Не вмешиваться

Гарри едва не проспал в субботу утром. Он вскочил с кровати за пятнадцать минут до прихода Снейпа и начал метаться по комнате, тщательно уничтожая любые улики, которые могли указать на то, что профессор Рид не тот, за кого себя выдает. В итоге он снова выглядел как какое-то недоразумение — Северус даже позволил себе фыркнуть, но затих и отвернулся, наткнувшись на холодный взгляд голубых глаз. Не стоило лишний раз надоедать человеку, который согласился помочь. Впрочем, в глубине души Снейп знал, что все его слова и жесты бесполезны. Рид был непрошибаем. — Полагаю, учить вас не надо, — сказал Гарри и кивнул на камин. Спустя полминуты на Косую Аллею вышли двое волшебников. Профессор Рид направился к Гринготтсу, а Снейп вроде бы пошел в сторону лавки зельедела. Стоило его спутнику скрыться из виду, как Северус тут же нырнул в узкий проход, соединявший Косую Аллею и Лютный Переулок, где в самом конце жил и работал торговец всякими редкими ингредиентами. Там можно было достать абсолютно все. — А, мистер Снейп, — проскрипел старик лет восьмидесяти на вид, увидев своего гостя. — Получил ваше письмо. — Времени нет, давайте быстрее, — резко ответил Северус и положил на прилавок шесть галеонов. Большие деньги для безродного мальчишки-студента, но оно того стоило, даже если еще два месяца придется во всем себе отказывать. — Не хватает двух галеонов, — ответил продавец. — Вы писали, что… — Цены растут, мистер Снейп. — Но я не рассчитывал на это! — сердито прошипел Снейп. — Нет уж! Мы договорились. — Лишь на бумаге. Жаль, конечно, но я не очень хорошо знаю, что вы за клиент. — О, зато у меня есть поручитель! — в запале ответил Северус и чуть не совершил роковую ошибку, схватившись за левый рукав мантии, когда чья-то рука легла ему на плечо. А на прилавок легли еще два галеона. Снейп замер и никак не мог заставить себя оглянуться. Он и так знал, кто это, но верилось с трудом, к тому же это было против всяких правил! Слизеринец все еще пребывал в трансе, когда профессор Рид взял мешочек, в котором лежали все чаяния и надежды юного зельевара, и вытащил своего ученика на воздух. — Мистер Снейп, вы умеете читать? А на зрение не жалуетесь? Прекрасно. Тогда прочитайте мне, что тут написано, — сказал Гарри, указав на табличку на стене. — Лютный Переулок, — ответил Северус. — Четырнадцать. — Именно, мистер Снейп, именно, — профессор кивнул и протянул ему мешочек. Снейп уставился на Рида большими глазами. В силу своего слизеринского ума он прикидывал, как будет за все это расплачиваться и какие у профессора могли быть мотивы. «Мерлин, два галеона — это еще ерунда. Но он же фактически целое преступление замалчивает!» — подумал Снейп. — Раз уж вы провинились, подождете, пока я буду наслаждаться мороженым у Фортескью. При желании можете присоединиться, — сказал профессор Рид и пошел к Косой Аллее. Гарри с грустью думал, что он Снейпу должен намного больше, чем два галеона и молчание. И если его это порадует… что ж, можно было немного отступить от правил. А Северус даже не вспомнил о том, что нужно презрительно фыркнуть, прежде чем принять предложение. Он до самой Косой Аллеи шагал за профессором как привязанный. Все-таки не каждый день дарят ценные ингредиенты… Они сидели в кафе. Гарри взял себе самую большую вазочку пломбира, а Северус с гордым и независимым видом пил кофе. Еще неизвестно, кто из них выглядел смешнее — взрослый, ведущий себя как ребенок, или подросток, пытающийся казаться взрослее. — Профессор Рид, перестаньте на меня так смотреть, — тихо попросил Снейп, в очередной раз встретившись взглядом с Гарри. — Как? — спросил тот, вскинув брови. — Как… ну, не знаю. Как Дамблдор. Как чок… э-э-э, то есть пожилой дедушка на любимого внука и гордость семьи. — Что поделать, — профессор Рид пожал плечами. — Вы — чудо. Вы все. Не-о-бык-но-вен-ные. Я восхищаюсь вами и ничего не могу с этим сделать. — Глупости. В каждой группе есть своя отличница, свой балагур и свой… неважно. — Может быть. Но, согласись, Лили Эванс, Джеймс Поттер и Северус Снейп существуют в единственном экземпляре. Чему я, кстати, безмерно рад, — Гарри рассмеялся. — Боюсь, больше моя психика не выдержала бы. Чего его психика действительно не выдерживала, так это близости со Снейпом. Вот он, сидит перед ним, возмущенно вздыхает, такой живой… Гриффиндорец одернул себя. После того, как побывал на вокзале и увидел Дамблдора, он на многие вещи стал смотреть иначе. Разучился делить людей на своих и чужих. Глупости это. Все, кто здесь, это свои, и надо ценить их, потому что там, в посмертии, все будет совершенно иначе. Там люди — как бы ни была очевидна эта мысль — не живут. Не чувствуют. Чувства — это земное, они слишком тяжелые, приковывают к этому миру, как цепями. Но Гарри нравились оковы, он хотел чувствовать, так отчаянно хотел, что любил всех, всех и сразу — до боли, до отчаяния. Потому что хотел верить, что пока он их любит, они не могут уйти. — Почему вы мне помогли? — спросил Снейп, допивая свой кофе. «Я тебе жизнь должен!» — мысленно крикнул Гарри. — Просто верю в прогресс. Экспериментируйте на здоровье, — сказал он вслух. — И кстати, не следует показывать эту штуку на руке кому попало. — Вы… — Северус снова оцепенел. — Вы знаете? — Мистер Снейп, я многое знаю. — Хорошо, что не осмеливаетесь говорить, будто знаете все, — с усмешкой ответил слизеринец, на миг став тем Снейпом. Тем, которого для Гарри больше не существовало. Он наблюдал за Снейпом, всматривался в него жадно и внимательно. Как бы ни было больно, он в каждом из ребят узнавал дорогих людей, после того как рассмотрел их поближе. Папа был папой, Сириус был Сириусом, Люпин был Люпином, а Снейп был несуразным гадким утенком с острым языком и тяжелым взглядом. Не ужасающим или авторитетным, скорее… забавным. Гарри видел в нем предтечу того, другого, но все равно эти два образа не накладывались друг на друга. Северус замер, глядя на задумавшегося профессора. Светило солнце, небо было голубое, ветер развевал волосы Рида, который вроде бы улыбался, но как-то вымученно, не размыкая тонких бледных губ. Было в этой картине что-то знакомое, она вызывала дежа вю, будто Снейп уже где-то это все видел. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и угрюмо посмотрел на профессора. — Может, пойдем уже? — спросил Северус. — Да-да… вы извините, мне надо зайти в еще одно место, визит может затянуться. Можете побродить по магазинам. — У меня нет денег. — Жаль. Но в любом случае подождите меня, пожалуйста, — попросил профессор Рид. Это было непохоже на него, он был таким мягким, словно говорил со старшим. Снейп, впрочем, не придал значения и согласился провести полчаса, гуляя по магазинам и глазея на витрины. Он не был любителем такого времяпровождения, но в тот день у Северуса было хорошее настроение и тяжелый мешочек приятно оттягивал карман. К тому же ему нужно было время, чтобы поразмыслить. Гарри отыскал часовую мастерскую. Он подумал, что часовщик может не только в хронометрах, но и в хроноворотах разбираться. Часовщик оказался подтянутым стариком с белоснежными волосами. Совсем не таким, как тот отвратительный тип из Лютного, который пытался вытрясти из мальчишки последние деньги, а мастерская вовсе не была похожа на ту лавчонку. — Здравствуйте, я Нейтан Рид. У меня крайне деликатное дело, — Гарри вздохнул. — Скажите, вы имели дело с хроноворотами? Делали такие когда-нибудь? — Ну вы скажете, молодой человек! — старик улыбнулся. — Тут невиданное мастерство нужно, так что нет, хроновороты я не делал. Правда, пару раз довелось чинить. — Мерлин, да это же прекрасно! — воскликнул Рид, извлекая из карманов мантии свои зарисовки. Как никогда он был воодушевлен и верил в благоприятный исход событий. Правда, когда Гарри через полчаса вышел из мастерской и отправился на поиски своего ученика, его настроение ушло в минус. Судя по всему, к своей цели он двигался очень маленькими шагами, а пройти надо было еще ого-го сколько. Снейп, кажется, заметил перемены в своем профессоре, но сделал вид, что не обратил внимания. Они молча вернулись в Хогвартс и разошлись каждый по своим делам. «Докатился. Теперь буду тоже ему в рот смотреть, как Поттер с Блэком», — раздраженно подумал Северус, все еще переваривая события этого дня. И все же никакое раздражение не смогло помешать ему порадоваться тому, что эксперимент сдвинется с мертвой точки. А долг он потом обязательно вернет. Снейп не любил быть должником. «Дожил. Нет, чувство вины меня определенно погубит», — со вздохом подумал Гарри, уединяясь в своей комнате с пергаментом, полученным от часовщика. Он понимал, что готов встать перед Снейпом на колени и просить прощения, понимал, что это истинное безумие. В конце концов пришел к выводу, что все еще можно исправить. Не вмешиваться, не пререкаться с ним, вообще лишний раз не разговаривать. Вот только Гарри самому себе не верил. Он за две недели успел уже по уши во все это вляпаться. Впрочем, у профессора Рида было множество других вещей, которые занимали его ум вместо этих размышлений. Например, загадка часов, или свежая идея для урока у пятого курса, или книги из Запретной секции, до которых он дорвался. Или Поттер, который попробовал одолжить на одну ночь учебное пособие, то есть боггарта из шкафа, чтобы напугать девчонок. Или Блэк, который в образе собаки ходил и преданно заглядывал в глаза однокурсницам. Или Люпин, который, конечно, был паинькой и умницей, но однажды умудрился проиграть Джеймсу желание и в итоге чуть не попался, пытаясь добыть какой-то ценный трофей в каморке Филча. И пусть. Гарри знал, что больших неприятностей следует ждать не от них, а от маленького незаметного Питера. Зато Минерва Макгонагалл, поначалу с сомнением смотревшая на незнакомого ей парня, приняла его и иногда даже приглашала на чай. Она безошибочно угадывала гриффиндорские души, к тому же профессор Рид много возился с ее подопечными, останавливая их от слишком уж безумных затей, но не пресекая тяги к приключениям в корне. Минерва очень надеялась, что хоть раз проклятие даст сбой и он останется в школе.