На службе Империи

      Несколько секунд Игмар и его мама молча смотрели друг на друга. За прошедшее время она на первый взгляд почти не изменилась. Разве что прибавилось морщин у глаз, а в длинных русых волосах, собранных в хвост на затылке, стало больше седины. Пока Игмар смущённо пытался улыбнуться, его мама, открыв рот от удивления и широко распахнув глаза, не могла вымолвить ни слова. А потом женщину прорвало. Издав невнятный звук, она бросилась вперёд и обвив руками шею старшего лейтенанта повисла на нём, беззвучно рыдая. Наконец, почти через минуту, она смогла членораздельно произнести: - Живой… Слава богу, живой! Я так боялась… - Мам, конечно живой, я же писал тебе…       Но женщина не стала слушать, снова тихо зарыдав. Но, на этот раз она быстро сумела взять себя в руки. Бросив быстрый взгляд на Саилу, она тихо вздохнула и указал рукой на дверь: - Проходите, что мы стоим-то на пороге. Раздевайтесь, я сейчас накрою на стол…       Эмоциональное приветствие сменилось обычной домашней суетой, неизбежной, когда возвращаешься домой после долго отсутствия. Пока Игмар показывал Саиле небольшую двухкомнатную квартиру своих родителей, его мама спешно накрывала на стол. Разместившись с женой в своей бывшей комнате, одновременно являвшейся гостиной, Игмар направился на небольшую кухню. Там уже на столе дымились две тарелки с отварной картошкой и две банки консервированной селёдки. Старший лейтенант уселся рядом с молодой женой, мама устроилась напротив них. - Ну что же, может представишь меня невестке? - Мама, это Саила, моя жена. Саила, это моя мама, Грета. - Здравствуйте, - тихо пискнула девчушка, стараясь вжаться в старшего лейтенанта ещё сильнее.       Пристально оглядев её, Грета вздохнула: - Ох, молодость…       При этом Игмар невольно уловил толком несформировавшийся мыслеобраз своей матери. Общий его смысл был такой: «Ох, глупый мальчишка, повёлся на милое личико и фигуру. Не мог найти дома нормальную девчонку». Видимо, Грета что-то ощутила, и резко метнула на старшего лейтенанта недовольный взгляд: - Игмар! Что я говорила об использовании магии дома? - Прости, случайно, это на автомате происходит! М-м-м, всё очень вкусно мама, большое спасибо, - попытался сменить тему старший лейтенант. - Да брось, обычная картошка. К сожалению, это всё, что мы можем сейчас себе позволить… Игмар замер с ложкой у рта. - Всё настолько плохо? Что вообще происходит в столице? По дороге мы попали в полицейскую облаву, а на пристани на месте расстреляли мальчишку-карманника…       Ответить Грета не успела. Раздался звонок в дверь. Мама тут же метнулась в коридор. А через минуту на кухню влетел отец. Мгновение он смотрел на Игмара, поднявшегося ему навстречу, после чего так же заключил его в крепкие мужские объятия. В отличии от матери, отец сильно сдал с момента их последней встречи и это было отчётливо заметно. В волосах существенно прибавилось седины, морщины на лице стали глубже и гуще. В добавок к этому, никогда не отличавшийся полнотой отец ещё и заметно похудел, истончившись.       Но это всё Игмар разглядел уже потом. Сначала же отец поспешил помыть руки и умыться, мама быстро накрыла ещё одно место на столе, после чего все наконец-то собрались вместе. Игмар представил своего отца, Рейца Цайна, Саиле. Тот смерил её внимательным взглядом, после чего потеплел. Старший лейтенант невольно уловил мыслеобраз «Личико и фигурка что надо». Отец даже порывался на радостях откупорить бутылку хорошего виски, но старший лейтенант жестом остановил его: - Мне к шести надо снова быть на службе. - Вот значит как? А я было подумал, что тебе дали отпуск. - Отпуск? В такое время? Мы что, породнились с императорской семьёй? – криво усмехнулся Игмар. - Тогда как ты тут оказался? - недоумённо спросил отец, переглянувшись с матерью. - Меня перебрасывают в Найзир из Картии. - Вот оно как… Там всё настолько плохо? - Угу…       Уплетая картошку, Игмар, не вдаваясь в излишние подробности, рассказал, что происходило с ним в последние месяцы, стараясь не акцентировать внимание на том, что он сменил ведомство службы. По мере рассказа родители мрачнели всё сильнее, то и дело с тревогой поглядывая друг на друга. - Вот такие дела на фронте. А что у вас тут происходит? Мама сказала, что у вас с продуктами проблемы? - Не только, - буркнул отец, после чего его прорвало: - Проблемы настали со всем и везде. Поначалу всё ограничивалось небольшим ростом цен и перебоями с некоторыми товарами. Но два месяца назад всё стало резко хуже. Цены выросли абсолютно на всё в разы. Практически все заводы переведены на военные нужды, гражданские товары почти исчезли с прилавков. Рабочие смены на военных предприятиях увеличены до четырнадцати часов. Отменены практически все запреты на детский труд. Де факто, уже отменили запрет на некромантию – трупы теперь приказано не хоронить, а сдавать в спецприёмники. Либо покупай специальное разрешение, если не хочешь, чтобы тело твоего родственника отправили в виде вурдалака воевать на фронт. Стоит дорого. Прошли уже две волны призыва, сейчас идёт третья, ты видел её в трамвае по пути к нам. Все мужчины в возрасте от восемнадцати до пятидесяти лет подлежат призыву. Поговаривают, что за уклонение вот-вот могут ввести смертную казнь. - А что, много уклоняющихся? - Пфффф… Полно. Поначалу многие откупались по-разному. Кто-то давал взятки призывной комиссии, кто-то врачам за справки о негодности к военной службе, кто-то полиции, чтобы она «не могла найти» призывника. Кто-то купил поддельные документы и справки у знакомых уголовников. Многие сделали на этом неплохое состояние. А потом всё в одночасье изменилось. Как раз незадолго до того, как ты написал, что тебя переводят обратно в Картию. - Вот оно как…       Прикинув в уме дату Игмар без труда сложил два и два. - Наверняка это произошло после захвата «Муравейника». В тот момент до политиков и высших армейских чинов наконец-то дошло, что дело серьёзное. - Похоже не то. Как бы то ни было, за отлов уклонистов власти взялись всерьёз. Нескольких врачей, военных и полицейских показательно судили и казнили. Военная полиция вместе с солдатами гарнизона устроила несколько обширных ночных облав по рабочим районам. Отловили несколько тысяч уклонистов. Несколько сотен из них демонстративно осудили и отправили в штрафные батальоны. Остальных под конвоем погрузили на корабли и послали на фронт. Так же взяли десяток банд, промышлявших изготовлением фальшивых документов. По законам военного времени всех повесили на центральной площади столицы. Правда, висели они не долго. Очень быстро все тела увезли. Думаю, догадаешься куда. А сумма взятки для откоса выросла в разы и то не факт, что у тебя её возьмут – слишком велик риск. - Даже тебя могут призвать? - Меня не тронут, - криво усмехнулся отец. - Можно сказать, что мне повезло. Фабрика где я работаю поменяла профиль. Теперь, вместо велосипедов мы производим детали для пулемётов. Так что, у меня бронь, как у ценного специалиста военного предприятия. Не поверишь, сколько в последнее время нашлось желающих устроиться к нам на работу на любую должность. Только это теперь не так просто, в отделе кадров у нас теперь сидят двое проверяющих. Один военный, другой из полиции. Все желающие устроиться на работу сначала должны пройти с ними собеседование. И если ты не имеешь опыта работы, то, скорее всего, тебя тут же трудоустроят в другую организацию, - мрачно хмыкнул Рейц. - У нас тоже самое на фабрике, - вставила Грета. - Вы же изготавливали женские платья? – удивился Игмар. - Теперь вместо платьев шьём мундиры, - печально вздохнула Грета. - И что, к вам тоже пытались устроиться, как на военное предприятие? - А то, - хмыкнула Грета. - Несколько работающих на фабрике мамаш пытались пристроить своих дражайших чад себе под бок. Удалось не всем. Только тем, у кого нашлись лишние деньги и ещё парочке шалав, не обделённых фигурой и внешностью.       Последнюю фразу Грета почти выплюнула, скривившись от отвращения. - Правда, не долго музыка для них играла, - продолжила мама Игмара с явным злорадством. - Как только дела на фронте пошли плохо и к нам прислали проверяющих из армии, большую часть трусливых маменьких сынков взяли за шиворот и отправили на фронт. Кроме тех немногих, у чьих мамаш нашлись деньги ещё и для кадровиков. Ну и той паре сучек теперь приходится работать сверхурочно на регулярной основе. Интересно, что они будут делать, когда кадровикам надоест их трахать после смены в подсобках? - Грета, пожалуйста, не начинай… - Почему это?! Какого дьявола МОЙ сын рискует жизнью на фронте, а их щенки сидят в тепле на ткацкой фабрике, шьют тряпки?! Купили безопасность своих ублюдков своими же телами, шлюхи!       Последнюю фразу Грета уже просто кричала, покраснев от злости. Видно было, что это у неё давно накипело. В таком бешенстве, свою мать Игмар не видел давно. Саила что-то испуганно пискнула и попыталась спрятаться за мужа. К счастью, Грета это увидела и быстро взяла себя в руки. Встав из-за стола она схватила кувшин с водой, дрожащими руками налила себе полный стакан и залпом выпила. - Прошу прощенья… накипело…       Кое-как успокоившись, Грета вернулась за стол и разговор продолжился. При этом Игмар поспешил сменить больную тему и в дальнейшем разговор шёл в основном на более мирные темы. Говорили о школьных знакомых Игмара, его дворовых друзьях. Большинство уже находились в действующей армии. Несколько работали теперь уже на военных заводах, пара продолжала учёбу в университетах и имела отсрочку от призыва. Ещё несколько несли службу в полиции, в которую теперь так же устроиться ой как не просто. Набор почти прекратили, и чтобы устроиться в полицейское училище курсантом нужно сейчас иметь либо связи, либо большие деньги. Причём поступление не гарантировало, что тебя не выпрут из училища прямиком в действующую армию.       Но были и несколько человек среди его знакомых, которые скрывались от призыва. Где – самой собой неизвестно, но факт остаётся фактом. С началом всеобщей мобилизации они исчезли и в родных дворах их больше не видели. Родители, само собой, ничего не знали о том, куда подевались их чада. Об этом Грета поведала Игмару с не меньшим отвращением, чем о коллегах с работы, спасавших своих детей от фронта своими же телами. На этом Игмар решил, что пора заканчивать разговоры. - Ясно… Ладно, я пойду спать. Завтра мне нужно ни свет, ни заря быть на новом месте службы. Вот деньги на продукты для вас и Саилы.       Грета тут же вместе с Саилой отправили его в душ, а сами побежали стелить бельё едва ли не на перегонки. Едва они скрылись в его комнате, старшего лейтенанта попридержал за столом отец. - Завтра, как пойдёшь на службу, будь осторожен. В городе неспокойно по ночам. Даже несмотря на военные патрули, - тихо предупредил его Рейц.       Помрачнев, Игмар кивнул и пообещал быть осторожным. После чего направился в ванную. Напор воды в их доме был паршивым, но жаловаться было грешно. У них по крайней мере есть горячая вода уже радовало. Такое было не в каждом рабочем районе. Выйдя из душа, Игмар успел обдумать слова отца и перед тем как лечь спать, позвал его к себе в комнату. Там он распаковал чемодан и достал свой личный револьвер системы Мерца и три пачки патронов. - Пусть будет у тебя. На всякий случай. Как пользоваться не забыл ещё? - Поучи батьку детей делать, - шутливо погрозил сыну Рейц.       Взяв револьвер он секунду повертел его в руках, после чего откинул барабан, крутанул его, захлопнул, взял оружие двумя руками, прицелился в стену, взвёл курок, нажал на спуск. Раздался хищный щелчок. Крутанув оружие в руках, отец проворчал: - Почистить надо. Почему за оружием не следишь? - Не до того было. С тех пор как меня перевели, я его убрал в чемодан и не доставал. - Оправдывайся. Давай чистящий набор, пойду на кухню, займусь перед сном… - Это ещё что такое? – дверях комнаты стояла Грета и переводила взгляд с сына на мужа с револьвером в руках. - Так, на всякий случай мам. Мне будет спокойнее.       Грета видно хотела что-то возразить, но резко осеклась, после чего махнула рукой. - Ладно, лишним не будет. Спокойной ночи, сынок. - Спокойной ночи, мам. Пап. - Спокойной ночи, Игмар.       Родители покинули комнату, и старший лейтенант выключил свети и развалился на раскладном диване, служившем ему кроватью сколько он себя помнил. Через какое-то время в его комнату проскользнула Саила, отправившаяся в душ сразу после него. Осторожно усевшись на край дивана, она принялась вытирать и расчёсывать свои уже довольно длинные волосы. Наблюдая за её силуэтом на фоне окна, Игмар залюбовался и сам не заметил, как заснул.       Будильник зазвенел ровно в пол пятого утра. Мысленно ругаясь про себя, старший лейтенант выскользнул из объятий жены и принялся быстро одеваться. Закончив собираться, он нежно поцеловал проснувшуюся Саилу, после чего выскользнул из комнаты, оставив её досыпать. На кухне стоял характерный запах оружейного масла, а на столе лежала накрытая салфеткой тарелка с двумя бутербродами с маслом и кружка с чайным пакетиком. Чайник уже стоял на плите. Мысленно поблагодарив маму, Игмар быстро позавтракал, умылся и вышел из дома. На выходе из подъезда он вспомнил слова отца и остановился. Достав из кобуры табельный пистолет системы Койна, старший лейтенант дослал патрон в патронник, поставил оружие на предохранитель и убрал его в карман шинели, не выпуская из руки. Прикрыв глаза, он прощупал при помощи телепатии окрестности. Вроде ничего подозрительного, большинство людей ещё спало в своих кроватях. Лишь несколько искорок сознаний тлели в районе трамвайной остановки, да пара ранних прохожих спешили туда же. Никакой подозрительной активности. Только после этого, Игмар покинул подъезд.       На улице ещё было довольно темно. Во дворе горело несколько одиноких фонарных столбов, большая часть была потушена. В рабочих районах столицы и до войны с уличным освещением было не густо, а сейчас вообще швах. Экономят ресурсы. Быстро дойдя до остановки, старший лейтенант замер в ожидании трамвая, внимательно посматривая по сторонам. Немногочисленные люди, в основном пожилые женщины, о чём-то тихо беседовали, изредка украдкой бросая на старшего лейтенанта взгляды. Прикрыв глаза, Игмар прислушался к их мыслеобразам. Понятно… Спорят, почему это молодой офицер находится в столице, а не на фронте в Картии или Найзире, воюя с мятежниками? Одна из тёток была уверена, что он чей-то сынок или племянничек, и заботливый родственник уберёг любимое чадо от риска погибнуть в бою. Её оппонентка возражала, что сыночку таких родителей нечего делать в таком районе. Да ещё и ночью. А может, у него тут любовница?       Бррр. Бабские разговоры, чтоб их. Встряхнув головой, Игмар постарался отстраниться от их мыслей. К счастью, тут подошёл трамвай и люди оживились. Заняв свободное место, старший лейтенант уставился в окно. Ехать ему было прилично, но без пересадок, так что он успевал. По мере того, как трамвай приближался к центру города, за окном светлело. Причём пока ещё не из-за солнца. В более престижных и богатых районах на освещении не экономили. Несколько раз на глаза попадались военные патрули. А въезды на несколько самых роскошных улиц столицы, где располагались самые дорогие рестораны и магазины, а также дома аристократов, были перекрыты полноценными блокпостами. Старший лейтенант даже ощутил присутствие пары сторожевых големов. Понятно, на безопасности уважаемых людей экономить нельзя.       Невесёлые мысли Игмара прервала его остановка. Покинув трамвай, он огляделся по сторонам. Улица Цайра Мерсера. Название получила в честь учредителя и первого руководителя тайной имперской полиции. Её первая штаб-квартира располагалась именно здесь. Со временем тайная полиция разрослась и была разделена на три разных ведомства. Внешнюю разведку, контрразведку и собственно тайную полицию. И штаб-квартиры их также разместили на этой улицы, что лишь усилило её недобрую славу среди простого народа. И если чем занимались разведки было понятно из названия, то с тайной полицией было сложнее. Официально её главная задача была сформулирована как: «Борьба с внутренними врагами, покусившимися на власть короны». А под это определение могли попасть как и какие-нибудь студенты-диссиденты, так и высшие чиновники Империи, уличённые в расхищении денег короны. Кто из них чаще оказывался в застенках тайной имперской полиции, догадаться не сложно. И, понятное дело, все три спецслужбы Империи очень недолюбливали друг друга, постоянно конкурируя. В чём, собственно, и был замысел того императора, который это устроил.       Невольно задумавшись, Игмар не заметил, как к нему приблизился патруль. - Стоять! Предъявите документы!       Четверо солдат, возглавляемые младшим лейтенантом, преградили Игмару дорогу. Оружие все, за исключением офицера держали в руках, и не сводили со старшего лейтенанта настороженных взглядов. - Прошу.       Медленно, Игмар достал из нагрудного кармана удостоверение личности офицера и пропуск, выданный ему Центральным. Командир патруля быстро пробежал их глазами, после чего вернул их и спросил: - Где ваше оружие, старший лейтенант?       Только тут Игмар сообразил, что его пистолет до сих пор у него в кармане. А кобура на поясе пуста. Вот оно что. - В кармане шинели. - Почему нарушаем правила ношения оружия? - Слышал, что в рабочих районах неспокойно. Особенно по ночам. Вот, на всякий случай… - Сейчас вы не в спальном районе… - Ох.       Твою же мать… Делать вам нечего, нашли до чего докопаться, вояки хреновы. Демонстративно медленно достав пистолет из кармана, старший лейтенант переложил его в кобуру и застегнул её. Бросив при этом мимолётный взгляд на часы, Игмар помрачнел и бросил на младшего лейтенанта недобрый взгляд: - Я опаздываю на службу, младший лейтенант. Так что, если вопросов у вас больше нет, попрошу меня не задерживать. В противном случае, будете потом сами объясняться с моим начальством.       Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего командир патруля произнёс: - На первый раз устное замечание. Можете идти, старший лейтенант. - Служу Империи.       Оставив патруль позади, Игмар поспешил к своему новому месту службы. Пройдя чуть дальше по улицу, вскоре он остановился перед высоким зданием из тёмно-серого камня, с малюсенькими окнами и без каких-либо архитектурных излишеств. По сути, просто прямоугольная каменная коробка. Интересно, архитектора нормального не нашли, или это специально? Но зато даже не наделённый волшебным даром человек кожей мог почувствовать мощнейшие охранные чары, буквально пропитывавшие стены этого здания. Поднявшись по ступенькам крыльца, Игмар решительно постучался в единственную дверь, выходившую наружу.