Не вмешиваться

Профессора Рида по вечерам всегда можно было найти в библиотеке. Он уже перечитал все, что только нашел об истории Хогвартса, но о часах ничего интересного не было. Просто обыкновенные часы, ничего больше. Иногда по ночам он приходил туда, где находилась последняя ниточка, соединявшая его с домом, и рассматривал сложный механизм, иногда даже зарисовывал детали, только это не дало ровным счетом никакого прогресса. А ведь прошло уже несколько недель с начала учебного года! Гарри учил детей, и у него вроде бы неплохо получалось. Поначалу ребята все пробовали нового профессора на зуб, но быстро поняли, что его так просто не проймешь. Начались первые контрольные, и даже самые упертые начали учиться. К тому же, профессору Риду удалось показать детям несколько любопытных существ вроде боггартов и пикси, благо сам он не так давно учился и помнил свои лучшие уроки ЗОТИ. Однажды он услышал, как Люпин сказал Сириусу, что он проводил бы Защиту от Темных искусств точно также. Неудивительно, если учесть, что Гарри в чем-то брал пример и с него. При виде Люпина почти перестало сжимать горло. Перестали приходить мысли о том, что вот он, такой милый и юморной мальчишка, спустя энное количество лет грязный и оборванный будет лежать на руинах Хогвартса рядом с любимой женой. Гарри перестал по ночам рвать подушки зубами и кричать от невыносимой боли. Понадобилось всего семь недель, какая малость. И Снейп тоже… профессор Рид честно пытался и с ним наладить отношения, но Северус был невероятно упрямым. И при том умным. Ему действительно не было необходимости тратить время на уроки, он и так почти все знал, но это же был не повод так себя вести! В итоге со Слизерина летели баллы. Справедливости ради стоит отметить, что и Гриффиндор часто лишался баллов на ЗОТИ, потому что один Поттер мог накуролесить, как целая группа, а вместе с Сириусом они вообще могли за день потерять столько же баллов, сколько весь факультет. Впрочем, профессор Рид также справедливо присваивал баллы за верные ответы. Здесь отличалась Лили, и Гарри гордился ею. Лили Эванс определенно знала, что является любимицей нового профессора, потому что в тот день подошла именно к нему. А может, просто он оказался ближе всех — в конце концов, не один Рид ценил эту умную девушку. — Сэр, у меня к вам просьба, — сказала Лили, глядя на него своими невозможно зелеными глазами. — Постараюсь помочь. Выкладывайте, — сказал Гарри. — Я хотела бы почитать одну книгу о Защитных Чарах, но она находится в Запретной секции. Не могли бы вы выписать мне разрешение? — Извините, мисс Эванс, я не выписываю разрешения, неизвестно на что. Поэтому сначала покажите мне эту книгу, чтобы я мог убедиться в пригодности этого фолианта для студентов, — ответил профессор и последовал за гриффиндоркой к столу мадам Пинс. В итоге радостная Лили унеслась с толстенным опусом о защитной магии, профессор Рид так и застрял в Запретной секции, пытаясь отыскать хоть что-то о часах, а Северус, тайком наблюдавший за этим из-за полок, сделал какие-то свои выводы. — Профессор Рид, у меня к вам срочное дело, — сказал Северус, подойдя к Гарри в перерыве между уроками на следующий день. Тот посмотрел на него, скрывая улыбку. С некоторых пор он кое-что понимал в слизеринцах, и прекрасно знал, что когда они вот так сами приходят, однозначно преследуют какую-то выгоду. — Внимательно слушаю, — ответил профессор. — Понимаете, ситуация абсолютно критическая. Я люблю экспериментировать с зельями, и сейчас у меня как раз в процессе одна интересная разработка. Но беда в том, что нужен один ингредиент, которого не нашлось у профессора Слизнорта. Если сделать заказ совиной почтой, придет, скорее всего, через неделю, а тогда все пропадет. Я могу достать это в магазине. Проблема в том, что это на Косой Аллее, но отлучиться из школы самовольно я не могу. Прошу, выпишите мне разрешение. «Не понял. Я теперь самым добрым считаюсь?» — мысленно спросил у себя Гарри. — Не бывает таких разрешений, мистер Снейп, — он вздохнул. — Но я могу отправиться с вами как сопровождающий. Сам давно не был там. Согласны? — Хорошо. Когда? — спросил Северус. — Завтра в десять утра зайдите ко мне. Вы же не имеете ничего против каминов? — спросил Гарри, со вздохом подумав, что теперь придется договариваться с Дамблдором. Можно было и отказать, но Поттеру все равно нужно было на Косую Аллею, к тому же он не без оснований полагал, что Снейп бывал в Лютном переулке и лучше него знает тамошние порядки. А еще Гарри хотел дать ему возможность хоть немного порадоваться. Пусть думает, что наивный профессор ничего не подозревает. Уж он-то знал точно: у Горация Слизнорта есть все — если чего-то нет, значит, скорее всего, это запрещено. Судя по небольшой нервозности Снейпа, дела обстояли именно так. «И вот этот нахал мне говорил о наглости», — с улыбкой подумал Гарри. Это вошло в привычку — ругать Снейпа за его слизеринскую натуру, снимать с Розье баллы за мелкие пакости и издевательство над младшими, кивать Лили, когда она входит в Большой зал, всегда краем глаза следить за Мародерами, пока те ничего не натворили… Словно и не было другой жизни. Как будто жизнь Гарри Поттера была просто сказкой, рассказанной в детстве. Он вызывал в памяти лица друзей, но смотрел на них как-то иначе. Начинал понимать, какой занозой они были для всех учителей. Гарри уже не раз задумывался над тем, как бы он поступил, если бы кто-то из его учеников вздумал вступить в схватку с василиском, и удивлялся, как это никто из профессоров до сих пор уши ему не оторвал за все выходки. С другой стороны, неизвестно, кто еще хуже — четверо Мародеров или Золотое Трио. Гарри и компания по крайней мере пытались спасти школу и делали благое дело, а не думали, как подшутить над Филчем лишний раз. Профессор Рид был менее терпелив, чем все остальные, и методы борьбы с детскими шалостями у него были нестандартные. Поняв, что потерянные баллы и замечания бывалых шутников не волнуют, он решился на крайние меры. В итоге на ближайшем же уроке Поттер попал под проклятие, намертво склеившее его волосы на три дня, так что их невозможно было разлохматить. Ох и смеялись же над ним! Профессор Рид целый день был героем школьных сплетен, и преподаватели даже не стали его осуждать — мало ли случайностей происходит на уроках, где юные неучи машут палочками. Как ни странно, Мародерам он понравился. Люпину пришелся по душе стиль преподавания, а Сириус и Джеймс однажды увидели профессора, когда тот решил отвести душу и полетать на метле. Дело было поздно вечером, кто же знал, что неугомонные гриффиндорцы окажутся у квиддичного поля. Гарри этого не знал, он просто выделывал в воздухе разные фигуры, испытывая свое тело и школьную метлу на прочность. Он иногда наблюдал за тренировками факультетских команд, лучшей из которых, конечно, была команда Гриффиндора, и восхищался движениями Сириуса и Джеймса. Профессор Рид не знал, что те тоже им восхищаются. В голове иногда мелькала безумная мысль — а что если потом стать профессиональным игроком? Но Гарри ее отметал, не хотел превращать волшебные мгновения полета в работу. Лучше уж так, полетать в свое удовольствие. — Мерлин, он летает как бог! — сказал на следующее утро Джеймс Люпину. — Ты бы видел! — Я думаю, он играл в команде. Любители так не двигаются, — добавил Сириус. — Слушай, у меня есть безумная мысль, но… давай его на тренировку позовем? — предложил Поттер. — Да не согласится. Он же весь такой солидный и серьезный, куда ему на поле. Хотя я, признаться, не прочь был бы с ним сыграть, — признался Блэк. Гарри никогда так и не узнал причины, но Мародеры явно отнеслись к нему с уважением. Впрочем, это не мешало им творить черт знает что, пока профессор Рид смотрел в другую сторону. — Нет, ну Нюниус совсем уже зарвался, — однажды сказал Поттер после очередного урока ЗОТИ. — Он на нашего профессора совсем нехорошо зыркает, да еще и хамит ему. Может, преподать пару уроков человеку? — Не стоит, — заметил Ремус, не отрываясь от конспекта, по которому он повторял гербологию. — Ты что, не заметил? Они так играют. К тому же Риду все хоть бы хны, так что, уж поверь мне, Снейп ему на нервы вовсе не действует, я думаю, он ему даже нравится в какой-то мере. Ему вообще все нравятся, если уж на то пошло. — Ну, иногда он так вздыхает… — Он всегда вздыхает. Он вообще очень грустный, — заметил Сириус. — Только, господа Мародеры, я думаю, мы так никогда и не узнаем причину. Признайте, этот орешек нам не по зубам.