Диалоги и разговоры

- Так, значит, ты с нами, - Курякин расплылся в широченной улыбке. – Я этому рад. А Олег Сергеевич сейчас Сандерса вызвал – пойдут десяток наших и пара снайперов. - А не много? – удивился Наполеон. - Главное, чтобы мало не было. Тем более, в группе будут сильные бойцы – ведь нам двух омег охранять, - и деловито собирал жучки по комнате. Бережливость или предупредительность? - То есть, мы идем на встречу с Сандерсом вместе? – решил уточнить американец. - А ты хотел ТУТ своих ЦРУ-шных коллег дожидаться? – фыркнул Курякин. – Лучше, если мы не будем дробить силы. Кто знает, на что решится твой шеф? - Это точно, - кивнул Соло. – Но я думал, что… - Тебя никто не собирается запирать, - угадал тот, потихоньку морщась – не слишком ему нравилось такое недоверие, хоть и было оно естественным. - Ты ведь видел Олега Сергеевича? Скажи, ну кто осмелится его запереть, или хоть что-то запретить? Мы – альфы – вспыльчивые очень – переговоры не совсем наша стезя. - Какая самокритичность, - иронично протянул он. - Ну что, собираемся? – и с тоской посмотрел на чемодан. - Да, - кивнул тот. – А вещи твои я возьму. - А твои где? – недовольно поморщился американец. - Оставил какому-то бездомному в паре кварталов отсюда, так что руки у меня свободны, - не хотелось тащить домой местный колорит, и так сувениров хватает. Тем более, он никогда не был привязан к шмоткам. - У тебя был костюм от…, - буквально простонал Соло, поражаясь толстокожести чертова совета. - И что? – с каменным выражением перебил тот. - И ты его выбросил?! – Наполеон всплеснул руками. - У тебя совершенно нет вкуса! - И не надо! – открестился Илья. - Надел – удобно. И хорошо! - Ты безнадежен, большевик, - сокрушенно покачал головой омега. - И я сам понесу свои вещи – я не болен! - Я этого и не говорил, - правильно матушка говорили – спорить с омегами нельзя. Лучше всего говорить правду, она сама по себе может стать весомее пустопорожних споров. - Просто хотел отдать тебе второй пистолет. Ты ведь свой сдал? - Почему? – и сразу стало как-то не до тряпок. - Что – почему? – переспросил Курякин, ловя испытующий взор напарника. - Пистолет, - проговорил Соло, кивая на черный ствол в руках большевика. - Почему? - Ты должен чувствовать себя в безопасности, - охотно пояснил русский. А затем, не подумав, добавил. - А я могу и так за себя постоять. - Вот спасибо, большевик! – и он с возмущением скрестил руки на груди. - А я – не могу, значит?! - Тебе нужно о другом думать, - напомнил Илья, мысленно отвешивая себе затрещину. – Это важнее. С таким Курякиным было одновременно и проще и сложнее. Этому альфе хотелось довериться, но Илья… Только сейчас Соло понял, что никогда не знал его настоящего – все было обманом, игрой. И непонятно было чего ждать теперь. Чувствовал ли себя Наполеон предателем? Нисколько! ЦРУ отучило его от патриотизма. А лучшим он стал только благодаря самолюбию. Нет, он не верил, что все будет настолько хорошо, как ему рассказали. Но надежда появилась.