Не как брата

— Я тебе говорил! Говорил! Миллион раз говорил! — то ли стонет, то ли кричит Диппер, ерошит волосы и обхватывает голову руками. Из глаз Мейбл падают слезы. Одна за другой оставляют соленые дорожки. Она дрожит, ее пальцы расправляют юбку. Ничего такого бы не случилось, если бы не случайно брошенная пара фраз, пара октябрьских ночей и руки, чертовы руки обоих. Он сам знает, насколько виноват. Она тут не причем. — Извини, Мейбл, — он садится рядом и целует ее в до жути горячий лоб, — Хочешь, мы уедем? — К-куда? — она запинается и сглатывает слезы, сердце бешено стучит, она никогда не видела Диппера таким серьезным и напыщенным. — Куда глаза глядят, — он чувствует холодок по спине и некую вину и неоткуда взявшуюся мораль вперемешку с ответственностью за родную сестру. Пайнс ощупывает взглядом комнату. Он ощущает себя лишним, кем-то чужим и его руки в последние несколько месяцев сами не свои. Он не опомнился вовремя, не опомнился, когда его губы потянулись к ее шее, не опомнился, когда простыня была запятнана кровью, не опомнился, когда все вокруг давно все поняли. — А к-как же родители? — Мейбл вытирает мокрые глаза рукавом колючего яркого свитера и смахивает упавшую с века ресницу. — Ты все еще думаешь о них? После того как они с нами обошлись? После того как они сказали, что мы им не дети? Опомнись, Мейбл, пока сплетни не стали явью, — он сделал многозначительную паузу, — Собирай вещи. Не бери много. — Д-да, — она встала с кровати и ее ноги подкосились. — Все будет хорошо, — сказал он вслед, прекрасно зная, что ничего уже не будет хорошо. Она сделала вид, что поверила его словам. Ей просто нужна поддержка. Диппер подошел к окну. Потихоньку смеркалось, бордовые краски одолевали чистый, нетронутый горизонт и перемешивались с кроваво-красными. На подоконнике фото родителей. Эти люди стали от них далеки, они не знали ничего, они не знали того, что происходит, никогда. Когда за стенами проявлялись первые предпосылки к этому, когда они не сказали что инцест — это плохо, когда они не сделали ничего, чтобы остановить скрипы кровати по ночам. Он швыряет на пол сделанную Мейбл рамку с каким-то нелепыми, такими неважными и отошедшими на второй план, сердечками и обрезками сверкающего шелка, и та разлетается в мелкие кусочки. Она слышит звон стекла, оборачивается и не говорит ни слова. Давно пора было это сделать. Ему хотелось винить во всем случившемся весь мир. Но вспоминал, кто в этой истории главный злодей, кто испортил все, кто опозорил их семью. Зарывал свою могилу черной землей, скрывая свои настоящие чувства и отыгрываясь на остальных. Отдавал всю нежность ей, становясь холоднее льда. Он скучал по тем дням, когда все заканчивалось лишь невинным поцелуем в щеку, объятьями, пахнущими вареньем и мятой, рассматриванием облаков и мечтами о светлом будущем. Слишком скучал. — Пойдем. Я ни секунды не хочу здесь больше оставаться, — она едва успела застегнуть чемодан с дурацкими наклейками. Дома какие-то вечные звуки помех, как в расстроенном радио. Как же ему это надоело. Белые стены давили. Слишком давили. Он берет с крючка ключи от машины, так удачно оставленные отцом. Они уедут далеко. Так далеко, что никто их и не найдет. Как будто кто-то будет искать. Глаза Мейбл опустели. Она смотрела вдаль, пытаясь не расплакаться снова. Он поджал тонкие губы.

~

— Эм, Диппер, что ты делаешь? — произнесла Мейбл, укладываясь на заднем сидении. — Пытаюсь отыскать палатку, — что-то грохнуло в багажнике. — В салоне хватит места на двоих, — она завернулась в плед от холода. — Ты знаешь, что я имею ввиду. Нельзя. Уже поспали вместе, — сестра падает лицом в подушку и вздыхает. — Я без тебя не усну, — она прокручивает те ночи в голове и спрашивает себя, почему ими так не дорожила. Он не обнаруживает в багажнике никакой палатки, даже дырявой. Лишь маленький розовый блокнот в блестках и с надписью «Секреты» пятилетней давности. Он открывает первую страницу и читает. Два предложения впечатываются в голову и раздаются эхом. «Я люблю тебя, Диппер. Не как брата». Сомкнутые веки. Густые ресницы. Судорожные объятья. Взгляды в темноте. Никогда не оставит ее.