Не вмешиваться

У Северуса Снейпа ужасно болела голова. Слишком много звуков. Крики, ругательства, проклятия — некоторые в его адрес — шепотки за спиной, злорадные усмешки, стоны… Хуже этого могла быть только тишина кабинета, куда он сбегал, когда становилось совсем невыносимо. — Замолчите, просто замолчите, — пробормотал Снейп, стоило портретам на стенах начать говорить. Не мог он раскланиваться со всеми этими покойниками. Хотелось хотя бы час побыть самим собой — у него кроме этого часа больше ничего и не было. С одной стороны недовольный Темный Лорд, с другой — Поттер, которого надо контролировать, за которым надо присматривать. А еще школа, Отряд Дамблдора, Кэрроу… И где-то между всеми ними стоит он, Северус, и у него всего одна голова и две руки. Естественно, в единственный выдавшийся свободный час его тоже не оставили в покое. Кто-то очень настойчиво пытался пробиться в заблокированный камин. Снейп выждал минуту, надеясь, что незваный гость передумает, но тот настойчиво пытался достучаться до него. Пришлось открыть доступ. Из камина вышел гоблин. Северус удивленно выгнул бровь, безмолвно спрашивая, что Гринготтсу нужно от него. Мысленно он уже прикидывал, где найти время для решения еще одной проблемы. Может, сократить сон еще на час? Правда, тогда останется всего четыре часа, чего ему было катастрофически мало, но недельку на зельях продержаться можно… — Северус Снейп? — спросил гоблин, будто директора Хогвартса не знал в лицо весь Магический мир, включая диких кентавров. — Да. Что вам угодно? — Вы получили наследство, поздравляю, — сухо сказал гоблин. Северус даже опешил. Вот этого он ожидал меньше всего. Родственников у него не осталось, а кто-то посторонний вряд ли пожелал бы что-то ему оставить. Разве что проклятую или отравленную вещь, чтобы убить. Были прецеденты. — От кого? — спросил Снейп. — В завещании некоего Нейтана Рида указано, что в этот день, 20-го сентября 1997-го года, это должно быть передано вам, — гоблин протянул ему что-то, обернутое в ткань. Уже признак того, что трогать это не стоит. Имя… Северус никак не мог сообразить, кто это. Он никогда не опускался до того, чтобы применять к себе Обливиэйт — просто не вспоминал о некоторых вещах. Эти воспоминания были так хорошо подавлены, что Северус с первой попытки даже не сумел преодолеть барьер, который мешал ему вернуться к прошлому. Потом внезапно осенило. Конечно. Его последний относительно спокойный год перед тем, как жизнь погрузилась во мрак. Его последний… друг? Его профессор. — Он умер? — осторожно спросил Снейп. Сколько лет должно быть Риду? Сорок с лишним? Где он пропадал столько лет? Почему вспомнил бывшего ученика? — Неизвестно. На этом моя задача выполнена, прощайте, — сказал гоблин и отправился обратно. Видимо, даже гоблины, которых интересовали только деньги, презирали нового директора Хогвартса. Но Северусу было все равно, он без сил опустился в кресло и только тогда заметил, что сердце бешено колотилось, а дыхание участилось. Одна из самых странных загадок в его жизни. Профессор. Снейп давно смирился с тем, что никогда больше его не увидит и не узнает его секрет. Он похоронил тот год глубоко в своей памяти и никогда не вспоминал — к чему травить душу? А тут это наследство, да еще в такое время. Северус сначала хотел отложить его куда подальше, но интерес взял верх. Он вздохнул, поддел кончиком палочки ткань и увидел шкатулку. Несколько проверок показали отсутствие на ней проклятий и чар — а Снейп не удивился бы, если бы бывший профессор посмотрел со стороны на его деяния и решил покарать. Глубокий вдох, выдох и щелчок крышки. Северус увидел пергамент и фиал. Письмо? Странно. Стоило столько возиться, чтобы послать письмо. Или, быть может, какой-то документ, трактат или что-то в этом духе? Нет, слишком новый. Снейп решительно ничего не понимал. А фиал? Воспоминания? Что ж, гадать можно было хоть до утра, а прочесть письмо — прямо сейчас. Северус взял его в руки, подавляя желание бросить в камин, и медленно развернул… Гарри после долгих размышлений все же переписал письмо и поменял дату открытия шкатулки, завещанной Северусу. Он объяснял это себе тем, что лучше будет дать Снейпу больше времени на решение проблемы. А на самом деле… на самом деле он хотел подарить профессору надежду. Никто не должен был справляться со всем этим в одиночку и даже не знать, чем все закончится. У Гарри перехватывало дыхание, когда он думал о том, как Снейп прожил тот год в Хогвартсе. Притворялся своим с Пожирателями, был ненавидим теми, на чьей стороне на самом деле сражался, еще более одинокий, чем обычно. Хотя бы право знать, чем все закончится, он заслужил, раз уж больше ничего хорошего Гарри Поттер ему принести не мог. А письмо было длинным. Северус только вздохнул, медленно разворачивая пергамент. «Здравствуй, Северус. То есть, здравствуйте, профессор Снейп», — было написано в самом верху. Почерк показался очень знакомым, и Северус вскоре понял, почему. — Мерлин всеблагой, быть не может, — прошептал он. — Северус, мальчик мой, а что случилось? — поинтересовался портрет Дамблдора. — Альбус, да как вы… — Снейп умолк, не найдя слов. Кадровые решения директора ему всегда казались странными, но взять на работу путешественника во времени? Сделать Поттера профессором?! Пергамент выпал из ослабевшей руки. Снейп посмотрел на него, как на ядовитую змею. Он потер виски, потом резко схватил письмо и еще раз посмотрел на первый абзац. Нет, все верно. Поттер. Легко узнаваемый почерк и манера изъясняться. Прежде чем продолжить чтение Северус налил себе умиротворяющего бальзама и выпил — как оказалось, это было очень верным решением. Там было описано, как Поттер оказался Ридом — профессор даже почти не удивился. А затем шло описание мая следующего года… Что ж, он давно свыкся с мыслью, что может не дожить до конца. Правда, никогда не думал, что Поттер будет пытаться его спасти. Гарри все предусмотрел — оставил даже воспоминания о той ночи и свои заметки о хроновороте, давая бесконечно много шансов что-то придумать. «Вы всю жизнь умудрялись всех переиграть. Надеюсь, сможете и в этот раз. Спасибо вам за все, особенно за то, что терпели меня все эти годы и спасали. Надеюсь, я увижу вас еще раз, мне многое надо сказать», — писал Поттер. Надеялся он! Северус впервые за прошедшие несколько месяцев отпустил себя и перестал сдерживать эмоции. Повод был достойный, разве может что-то поразить сильнее, чем откровения Поттера? А там, Мерлин, еще и воспоминания были… После просмотра воспоминаний Северус много, очень много думал. Никак не мог поверить, что вот этот нелепый, наивный мальчишка, которого на каждом шагу нужно спасать, мог стать тем самым профессором. Да, много лет спустя Снейп прекрасно видел, что тот, кого многие из них тогда боготворили, был явно неопытен и допускал ошибки. Северус знал, что является одной из таких ошибок. Сам он так ни разу не оступался, никого к себе не привязывал, потому что знал, чем это в итоге заканчивается. Его многие недолюбливали, но зато он уж точно никому и никогда не разбивал сердце. Да, Рид был неидеален, а Поттер был героем, но как, как они могли оказаться одной и той же личностью? Снейп еще мог допустить, что Гарри будет всех спасать и защищать — что поделать, вредная привычка. Даже, возможно, вступится за того, кто ему кажется самым несчастным и обделенным, ведь он слишком многое успел узнать о Северусе перед своим путешествием в прошлое. Но чтобы сидел часами в лаборатории, в скучной, никому не нужной лаборатории, и развлекал Снейпа? Чтобы… нет, о некоторых вещах вообще вспоминать не стоит. И как ему в глаза смотреть после всего? Поттер ведь ненавидит Северуса, что, кстати, несколько осложняет выполнение последнего пункта плана Дамблдора. Ах да, ему ведь оставили воспоминания. Все уже давно расписано, осталось только сыграть свою роль. И еще попытаться не умереть. Снейп все никак не мог разложить это по полочкам. В итоге он решил сделать то, чего делать уж точно не стоило. Поэтому в десять часов вечера некоторые обитатели школы видели, как ее директор, еще более бледный и грозный, чем обычно, направляется в один из заброшенных классов. Снейп медленно закрыл за собой дверь, чувствуя себя так, словно оказался в капкане. Он дошел до последней парты, сел за нее и закрыл глаза, понадеявшись, что знакомые тактильные ощущения пробудят нужные воспоминания. В собственный разум Северус погружался осторожно, старательно избегая некоторых мыслей. Ему шестнадцать, на руке горит свежая метка, на столе лежит уже немного потрепанный учебник по Зельям. Первый урок Защиты в этом году. Где-то там, впереди, Мародеры громко смеются, мешают читать. Он склоняет голову, так что пряди волос завешивают лицо, щурит глаза, смотрит на рыжую макушку. Эванс. За лето почти не изменилась. В глазах чуть щипает, потому что… он ждал ее, до последнего ждал, что она появится, когда было совсем невмоготу. Вдох, выдох, палец скользит по строчкам, мысли постепенно уходят от опасной темы. Полная чушь этот рецепт, а автор скупердяй — очевидно же, что в это зелье нужно добавить на три унции златоцветника больше. Нужно исправить. — Мистер Снейп, поясните мне, пожалуйста, зачем вам нужен учебник по Зельеварению на уроке ЗОТИ? Он выпрямляет спину и смотрит в светлые глаза профессора. Отвечает резко и прямо. Профессор (как его зовут-то?) складывает руки на груди и смотрит поверх очков, но Снейп на это не покупается, он видит, что во взгляде нет злости и раздражения. Новенький выше того, чтобы беситься из-за наглых подростков, так просто его не возьмешь. Гарри. Это совершенно точно был Гарри, его выдавали жесты и движения. Северус неплохо успел изучить Поттера — невозможно ошибиться. Одно воспоминание тянуло за собой многие другие. Северус перебрал в уме все и за некоторые вещи ему было откровенно стыдно. С высоты своего опыта он понимал, что возникшая между ними симпатия была естественна. Глупый мальчишка просто откликнулся на первое же проявление внимания к нему. А Поттер… кто разберет, что творится в голове у этого гриффиндорца? Снейп восхищался им. Он даже не задумывался, что профессор в своей безбашенной смелости был похож на Джеймса — потому что на самом деле ни капли они не похожи. Северус чувствовал, как медленно сходит с ума, в те времена он еще не умел контролировать себя достаточно хорошо. Может, ему всего лишь казалось, но профессор… тоже восхищался им. Преподаватель с десятилетним стажем, Снейп теперь знал, как это называется. Педагогическая ошибка. Никогда, никогда учитель не должен переходить грань со своими студентами. Но Поттер был не виноват. Впервые в жизни Северус не винил его во всех смертных грехах, потому что каким бы взрослым и мудрым ни казался ему тогда профессор, он недалеко ушел от того Гарри, который сейчас отчаянно рвется в бой, невзирая на любые препятствия. «Что я могу еще сказать? Вы присматривайте за мной, профессор. И простите. Тот семнадцатилетний Поттер дурак, ничего не понимает. Да и теперь я вряд ли стал умнее, но зато уже кое-что соображаю. Наверное.» У него сильные руки. Были. Северус думает, что появись профессор чуть раньше, все могло бы быть иначе. Тогда, наверное, не пришлось бы… много чего не пришлось бы. Но он и так рад. В кармане лежат так и не возвращенные перчатки. Они согревают, когда внутри в очередной раз все леденеет. Можно представить, что кто-то родной и близкий держит за руку — это ложь, на самом деле они все его оставили. Седьмой курс. Лили его игнорирует. Рид словно сквозь землю провалился. Северус не вспоминает, упорно делает вид, словно та книга на полке взялась сама, и больше не предается глубоким размышлениям на Астрономической башне. О чем тут думать? Последний рывок — и со школой покончено. А там все будет иначе, и он будет не мальчишкой в старом тряпье, он будет одним из самых талантливых зельеваров, уважаемым человеком, никому и в голову не придет его дразнить. А перчатки в кармане греют руки, хотя он и не вспоминает, как они там оказались. *** Северус наблюдал за ним. Поттер был отчаянным, уставшим и загнанным. В нем был стержень, который не позволял сдаться, когда все шло из рук вон плохо, и все же он был мальчишкой. Не Ридом. Северус отсчитывал дни, все ждал, когда же произойдет этот порыв. Должно же было что-то его изменить? А время шло быстро, слишком быстро. Наверное, не знай Снейп, когда и чем все закончится, год обернулся бы вечностью, но Гарри определенно понимал, что делал, когда писал ему письмо. Не нужно было гадать и ждать. Второе мая. Они победят. Нужно только дотянуть — пытаться смягчить удар по Хогвартсу, помочь Поттеру, терпеть косые взгляды и делать вид, будто он глух и не слышит оскорблений. Он тогда, сразу после получения письма, был не в себе, за завтраком все заметили. Коллеги злорадствовали, думали, это ему в кресле Дамблдора кусок в горло не лезет. А у него в голове застряли три слова: мальчик снова выжил. Северус никогда не верил в рассказы про «вторую молодость», но у него в сентябре 97-го открылось второе дыхание. Запасы успокоительного стояли нетронутыми, работа спорилась и можно было спать по четыре часа, как в семнадцать лет. Больно было лишь от того, что он не знал, как поступить с собой. Он ненавидел жалеть себя, но вот того человека на полу Визжащей хижины было жаль. И Поттер такой бестолковый над ним, носится кругами, не знает, что делать — и ненавидит, и неловко ему за то, что позволил умереть. Может, из-за этой неловкости он тогда столько потакал слабостям одного своего студента?.. Вопрос о выживании был не таким уж и сложным. Если посмотреть со стороны — типовая задача. Имитация смерти, глупости какие, любой шестикурсник знает, как это провернуть. Все было бы намного проще, если бы вместо него там умирал кто-то другой, а так он был очень не уверен, что хочет себя спасать. Северус не замечал за собой суицидальных наклонностей, но… дальнейшее существование представлял себе смутно. Ну, может быть, удастся доказать всем свою невиновность, что наверняка будет хлопотно и непросто. А дальше?.. Всем же неудобно будет. Неловко. И ему прежде всего, потому что ему тут не будет места. Разве что уехать из страны… Северус к своем ужасу не смог даже вспомнить, о чем он мечтал в детстве. Это было одно из тех воспоминаний, похороненных глубоко-глубоко внутри. Пожалуй, даже глубже, чем та рождественская ночь, когда глупый мальчишка, впервые узнавший, что значит служение Темному Лорду, зачем-то явился к своему профессору. Да и сама возможность изменить судьбу все чаще вызывала сомнения. Поттер вполне мог ошибиться, что если такой резкий поворот изменит все слишком сильно? В октябре, когда Северус бился над решением этой задачи, профессор Рид снова о себе напомнил. — Директор, вас через камин вызывают, — пропищал домовик. Снейп тогда как раз мучился над сметой, прикидывая, чем бы пожертвовать, чтобы купить побольше лекарств. С этим директорством совершенно не оставалось времени на лабораторию, а ученикам как никогда были нужны зелья. — Скажи, что я занят пытками гриффиндорцев, — буркнул Северус. — Это срочно. Он так сказал. — Да будь там хоть сам Мерлин! — директор Хогвартса ударил кулаком по столу. — Ладно, Мордред с ним, только быстро. Он спустился в кабинет и открыл камин. Из камина вышел высокий незнакомец в мантии с глубоким капюшоном. Северус цепким взглядом отметил, что тот хромает, причем хромает как-то подозрительно знакомо… О нет, это был не Мерлин, это была еще одна известная всем личность. — Ну здравствуй, директор, — громыхнул узнаваемый голос. Снейп прикрыл глаза, а когда открыл их, его гость уже снял капюшон. — Я думал, вы мертвы, — Северус мотнул головой. — Хотя, чему я удивляюсь? Дурдом. Ну и зачем вы пришли, Аластор? Хотите отомстить? Пожалуйста, я сейчас даже без палочки. — Сядь, Снейп, — Грюм опустился в кресло. — Я знаю, как все было на самом деле. Спасибо доброму человеку, надоумил. — Кто? — спросил директор, хотя и так знал. Кто еще, кроме этой недоделанной матери Терезы мог такое провернуть? — Один аноним, — Грюм усмехнулся. — Думаю, ты лучше меня его знаешь. А ведь я говорил Альбусу, что такие просто так со сцены не уходят… но это я отвлекся. Так вот, я бы не поверил, если бы его слова не были так похожи на правду. Действительно, доверять Флетчеру не стоило. Из-за этого проходимца пришлось уйти в подполье. А раз с Наземникусом наш дорогой профессор оказался прав, то и в тебя я верю, — он внимательно посмотрел на Северуса. — Снейп, ты не думай, я настоящий. Тебе не кажется. — Сильно заметно, что я не уверен в своем психическом здоровье? — Снейп скривился. — Отлично. Хотя бы вы отказались от героической гибели. — Знаешь, а я ведь много размышлял над этим, — Грюм ухмыльнулся. — Думал, что от смерти бегут только трусы. Он мне советовал зайти к тебе, но я считал, что не доживу до этой встречи. А потом решил, что живым больше пользы принесу. — Что же, если пользы никакой, то и умереть можно? — спросил Северус. — Нельзя. Пока есть такой человек, который тебя ждет — нельзя, — Грюм пристально посмотрел на Снейпа. — А раз пишет письма, значит, ждет. Кем бы он ни был. — Может, он просто чокнутый гриффиндорец, которого хлебом не корми, только дай подвиг совершить, — Северус фыркнул. — Ладно, раз уж вы жаждете приносить пользу, мне как раз нужны лишние руки, а у покойников времени много. Так они и сговорились. Стало еще легче. Появилась бездна лишнего времени, так что иногда Северус отправлялся подышать свежим воздухом в лес — не в Запретный, чуть дальше. Обычно он наблюдал издалека за Поттером. Со временем перестал искать в нем того, другого, начал привыкать к тому, что есть. И был действительно рад, что не придется посылать его на смерть. Не то чтобы он перестал недолюбливать Гарри, но это знание было действительно хорошим подарком. «Вы не волнуйтесь, из проруби меня Рон вытащит. И да, от Малфоев я тоже сбегу…» Можно было дышать полной грудью, не обращать внимания на всякие мелочи. Ну и что, что косятся и проклинают? Когда это его волновали другие люди? Конечно, проблем по-прежнему было предостаточно, но теперь Северус был не один. Портреты Альбуса и Финеаса ему и до этого оказывали психологическую поддержку, но иметь в помощниках живого человека все же лучше. Кстати, Дамблдор «воскрешению» Грюма почти и не удивился. Видимо, портреты как-то иначе воспринимают внезапные возвращения с того света, ну или просто мастерски не подают виду. А задержаться после победы стоило хотя бы затем, чтобы узнать, что там этот мальчишка хотел сказать и когда он успел так измениться. Ну и разобраться, что же все-таки было вначале: курица или яйцо? Профессор Рид или профессор Снейп — кто из них кого придумал? Решение задачи было простым.