мудак, я знаю это тоже. Я свершал много поступков, о которых пожалел, но я никогда не хотел никому навредить. Так что обещайте, в момент, когда все отвернутся от меня, а это произойдет очень скоро, вы не примете их сторону и докопаетесь до правды.