Не вмешиваться

Северус решил пропустить обед — вот еще лишний раз на все эти лица смотреть! — и вместо этого занимался духовным насыщением. Он нашел себе укромное местечко в коридоре на четвертом этаже, где читал книгу по Гербологии. Полезно, да и лишние мысли в голову не лезут. Там-то его и нашла Лили. Она с минуту не знала, как подойти, но время обеда неумолимо кончалось, а потом возможность поговорить вряд ли представится. — Я знаю, что ты сделал, — наконец сказала она. Северус поднял голову и посмотрел на девушку. — Понятия не имею, о чем ты, — безжизненным тоном ответил он. — Это было… это было благородно с твоей стороны. Я не ожидала от тебя такого поступка. — Это что-то меняет? — Снейп мысленно проклинал себя за резкость, но в последние дни он слишком много нервничал и это давало о себе знать. А тут еще Лили… Он когда-то часами думал о том, как снова завязать с ней дружбу, но теперь только злился. Надо же, когда ему было плохо, она обижалась, а тут пришла. И все почему? Правильно, потому что он спас этого гриффиндорского нахала, которого по-хорошему следовало бы добить, чтобы не мучился и не мучил других. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что я очень благодарна тебе за это. Думаю, и Джеймс был бы благодарен, если бы знал, — сказала Эванс. — Я еще сто раз пожалею об этом, — пробормотал Северус. Он неожиданно для себя осмелел. Раньше и заикнуться не посмел бы о некоторых вещах, а теперь готов был высказать все. Снейп одернул себя, чтобы не наделать глупостей. То, что пару дней назад перед его носом захлопнулась очередная дверь, еще не было поводом пускаться во все тяжкие. А хотя… — Джеймс перестал бы тебя преследовать. — Эванс, ты серьезно? — слизеринец нервно усмехнулся, с удивлением отметив, что подошел опасно близко к теме-которую-нельзя-затрагивать и ни разу не покраснел. — Ты правда не понимаешь. Мне плевать на все это с Астрономической башни. Всего год и мы с Поттером больше не будем мозолить друг другу глаза. И с тобой тоже, — Северус вздохнул. — Черт, я точно об этом пожалею… — Почему? — Лили нахмурилась. — Уже не важно. Послушай, ты не разговаривала со мной год и… и продолжай в том же духе. — Северус, я переживаю за тебя, — девушка подошла ближе и прикоснулась к его волосам.- Ты очень сильно изменился. — Ты за всех переживаешь. Как он, как профессор, — буркнул слизеринец. Что-то в нем в этот момент сломалось — он смотрел в зеленые глаза и думал, что им обоим всего по семнадцать, еще можно все изменить. Он ведь так хотел, чего же теперь. Пора взять и сказать ей, а там пусть сама думает. Все лучше чем бегать за… Северус задавил эту мысль на корню и встал с подоконника, оказавшись напротив Лили. Она была такой идеальной, так удивленно смотрела, приоткрыв рот, что стало даже как-то неудобно — ну как он, такой нескладный и никому ненужный, может еще ставить ее перед выбором? — Нюниус. Отойди от моей девушки, — раздался голос Джеймса. Северус вздрогнул. Кто же знал, что этот олень так быстро встанет на ноги? — Отвали, Поттер, — сказал Снейп. В следующий момент Джеймс схватил его за мантию и оттащил от Лили. — Какого черта? — он навис над Северусом, но тот и не подумал отступить, наоборот держался гордо и прямо. — Я думал, ты усвоил урок. — Да прекратите вы оба! — Лили встала между парнями. — Почему вы просто не можете уже забыть о своей вражде? — Потому что он — Пожиратель смерти, который ничего хорошего не замышляет? — прошипел Джеймс. — Потому что он — неотесанный придурок, который вечно подозревает меня черт знает в чем? — Северус понизил голос и прищурился — Или потому, что он ревнует? — Что? — Лили беспомощно посмотрела на Поттера. Тот выдохнул и прикрыл глаза, даже не пытаясь оправдываться. — Потому что он постоянно указывает мне на мои недостатки, опуская меня ниже плинтуса, но все равно ревнует. Расслабься, Поттер, я вне игры, — Северус поднял руки.- Всегда был, если честно. Он развернулся и быстрым шагом ушел прочь, жалея, что не может трансгрессировать или просто провалиться к черту. Что ж, хоть и не совсем прямо, а правду он все же сказал. А там уже ей выбирать, хотя — эта истина совершенно очевидна — она даже не задумается над другим вариантом. — Так и о чем он говорил? — спросила Эванс, уперев руки в бока. Джеймс вздохнул и погладил ее по щеке. — Солнце, ты самая умная девушка из всех, что я знаю, но как ты могла не заметить, что он на тебя с первого курса смотрит влюбленными глазами? — Мы же просто друзья… — тихо сказала Лили, сделав шаг назад. Ее глаза были просто огромными от неподдельного шока. — Как говорит Сириус: «Эта фраза разбила сердца многим парням», — философски ответил Поттер. — Ты сама решай, что с этим делать, но на твоем месте я бы уже дал ему хоть какой-нибудь ответ. Ну, Эванс, ты чего? — он подошел к девушке, уронившей лицо в ладони. — Со всеми случается. «Только не с ним», — с горечью подумала Лили. Она слишком хорошо знала Северуса, чтобы суметь заткнуть проснувшуюся совесть. Она поговорит с ним, обязательно, когда найдет нужные слова, потому что со Снейпом ошибки стоят слишком дорого. Может, еще все и наладится. Только Джеймсу о том, кто его спас, она рассказывать пока не станет — Северус вряд ли этого хотел бы. А Снейп дошел до пустого класса, запер дверь и с силой ударил кулаком по парте, срывая злость. Он был готов убить кого-нибудь, чтобы больше не было этого состояния подвешенности. Надо же, Лили с ним заговорила… полгода назад было ясно, что он окончательно и безвозвратно стал плохим человеком, а теперь вот стало казаться, будто все еще можно повернуть вспять. Никаких пыток и убийств. Он просто будет на ее стороне. На стороне профессора. И научится также улыбаться и говорить всякую чушь, и рядом постоянно кто-то будет. Да ни лешего. Он снова стукнул по парте, не обращая внимания на кровоточащие костяшки. Никогда, никогда, никогда так не будет. Потому что кем бы он ни был, он им все равно не нужен. Так уж лучше быть одиноким, но хотя бы пойти по своему пути, чем быть одиноким и жалким притворщиком. И больше он никогда ни к кому не привяжется. *** Гарри ждал разбирательства по поводу того, что произошло с Мародерами. Когда его вызвали в кабинет директора, он ничуть не удивился и был уверен, что знает, о чем пойдет речь. Правда, профессор Рид не ожидал увидеть в кабинете помимо директора еще трех человек. Первым был Аластор Грюм — еще не «Грозный глаз», потому что оба глаза у него были на месте и в протезе он не нуждался. Шрамов на лице, правда, уже в то время было достаточно. Гарри при взгляде на него ощутил примерно то же, что первое время чувствовал к Снейпу — благодарность и чувство вины. Аластор тоже погиб, тоже героически и во имя победы. Только Северуса еще вроде бы можно спасти, а тут уже все решено. «А тело так и не нашли», — напомнил внутренний голос. Гарри решил поразмышлять над этим позже, а пока заинтересованно рассматривал двоих незнакомцев, мужчину и женщину в возрасте. Они смутно кого-то напоминало. Гарри покопался в памяти и вспомнил первый курс и зеркало «Эиналеж», отражавшее его семью, которую он никогда не знал. Это были Поттеры. Любящие родители, обожавшие своего единственного ребенка, что, несомненно, сказалось на его воспитании. — Здравствуйте, — вежливо сказал профессор Рид, глядя на своих дедушку и бабушку. Они не казались слишком старыми, хотя Гарри знал, что до того рокового Хэллоуина они не доживут. Оба обладали какими-то чертами, которые были присущи и Джеймсу, и Гарри. У мужчины были такие же скулы, у женщины — форма губ, и еще много-много деталей. — Это и есть наш преподаватель Защиты, — сказал Дамблдор, заставив Рида вернуться к реальности и задуматься. Он предполагал, что Поттеры могут захотеть получить объяснения по поводу того инцидента и предъявить претензии, к профессору, который не уследил, не предотвратил. А вот Грюм… если учесть, что уже тогда он был аврором, его присутствие здесь могло означать неприятности. Непростая ситуация. — Я Юфимия* Поттер, а это Флимонт, мой муж. Мы… мы вам так благодарны! — миссис Поттер подошла к остолбеневшему Гарри и пожала ему руку. — Спасибо вам за Джеймса. — Вы простите его, — сказал мистер Поттер. — Он бывает импульсивным и часто поступает опрометчиво. — Как и я в его возрасте, — профессор Рид махнул рукой. Напряжение никуда не ушло, но стало меньше. По крайней мере он перестал размышлять над тем, как бы сбежать через окно, повторив маневр Снейпа. — Знайте, мы в долгу перед вами… — начала было мать Джеймса. Гарри остановил ее. — Не стоит. Я не сделал ничего из ряда вон выходящего. Вы уже навестили сына? — Конечно. Сегодня он покинул Больничное крыло, а мы захотели встретиться с вами. Сейчас мы уйдем, — ответил Флимонт. — Еще раз спасибо вам. Знайте, в трудную минуту вы всегда сможете обратиться к нам. — Да не стоит… — профессор вздохнул. — Я просто выполнял свой долг и я рад, что смог помочь мистеру Поттеру, он один из моих любимых учеников. Очень способный мальчик. После недолгого обмена любезностями в этом духе Поттеры ушли. Гарри остался с Дамблдором и Грюмом, который до этого не проронил ни слова. Снова появилось нехорошее предчувствие. Профессор уже начал мысленно прикидывать, в чем может быть проблема. О документах узнали? О крови единорога? О Снейпе? Или — Мерлин! — о том, откуда он пришел? А может быть еще хуже — решили обвинить в том, чего он вовсе не совершал? — Выпейте чаю, — любезно предложил Дамблдор, — и присаживайтесь. Мы хотели бы с вами поговорить. Это Аластор Грюм, он аврор. Теперь директор не был похож на чудака, сразу было ясно, что этот человек — величайший Светлый маг и глава Ордена Феникса. Гарри понял, что из кабинета он просто так теперь не выйдет. Чай на всякий случай пить не стал, только чуть пригубил — он еще помнил, чем заканчивались «чаепития» у Амбридж! — Знаменитый аврор, — сказал профессор и кивнул Грюму. — Слышал о вас. Ох и в непростое же время вам приходится работать. — Я тоже о вас слышал, — Аластор усмехнулся. — Говорят, вы неплохо себя показали в бою. А еще говорят, вы не любите Пожирателей. — Допустим, — Гарри кивнул. У него закралось подозрение, что все это как-то связано с Орденом. — А не хотели бы вы посвятить себя борьбе с ними? — предложил Грюм. — Не собираюсь идти в аврорат. Это не мое место, — спокойно ответил профессор Рид, сказав чистую правду. — Я предпочитаю сохранять нейтралитет и оставаться свободным от чьего бы то ни было влияния — в наше время слишком много манипуляторов развелось, не находите? Прошу простить меня, но в военные дела я вникать не собираюсь. Вы же знаете, что на этой войне даже разум человека не является надежным вместилищем для информации — а уж мой в особенности. — Но вы вступили в бой. Вы поставили себя под удар, — сказал Дамблдор. — Я всего лишь попытался восстановить равновесие. Я не собираюсь больше вмешиваться в эти дела, покорно благодарю, — Гарри на миг запнулся, едва не сказав об Ордене Феникса. Вот это была бы серьезная ошибка. — В таком случае у меня есть вопрос, — Грюм прищурился. — Не можете ли вы дать объяснение тому чуду, которое вытащило Поттера с того света? — Вряд ли. Просто иногда справедливость торжествует, хотя чаще всего нет, — Гарри пожал плечами, как ни в чем ни бывало. — Если есть претензии по поводу этого, то пусть Поттеры их предъявят, это все же их ребенок. — Нет, что вы, что вы, — Дамблдор покачал головой. — В жизни волшебника всегда есть место чуду, не так ли? — Вы простите меня, директор, но мне сейчас надо бы проверять эссе семикурсников. Сами понимаете, детям экзамены сдавать, нужно успеть повторить как можно больше, а я и так эти эссе задержал на три дня. Могу я идти? — спросил Гарри. Альбус к его великой радости кивнул. Через минуту профессора Защиты как ветром сдуло. — И что вы думаете по этому поводу? — спросил Грюм. — Что он из себя представляет? — Интересный человек, — Дамблдор задумался. — Совершенно точно соблюдает нейтралитет и держится за свою независимость. Раз уж выбрал этот путь, с него уже не сойдет. Способный. — Это да, — Аластор хмыкнул. — Характер есть, по глазам видно. Жаль, что не согласился, хорошее было бы приобретение. Но мальчишки его тоже чего-то да стоят. Поттер хорош, да и Блэк с Люпином неплохи. Если с ними поработать, можно больших результатов добиться. А четвертый их… как его там? Петтигрю вроде, да? Не наш человек. Знаем мы таких, ни ума, ни фантазии. — Ты удивишься, узнав, на что иногда способны люди без фантазии, — пробормотал Альбус.