Спасибо за воспоминания

      Ночью я вглядывался в небо за окном, почему-то вздрагивая на каждый шорох. Возможно, я ждал, что в любую минуту в комнату может зайти Саске, и тогда… Тогда я совершенно не знаю, что мне стоит делать. Я боялся встречи с ним, но в то же время жаждал этого всей душой.       Я ходил от стены к стене, иногда останавливаясь посреди комнаты и замечая, как от моих ног тянется тень. В одно мгновение она стала ярче и длиннее, когда палата вдруг озарилась ярким ослепляющим светом.       Я вздрогнул.       Небо внезапно прогромыхало, и послышался легкий стук по стеклу, который распространялся по округе всё громче и быстрее. Я слышал, как по водосточной трубе за моим окном начала стремительно стекать вода, словно дождь разросся в сильный ливень, но, выглянув в окно, я заметил, что в некоторых местах земля еще была совершенно сухая, хотя и эти «островки» медленно утопали в слезах неба.       Возможно, в эту минуту, когда я нервничал и не мог найти себе место, я был очень восприимчив к звукам. От шума дождя голова начинала кружиться. Я затворил форточку, прерывая громыхание в комнате. Пара капель от сильного ветра пали мне на лицо и руки, и мне внезапно стало холодно.       Я вдруг снова вспомнил, как избивал Саске под дождем, когда он и без того умирал с деревянным осколком в животе.       Нет, я так больше не могу.       Прошло уже довольно много времени, они уже должны были вернуться.       Прошлое не диктует наше будущее. Саске не превратится во врага только потому, что вспомнит, как однажды предал всех. Если дни, которые он провел здесь, что-то значили для него, то… он должен остаться тем же парнем, заставляющим меня чувствовать себя счастливым.        Стянув со спинки кровати небрежно свисающую кофту, я рванул к выходу из больницы, пробегая стойку регистрации, ярко освещенную светом. Я слышал женские голоса, но не видел их обладательниц.       — Там сильный дождь! — постарался остановить меня голос, но я уже громко захлопнул за собой дверь.       Первым делом я добежал до будки у ворот, где пряталась от дождя охрана, стараясь согреть себя прыжками на месте. На мой вопрос вернулась ли группа шиноби, они дали положительный ответ, и я тут же помчался в лабораторию, в надежде поймать Саске там. Как обычно, сразу же впустить в здание меня не захотели, но мне все же удалось ворваться внутрь. Я залетел в кабинет Цунаде, где не было никого, хотя внутри и горел свет. Поблуждав по коридорам, я все-таки наткнулся на женщину. Она стояла вдалеке с чашкой горячего кофе и с кем-то едва слышно разговаривала. С кем-то, кто прятался от моих глаз за углом. В надежде, что это был Саске, я побежал прямиком туда.       Пятая обернулась на звук моих шагов:       — Что ты тут делаешь? — изумилась она, — Шел бы спать, уже так поздно.       Я заглянул за угол, но увидел только незнакомую мне лаборантку.       — Где он? — взволновано спросил я.       — Должно быть дома, мы его давно уже отпустили. Бедный, похоже, он очень устал.       Мой голос продрожал:       — Вам удалось вернуть память?       — Да… — женщина протянула, поморщившись, — Мы протестировали его, и он смог безошибочно ответить на все вопросы. Похоже, он все вспомнил.       Я поджал губы, чувствуя, как сильно заколотилось сердце в груди.       — Как он?.. — после недолгого молчания спросил я.       — Как всегда: неразговорчивый и отчужденный. Мне никогда сильно не удавалась заглянуть к нему в голову, — Цунаде сделала громкий глоток своего кофе, стараясь не обжечь гортань, — Иди спать, Наруто. Саске в порядке, завтра поговоришь с ним.       Я послушно двинулся в сторону улицы, но все же решил не возвращаться в больницу, поэтому уже вскоре бежал по направлению дома Саске, где должен был отдыхать он сам.       Я просто хотел знать, что с ним все хорошо, что он спит.       Я даже стучаться не буду…       Однако, пока я бежал по лужам, разбрызгивая их по сторонам, я заметил одинокий силуэт далеко впереди.       Саске…       Казалось, он отказывался замечать ливень, медленно перебирая ногами и почти не сдвигаясь с места. Он шел ссутулившись и опустив голову, словно что-то уронил на землю и не мог найти из-за сильного дождя, превратившего уличную пыль в грязь.       — Саске! — я подбежал ближе, стараясь заглянуть ему в глаза.       Его лицо с прилипшими к щекам мокрыми волосами то и дело освещалось молниями, и, по правде говоря, оно было таким же безразличным, как и всегда, но почему-то я заметил на нем тонну боли. Сам Учиха выглядел очень жутко в этой кромешной тьме, словно был фарфоровой заводной куклой, просто шагающей вперед без какой-либо цели.       Я почувствовал, как застучали зубы.       Я хотел сказать ему, что мне очень жаль, но так только показал бы ему, что все, через что ему пришлось пройти за годы своей сознательной жизни, для меня является сущим адом. Если процесс возвращения памяти проходил в той же форме, в какой я просматривал его воспоминания, то ему прошлось пережить все это заново, пусть и не сдвигаясь с холодной кушетки. А это даже самому заклятому врагу не пожелаешь.       Вероятно, я должен был оставить его одного. Должен был дать ему возможность подумать над этим, переварить всё, но я просто не мог развернуться.       — Ты как?.. — неуверенно спросил я.       В какую-то секунду мне показалось, что мне не стоит дожидаться ответа, ведь вряд ли он настроен на разговор. Я должен уйти. Но брюнет внезапно пробормотал:       — В порядке.       Он отказывался поднимать взгляд. Отказывался делать что-либо, продолжая вести себя подобно загипнотизированному. Словно кто-то свыше приказывал ему плестись под дождем и не реагировать на окружающих.       — Прости… Что… — я громко сглотнул, — Прости, что мы лгали тебе…       Мне хотелось обнять его так крепко, как только могу.       — Нет, — его голос утопал в шуме дождя. Он постарался подтянуть уголки губ, но не вышло, — Спасибо вам. Спасибо за хорошие воспоминания, пусть и строились они на лжи.       От этих слов в груди защемило, и я невольно схватился за мокрую кофту, будто это могло спасти меня от разлившейся внутри боли за лучшего друга.       — Думаю, я поступил бы так же… Внезапно вспомнить о перерубленном клане было худшей частью дня.       — Мне очень жаль, — все же вырвалось у меня.       — Все в прошлом. Не хочу говорить об этом.       Учиха продолжал медленно шагать по лужам, но больше казалось, что он летел над землей. Как призрак. Я видел его, он был рядом, но в то же время, я не ощущал его присутствия.       Его взгляд был устремлен на грязь на собственной обуви. Но он был таким пугающе пустым, что я чувствовал, как мне становится не по себе. Похоже, он даже не заметил, как вдалеке показался его дом. Он совершенно не спешил в теплую мягкую постель, где смог бы расслабиться и смириться с тем, с чем мирился всю свою жизнь.       Напротив, он ни с того ни с сего остановился прямо посреди улицы. Я машинально остановился вместе с ним, кидая на друга удивленный взгляд:       — Саске? — я стряхнул со своих глаз намокшую челку, — Тебе нужно поскорее вернуться домой, пока ты не простудился.       — Ты ведь знаешь, что это никогда не было моим домом...       Не говори так…       Подул сильный ветер, и я внезапно ощутил в коленях дрожь. Но я не мог понять, вызвал ли ее холод или в мое тело просто просачивалось головокружительное волнение из-за столь близкого пристутствия Саске. Я сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться, и уложил руку на плечо парня:       — Тебе просто нужно отдохнуть. Это был долгий день…       — Я ведь никогда не рассказывал тебе о том, что чувствую, правда? — перебил меня внезапно он.       Мое дыхание остановилось.       Я почти не слышал Саске, только наблюдал за тем, как шевелятся его губы. На мгновение мне даже показалось, что я сам придумывал его слова.       — Если только не считать, что в беспамятстве соскребал все чувства из груди и выплескивал наружу, не понимая, почему именно так сильно обожаю тебя. Но сейчас мои слова уже не имеют никакого смысла, ведь тебе и так уже обо всем известно. Но знаешь… — он сделал длинную, убивающую меня паузу, поворачиваясь, — Когда я нес эту чушь…       Я поджал губы, замечая, как пристально Саске смотрит мне в глаза, и почувствовал себя неловко. За его спиной вспыхнула молния, заставляя риненган еще больше выделиться в темноте.       — Забудь об этом, — он внезапно поморщился и вновь отвернулся, — Я просто был не в себе.       Я молчал в растерянности, наблюдая за тем, как медленно удаляется друг.       Конечно…       Я знал, что как только вернется его память, он снова начнет избегать меня, даже если он сам того не желает. И… думаю, мне лучше не трогать его. Не внушать ему то, что он ошибается.       Как бы не так…       — Лжец, — произнес я.       Несмотря на сильный шум дождя, Саске услышал меня и снова остановился. Он взглянул на меня из-за плеча, ожидая продолжения, и я постарался набраться уверенности:       — Ты прав, мне обо всем известно. Я просмотрел твои воспоминания от и до, поэтому сейчас могу заглянуть тебе в голову даже без чертовой капсулы, — я подавил довольную улыбку, — Все-таки могу…       Раздался гром.       — Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю, как относишься ко мне. И ты бы продолжал вести себя как влюбленный, признайся и я в том же. Но я молчу, поэтому ты решил списать все на бессознательность.       Саске развернулся, и я увидел его недоумевающее лицо. Он приоткрыл рот, и у его носа образовалась морщинка, а брови стремительно поползли вниз. Да… он раздражался с каждым моим словом, ведь вся его загадочная сущность теперь терпела крах в моих глазах, и ему это явно не нравилось.       — Но знаешь, что? Я ужасен в речах, — я резко взмахнул руками, и капли дождя разлетелись по сторонам, — Я все время несу бред и не могу остановиться. Даже сейчас, заметил? Я не умею правильно подбирать слова для выражения собственных чувств. Я вообще никогда в жизни не говорил ничего подобного. И скажи я хоть слово неверно, ты снова скорчишь эту невыносимую мину и бросишь меня здесь одного. Поэтому я и не хочу ничего говорить… И ничего не сказал тогда, в больнице. Я боялся спугнуть тебя. Боялся спугнуть своей болтовней, — я закусил губы, — Но даже когда я молчу, ты просто уходишь… Я совершенно не знаю, как вести себя с человеком вроде тебя.       Глаза Саске сузились, когда он услышал собственные слова. Но я заметил, как медленно он развернул плечо в обратную от меня сторону.       Точно, он все еще пытается уйти.       — Я не вытягиваю из тебя признание, — буркнул он, — Можешь остановиться.       — Есть вещи, которые говорят громче, чем слова! — крикнул я, заставляя парня замереть — Я пытался поцеловать тебя в больнице, и ты знаешь об этом. Ты был готов ответить мне, и не отнекивайся. Клянусь, я бы сделал это, но твоя рана… Я просто не ожидал и… Я оцепенел от ужаса, потому что пытался убить тебя.       Учиха убрал за ухо мокрую прядь волос, все так же прожигая меня взглядом.       — Я бы сделал это и сейчас, клянусь… Я… — мой голос внезапно потерял решительность, — Я очень хочу этого. Я с ума схожу, как сильно желаю тебя, но…       Глаза парня округлились, и он все-таки опустил лицо в растерянности.       — Саске, — я поджал губы, — Я много думал об этом. Эти мысли они… Они нескончаемы, — я машинально схватился за голову, скалясь, — Как только я закрываю глаза, я… Черт… Я просто не могу перестать видеть эту картину. Видеть, как Орочимару…
       Выдавленный смешок из носа Учихи заставил меня замолчать на мгновение. Выражение его лица тут же сменилось. Он с вызовом взглянул мне в глаза, ожидая продолжения монолога, но слова уже давались мне с трудом.       — Я думал, у тебя отвращение к этому… — неуверенно пробубнил я.       — Единственное, к чему у меня отвращение — это к тому факту, что тебе об этом известно, — Учиха сложил руки на груди, — Орочимару — это пройденный этап. Жалкая ступень, по которой я должен был пройти, чтобы стать сильнее. Если бы мне понадобилось переспать с кем-то еще, я бы...       — Что ты несешь?..       
Мне хотелось ударить парня, но все, что я мог — это только одаривать его изумленным взглядом и бормотать нечто невнятное:       — Я же видел все. Я знаю, что ты чувствовал в эти минуты, — я закусил губы, —  Хватит. Пожалуйста, хватит притворяться, что тебе все равно. Хватит выдавать себя за бесчувственную скотину, потому что я знаю все. Мне пришлось пропустить всю твою боль через себя…        — Что ж, — Саске фыркнул, — Хреново, наверно, тебе пришлось.        Я широко раскрыл глаза.       Мне?       Саске… Я ведь твою жизнь пережил…        Брови парня дернулись, когда он заметил на моих глазах внезапно проступившие слезы.        — Ты-то чего ревешь? Это моя жизнь. Тебе не приходилось проходить через этот ад в действительности, поэтому просто забудь, как пытаюсь забыть я, — он снова насмешливо выдохнул, но в этот раз я не услышал в этой в насмешке яда, — Надеюсь, хотя бы у тебя получится.        Я кусал губы, рассматривая бледные руки парня.       — Мне плевать, если я не забуду… Я хочу, чтобы ты оставил это позади, потому что именно по этой причине я не хочу прикасаться к тебе. Как бы сильно я ни желал тебя, я не могу не брать во внимание то, что ты чувствуешь. А я знаю, что ты боишься.       — Я боюсь? — Саске произнес это так резко, что я вздрогнул.       Гневной походкой парень зашагал в мою сторону, от неожиданности чего мне пришлось отступать назад, пока я не настиг холодной стены.       — Смешно, — монотонно произнес он, почти вдавливая меня в стену.       — Сас-… — договорить я не сумел, ведь губы парня внезапно плотно сжали мои.        Я не мог поверить в это.       Я почувствовал влагу его языка у себя во рту. Почувствовал, как он скользит по моему языку. Его губы были такими мягкими и горячими, что это нисколько не сочеталось с холодным взглядом. Они сдавливали мои губы так яростно, что казалось, что он скорее хочет причинить мне боль за неосторожные слова, нежели поцеловать.       Я хотел оттолкнуть его...       Дрожащими руками я коснулся его бедер. Реакции не последовало, тогда я полностью обхватил торс парня, и он внезапно прокряхтел. Я отдернул руки, словно обжегся. Саске оторвался от поцелуя и взглянул в мои глаза так глубоко, что я почувствовал тяжесть в животе.       Почему он такой?..       Почему так красив, черт...       Дождь ручейками стекал с его волос по щекам к подбородку, но я прервал его стремительный путь кончиками пальцев. Я никогда прежде не притрагивался к Саске вот так, поэтому действовал осторожно, опасаясь, что в любую секунду Учиха просто сбежит. Но он не шевелился, хотя я и заметил, как вновь сузились его глаза. Тогда мои пальцы медленно скользнули к волосам так, что теперь ладони несильно сжимали его лицо.       Я почувствовал его обжигающее дыхание у себя на губах.        Я перестал ощущать холод. Перестал даже замечать дождь, бешено колотящий наши тела, словно он загонял нас домой, под крышу. Сейчас улица была в его власти, и мы здесь были лишними, но… разве это могло меня остановить?       Я прильнул к губам Саске снова, и он охотно ответил на поцелуй.       Волна возбуждения пронеслась через меня, когда я почувствовал, как руки Саске скользнули мне под кофту, под футболку. Они ползли все глубже и глубже, поэтому парень уже беспардонно касался моей груди. Казалось, ледяными пальцами он изучает ее, ощупывая каждый шрам.        Но я схватил его за запястья и прижал лопатками к стене.        — Стой, — Саске отвернул лицо, и мои губы пали ему на шею, отчего парень громко пропыхтел, — Стой, — повторил он, дожидаясь, пока я сделаю пару шагов назад.       Учиха прибавил мне скорости толчком в грудь и прошел мимо, затем, схватив меня за локоть, побежал в сторону своего дома. Мы ввалились в квартиру, продолжая целоваться и оставляя после себя влажные следы на полу. Я задел ногой диван и с шумом на него плюхнулся. Брызги дождя с моего тела разлетелись в стороны.       Одним коленом Саске уместился рядом со мной, одаривая решительным взглядом с высоты своего роста. Он внезапно стянул с себя футболку, отбрасывая ее в сторону, и только тогда взобрался мне на колени, обвивая шею обеими руками.        Мысли о том, что я все же собираюсь сделать с Саске то, о чем переживал все это время, не брали вверх над животными инстинктами. Я не мог думать в такой момент. Руки уже сами собой обхватили торс парня, скользя по спине вверх к лопаткам и вниз, ближе к крестьцу. Они просились еще ниже — просились забраться под штаны, но неимоверными усилиями я противостоял этому желанию.        Я чувствовал эту дикую пульсацию у себя на шее под ладонями Саске.       Причмокивающие звуки поцелуя и наше сбившееся дыхание, разлетавшиеся эхом по темной комнате, вызывали у меня необузданное возбуждение.        Резким движением Учиха расстегнул мою кофту и оголил плечи, нежно проводя пальцами по коже.        Я коснулся губами его ложбинки между грудями, все же позволяя рукам взять верх над принципами. Они спустились ниже, двумя пальцами оттягивая пояс от поясницы парня, забираясь глубже и сильно сжимая его плоть.        — Тише… — прикрыв один глаз, прокряхтел Саске и снова прильнул к моим губам, начиная медленные и едва заметные движения тазом вперед-назад. Только тогда я заметил, что мы касаемся друг друга внизу.        Тяжесть в животе я чувствовал и до этого, но от осознания того, что вот-вот между нами произойдет сексуальная близость, сердце в груди диким грохотом ломало ребра. Казалось, его стук был слышен даже Саске.        Он внезапно выпрямился, и мне все-таки удалось разглядеть в его глазах смущение. Тыльной стороной ладони он вытер губы и неуверенно соскользнул с моих колен на пол.        Боже…        Саске потянулся к моей ширинке.        — Послушай! — я внезапно схватил парня за руки.       Я хочу, чтобы он продолжал, но не могу так.       — Орочимару заставлял тебя делать это, но не я. Ты не должен…       — Заткнись… — рыкнул брюнет, — Хватит про него уже.        Его руки тряслись.        Так он тоже волнуется?        Я не хочу, чтобы он делал то, чего не желает сам…       — Я знаю, как ты ненавидишь это, — пробормотал я растерянно, — А я возненавижу себя, если ты продолжишь… 
       Саске покорно смотрел мне в глаза. Сейчас, внизу он напоминал провинившегося раба, которого я хотел бы наказать за дерзость. Да, точно… С этим прислужливым взглядом снизу-вверх он так и вызывал необузданное желание овладеть им. Но я должен был держать себя в руках.        — Наруто, — брюнет произнес это едва слышно,  — Ты ведь не Орочимару. Я делаю это по доброй воле, потому что…         Он замолчал, опуская голову.        Я не видел его лица из-за упавших на него мокрых волос. Саске сжал дрожащие кулаки на моих коленях, нервно сглатывая слова, которые теперь я хотел услышать больше всего на свете.       Преподнеся два пальца к своим губам, он фыркнул:        — Я с двенадцати об этом мечтал, — после небольшой дымовой завесы он пригрозил, — Не вздумай мешать мне.        Я оглянулся, замечая стаю змей, петляющих вокруг меня. Они ползли по моим ногам, рукам, шее — обвивали меня всего, полностью обездвиживая.       — Какого черта?! — от ужаса прокричал я, — Саске, я не вызываю жаб, и ты…! 
       Одна из змей «связала» мне рот, не давая договорить.        — Они безвредные, — парень все-таки расстегнул ширинку, пробираясь под штаны, — Это чтобы не дергался и успокоился со своим Орочимару.        — Это чересчур, — едва внятно со змеей во рту произнес я, хотя и почувствовал, что завожусь даже не от прикосновений Учихи в интимных местах, а от того, что он ввел это извращенное новшество в мою половую жизнь.       Я все еще ощущал дрожь в руках парня.       Он придвинулся ближе, громко сглатывая. Одна часть меня уже принялась нетерпеливо поторапливать брюнета, другая все еще сомневалась в правильности наших действий.        Но Саске сделал это. Грудь приподнялась, когда я задержал воздух в легких, просто не желая издавать ни звука.        Я смущался как никогда прежде.        Я сгорал со стыда.        Саске... Ты ведь тоже смущаешься, правда? Пусть ты и говоришь, что тебе не страшно, пусть и ведешь себя дерзко и уверенно, но… Я чувствую, как ты дрожишь, чувствую эту вибрацию твоего дыхания… Ты напуган еще больше меня.        Ощутив, как одна из змей ослабила хватку, я выдернул руку и освободил вторую. Саске дернулся от неожиданности, и я повалил его на лопатки. Кажется, он ударился головой, но решил просто зажмуриться от боли.       — Прости, — прошептал я и постарался стянуть с парня штаны, но из-за того, что я нервничал, это сделать мне не удавалось. — Это больно?       — Малоприятно, — Учиха потер свой затылок.       — Я о…! — я резко замолчал, еще сильнее заливаясь краской, — О сексе…       Лицо парня разрезала издевательская улыбка:       — Сейчас узнаешь.       — Я?!       Он беззвучно хихикал, заставляя меня нервничать.       Входная дверь, которую мы забыли закрыть, надоедливо скрипела из-за сильных порывов ветра, и стучала будто бы по мозгам.       Я обратил внимание, что змеи помогают мне со штанами Саске. Он потянулся к моей одежде, и я выпрямился, снимая прилипшую к телу футболку и откидывая в сторону. Кожу тут же пробили мурашки.       Змеи принялись и за мои штаны.       — Уже сносно, — неожиданно пробубнил Саске, — Можешь не переживать.       Его глаза блестели смущением.       — Ты ведь… — я до боли искусывал губы, — Ты не против, если… Если я…?       — Как будто у меня есть выбор, дурень, — брюнет обхватил пальцами мою шею и притянул к себе.       И мы в очередной раз позволили себе раствориться в поцелуе.