Спасибо за воспоминания

      Утром, еще не открыв глаза, я принялся молиться всем богам о том, чтобы произошедшее не оказалось сном. Чтобы я проснулся в доме Саске, а за окном по-прежнему шел бы дождь.       Услышав внезапный шум грома, я все же разжал веки.       Да… я у него…       Я лежал на смятой белой простыни, на твердом матрасе, на расшатанной кровати, которую сам же имел наглость расшатать. Невольная улыбка просилась мне на лицо, и, смущаясь подобного проявления эмоций, я потер лицо руками, желая спрятаться под одеяло, подобно стыдливой девчонке. Только тогда я заметил, что лежал абсолютно один.       Поднявшись, я увидел Саске, упирающегося поясницей в подоконник. Сложив руки на груди, он молча наблюдал за моими действиями. И, глядя на него, я с ужасом осознавал причину столь раннего его пробуждения.       — Только не говори мне, что… — я пробормотал, и мой взгляд внезапно пал на собранный рюкзак у дверей.       Я зажмурился, выпуская из носа разочарованный выдох.       Поверить не могу…       — Я мог уйти, пока ты спал, но не сделал этого.       Его голос звучал обыденно. Так, словно уходить из Конохи уже стало его привычным мероприятием.       Так, словно я должен быть ему благодарен...       — Какого черта, Саске? — я прорычал, — Я так плох в постели, что ты решил бросить меня таким жестоким способом?       — Не неси чушь, — он оторвался от подоконника, — Ты же смотрел мои воспоминания, значит, знал о планах.       Злость наполняла меня.       Я вскочил на ноги и обернул пояс одеялом:       — Но ты же хотел уйти, потому что не мог быть со мной! Я ведь уже даже переспал с тобой! Какая еще холера не позволяет тебе спокойно жить в Конохе?!       Саске хмыкнул.       Он раздражал.       — Я ведь ответил взаимностью!       — Я не признавался тебе в этом вовсе не потому, что боялся отказа. Не знаю, насколько глубоко ты рылся в моих воспоминаниях, но, возможно, все-таки уловил мысли о том, что для меня это неприемлемо. И никогда таковым не будет являться.        Я подавился собственным возмущением:       — Неприемлемо?! Ты был инициатором вчерашнего, черт возьми! Я бы и пальцем тебя не тронул, если бы ты сам не присосался ко мне!       Брови Саске дернулись, а на щеках вспыхнул едва заметный румянец. Но он продолжал держаться уверенно:       — Не ори.       Пару часов назад он сам поцеловал меня. Пару часов назад он стонал и извивался подо мной, и вовсе не желал останавливаться. Но теперь снова корчит из себя крутого и независимого парня, который готов наплевать на все чувства, лишь бы не привязываться к людям.        — Послушай, — Саске сделал небольшую паузу, — Как-то раз ты спросил совет…       Не желая слушать его, гневной походкой я зашагал к парню, который машинально сделал пару шагов назад, но снова настиг подоконник. Я подошел к нему впритык, так близко, что практически толкнул его. Приподняв подбородок, он продолжил:       — Ты должен продолжать встречаться с Хинатой.       — Что?       Он словно вонзил ножь мне в грудь.       — Я уже говорил тебе: ты не обязан отвечать на мои чувства только потому, что знаешь о них.        Что?..       — Перестань уже, — я схватил парня за плечи, — Сколько еще ты собираешься заставлять себя страдать? То, чего хочешь ты, равнозначно тому, чего хочу я. А иначе с чего бы мы зашли так далеко? Просто… Просто прекрати нести эту чушь, ладно? Я хочу быть с тобой. Хочу…        Саске решил промолчать. Он увел усталый взгляд в сторону, и я начинал чувствовать подступающий к горлу ком обиды.        — Почему Хината? — я постарался заглянуть парню в лицо, которое он внезапно решил от меня спрятать, — Потому что мы все знаем о ее чувствах? А о моих чувствах кто-нибудь знает?        — Потому что так правильно, идиот! — Саске наморщился и постарался высвободится из моей хватки, — Со мной ты не станешь хокаге, я буду тащить тебя назад. А я не смогу возродить свой клан с тобой. Мы помеха планам друг друга. И все попытки этих отношений нужно было пресечь еще вчера, просто вчера ты выглядел таким милым под дождем, еще и чушь какую-то нес. Я не смог удержаться. А теперь вынужден оправдываться перед тобой, как идиот, — парень раздраженно потрепал свои волосы, — Я сам виноват. Виноват, что позволил тебе повлиять на меня вчера, и виноват, что не ушел, пока ты спал сегодня. Я собирался, но… — он поджал губы, — Просто не хочу делать тебе больно.       — А так, думаешь, мне не больно?       Моя голова обесиленно рухнула на грудь.       Биение сердца стремительно замедлялось.       — Скажи мне, что ты еще сомневаешься… — пробормотал я, — Скажи, что много думал об этом. Может, тогда мне удастся повлиять на тебя и сейчас.       Я почувствовал, как Саске дотронулся до моих плеч. Его руки нежно скользнули по моей коже и обвили шею. Не способный противостоять ему, я прижался носом к его ключице и вцепился пальцами в кофту.       Он был таким холодным…       Он всегда был холодным...       — Конечно, я сомневаюсь, — прошептал Учиха хрипло, — Конечно, я не прекращаю размышлять над этим даже сейчас. Но чаша моих весов склоняется к тому, что я должен позволить тебе двигаться к своей цели.       — Моя цель — оставить тебя в Конохе, — проскулил я.       — Я вернусь рано или поздно, — Саске зарылся пальцами в моих волосах и уместил подбородок на макушке, — И… пусть я и дико ревную, — он тихо ухмыльнулся, — Я хочу, чтобы к тому времени ты уже был с Хинатой.       Почему мне так больно это слышать?..       Я так долго сомневался, все взвешивал и перевешивал, вращал эти мысли по кругу снова и снова, чтобы понять, хочу ли я в дальнейшем видеть Хьюго рядом с собой. И то, что я увидел в капсуле Саске, помогло мне с принятием решения. Я думал, что мой выбор верный, но теперь… Учиха твердит обратное.       Конечно, мне больно…       — Я хочу этого, вовсе не потому, что ты обязан отвечать на ее чувства, а потому, что я могу желать тебе только лучшего. А Хината… Я не могу представить никого лучше рядом с тобой. Она сделает из тебя настоящего хокаге… И ты… Ты ведь и сам говорил, что чувствуешь симпатию к ней. Рано или поздно, эта симпатия перерастет в любовь, и тогда ты забудешь о том, что было вчера. Или… возможно будешь проклинать себя за то, что позволил мне сделать нечто подобное…       — Нет… — я пробормотал, — Когда ты вернешься, я сделаю это с тобой опять. Я буду трахать тебя днями и ночами, пока у тебя не отвалятся ноги.       — Чт-.? — Саске отпихнул меня в сторону, скорчившись, — Тогда мне лучше вообще не возвращаться.       Я выдавил неуверенный смешок из носа, поднимая глаза на брюнета.       Он больше не казался подавленным из-за своих воспоминаний, скорее наоборот. Его лицо выказывало несвойственную ему беззаботность, словно все его ужасное прошлое я придумал сам.       Секс — хороший антидепрессант, не так ли, Саске?..       Ты выглядишь таким свежим и бодрым, как будто получаешь наслаждение оттого, что снова бросаешь меня.       Это так жестоко…       — Что мне сказать Сакуре? — обиженно пробурчал я.       Саске вскинул брови. Он словно забыл о девчонке, которая до самого конца безупречно играла роль его возлюбленной девушки.       — Я сам поговорю с ней, — произнес задумчиво Учиха после небольшой паузы.       — Ты… — мой голос неустойчиво завибрировал, — Ты выбрал ее для возрождения клана, не так ли?       Саске молчал, глядя мне в глаза. Казалось, он обдумывает ответ, подбирает слова, чтобы не ранить меня. Но… с чего такая осторожность? Мое сердце уже залито кровью.       — Кто знает, — пожал плечами парень.       Я возмущенно набрал воздух в легкие и замер.       Конечно, скажи мне, что так правильно. Ты ведь теперь только этим оправдываешься. Плевать на чувства, плевать на обман, плевать вообще на все. Давай действовать так, как велит нам общество. Это ведь правильно.       Наверно, я начал синеть от внутренней злобы, но это, похоже, только забавляло Саске. Он, словно прочитав мои мысли, лбом прижался к моему:       — Не делай такое лицо. Я могу понять твою злость, но…       — Я чувствую себя использованным, Саске, — я пробухтел, нахмурившись, — Лучше проваливай, пока я совсем не возненавидел тебя.       Он засмеялся.       По коже тут же пробежались мурашки. Нет, конечно, я слышал и раньше, как он смеется, но почему же его смех мне так непривычен?       Я должен злиться на него из-за того, что он смеется надо мной, но только продолжаю сильнее влюбляться в него.       Ты демон, Саске. Чертов инкуб…       — Я не шучу, — я несильно толкнул парня в грудь, но тот не шелохнулся.       Его смех прервался, и я внезапно почувствовал его мягкие губы на своих губах. Я бы никогда не смог противостоять подобному соблазну, а потому только обхватил его шею руками, отвечая на мягкий поцелуй.       Ты манипулируешь мной.       Вьешь из меня веревки…       Как я могу быть таким мягкотелым, черт возьми?..       Поцелуй перерос в более страстный, и, громко дыша, Саске оторвался от меня. Он неуверенно заглянул мне в глаза и облизнулся.       — Ненавижу тебя, — пробормотал я тихо и расстегнул его кофту.       Возможно, Саске прав… Влюбленные — априори слабаки. Они перестают принадлежать самим себе, перестают быть эгоистичными тварями, ценящими только собственную жизнь. Они готовы идти на жертвы. Готовы пойти, черт знает на что, совершенно забывая о своей изначальной цели, лишь бы оставаться с теми, кто делает их настолько жалкими.       Я никогда не стану хокаге с Саске, потому что с ним продолжаю нарушать правила. Продолжаю делать все, что нам запрещено, только потому, что несказанно волнуюсь за парня. Продолжаю ставить на первый план свое сердце, которое должно быть высечено из камня.       Возможно, так, действительно, будет лучше. Мы пойдем своими путями, ведь каждый из нас преследует разные цели…       Да, мне будет трудно на первых порах, потому что я слишком привык к нему. Потому что мне понравилось узнавать его скрытые ото всех качества: его мягкость и заботу. Понравилось целовать его и заниматься с ним любовью, но я смогу привыкнуть к его отсутствию. Не сразу, но мне это удастся, я уверен.       Не знаю, что он сказал Сакуре, но та сразу же пустилась в слезы и непременно прижалась к Учихе. Тот, как хороший друг и… как «бывший парень», не оттолкнул девушку от себя, а даже поцеловал ее в щеку. Я с ненавистью наблюдал за ними издалека, и, возможно, только это заставило брюнета повести себя так скромно. Поцеловал бы он ее в губы, не знай он, что я слежу за ними?.. Я могу только догадываться. Возможно, всему виной мое обостренное чувство собственности, благодаря чему стал замечать за Саске те вещи, которые не замечал ранее. А потому так сильно ревную…       Отчитавшись перед шестым, Учиха распрощался с нами у ворот и медленно направился вглубь леса, не оборачиваясь, словно в эту секунду ему было так же больно, как и нам. И обернись, он все-таки решил бы остаться.       Смешанные чувства переполняли меня в эту секунду. Я хотел броситься вдогонку, хотел кричать ему вслед обидные прилагательные, потому что все-таки чувствовал себя брошенным, но и хотел улыбаться от счастья, ведь теперь между нами многое прояснилось, пусть он и уходит.       Хотел бы я сказать, что жизнь без Саске проходила так же, как и с ним. Словно он был на затянувшейся миссии, и потому мы просто не могли пересечься друг с другом, как не могли и до его ухода. Но иногда я бродил по оживленным улицам и выискивал его глазами среди толпы, как будто он все еще здесь. Где-то рядом...       Учиха разрешил мне пожить у него, пока пол в моей квартире не залатают окончательно. Но, признаться, иногда я жалел, что возвращался к нему домой, ложился на его кровать, ел из его посуды… Все здесь пахло им. Не было и пылинки, которая не напоминала бы о парне и тех часах проведенных с ним наедине. Это убивало меня. Я не мог думать ни о чем другом, лишь только проматывал эти воспоминания в голове снова и снова, как будто это могло что-то изменить.       Я продолжал тренировать детей, иногда нам даже давали миссии за пределами деревни, и тогда я молился, чтобы хоть краем глаза зацепить Саске, одиноко блуждающего среди горожан. Но этого не происходило… Масло в огонь подливали и дети, которые не унимались с вопросами, где Саске-сенсей и когда он вернется.       Я не знаю, ребят… Я так же нахожусь в неведении…       Похандрив пару недель, я все же взял себя в руки, и, по совету Саске, пригласил Хинату на свидание снова. Девушка выглядела такой радостной и даже не догадывалась, что в моих глазах это было лишь актом милосердия. Что я делал то, что мне велели окружающие. Но я надеялся, что еще способен испытать взаимные чувства, ведь это было именно то, что предсказывал мне Саске.       Все чаще я замечал рядом змей. Всяких разных — больших и маленьких, ярких и блеклых, с узором и без. Я никогда раньше не обращал внимание, что в Конохе так много змей, но почти каждый божий час я наблюдал ползущую рядом змею. Возможно, все это потому, что я никогда прежде не придавал им значения, но однажды, одна змея уставилась на меня и не сводила взгляд, пока я ждал Хинату возле ее дома. Я старался не замечать тварь, но она не уползала даже тогда, когда я попытался спугнуть ее ногой, хотя это было и опрометчиво с моей стороны — я не слишком разбираюсь в том, ядовиты они или нет.       Она просто таращилась на меня так, будто следила за мной.       Я сложил руки на груди и, чувствуя легкое смущение, тихо спросил:       — Саске?..       В какую-то секунду мне захотелось ударить себя по голове, ведь это было так глупо. Я разговариваю со змеей, черт возьми! Не знаю даже, с чего я вообще смог предположить подобное. Но пресмыкающееся внезапно качнуло головой и бросилось в траву, когда Хината вышла на улицу.       Приоткрыв рот, я замер, словно превратился в ледяную статую. Я не услышал даже приветствий девушки, которая, заметив мое странное поведение, удивленно заглянула мне в лицо.       — Придурок… — пробормотал я, кусая губы.       Мои плечи принялись плясать от едва сдерживаемого истерического смеха, а сам я почему-то хотел разрыдаться, чувствуя прилив нескончаемого счастья.       Саске здесь...       Он всегда со мной, пусть даже я не всегда его замечаю.       — С тобой все хорошо? — спросила, улыбнувшись, Хината.       — Лучше и быть не может! — весело ответил я и перекинул через ее шею руку.       Воспоминания…       Я много думал над тем, что это слово значит для простого человека, за чьими плечами скопилась вся его насыщенная событиями жизнь. Много размышлял, смог бы я стать хоть чуточку счастливее, если бы забыл обо всем, что когда-то причинило мне боль.       Я думал, что отвернись я от прошлого, никогда не смогу стать другим человеком, ведь весь накопленный годами опыт вернется обратно, пусть и не сразу. Я буду продолжать совершать те же ошибки, пока не усвою урок. Буду продолжать вести себя так же, как и всегда вел. Я думал, что моя жизнь никогда не изменится только лишь из-за того, что я забуду, как когда-то упал с качели или даже спас целый мир. Но… насколько это является правдой?       Глядя на Саске, мне тяжело сделать какое-либо заключение. Я видел, как он изменился: как проявлял заботу и мягкость по отношению к окружающим. Но в то же время он всегда оставался совершенно привычным моему взору Учихой Саске, хотя который и не знал, что именно сделало из него замкнутого в себе страдальца. Возможно, он всегда был чутким и дружелюбным, но стерев из воспоминаний самого себя, забыл, что предпочитал держать это в тайне. Потому что привязавшись к людям и потеряв их однажды, он имел неосторожность сильно обжечься.       А значит, воспоминания создают в нас личность.       Образуют наш внутренний стержень.       Задают нам направление, пусть оно и не всегда оказывается правильным.       Временами наше прошлое создает наше «сегодня». Упав с качели в детстве, я навсегда запомнил, что даже столь, казалось бы, безобидное развлечение может причинить боль. А спасенный мной мир служит доказательством того, что кто-то нуждается во мне, что я несу за него ответственность, что я не могу оставаться столь же беспечным, каким был прежде.       Да…       Наши воспоминания — это необходимый для нас опыт. И чем раньше мы обретем его, тем лучше.       Я не хочу забывать ничего из прожитой мной жизни, потому что воспоминания — это и есть моя жизнь.       Потому что воспоминания — это и есть я.