No doubts, yeah?

— Я хотела сообщить тебе лично, что вновь собираюсь замуж, — довольно уверенно сказала графиня, не сводя взгляд с бывшего, если можно так выразиться, мужа, ожидая его реакции. Даже не испытывая к нему столь пылких чувств, что он испытывал к ней, она неплохо его знала. Джеймс хоть и был переменчивой натурой, его основное настроение было, как правило, непринужденным(не будем считать те моменты, когда у Марча в руках нож или еще что). Элизабет ждала чего-то в его повседневном духе, но и не боялась какой бы то ни было вспышки гнева. — Волшебно! Только и рад этой новости. Выпьем в честь этого! Кто счастливчик? — после небольшой, но приметной заминки ответил мужчина, внутри думая, не переборщил ли он с воодушевленной интонацией и поднимая бокал, — Я пошлю ему бифштексов. Джим был зол и, может, малость раздосадован, Элизабет же напротив; непоколебимость сверкала бликом в ее холодных глазах, на которую она потратила годы. Сейчас женщина была уверена, что ничего кроме безразличия не в состоянии дать этому человеку. И вот, когда она получила кошмарную новость от "человека", подарившей все то, что она по сей день имеет, ненависть обдала жгучей болью ту древнюю кровь, что течет в ее жилах. Графиня и подумать не могла, что Джеймс всему виной. Она ждала на пустой платформе всего лишь две одинокие, но такие близкие ее сердцу фигуре, с ними Элизабет могла пересечь весь мир, быть счастливой. Однако никто не явился. Надежда увидеть Валентино и Наташу таяла с каждым днем, но не растворялась совсем. Всю жизнь во тьме Графиня была уверена, что брошена ими, проклята жить с Марчем пусть и в шикарном отеле при мехах и бриллиантах, но в одиночестве, в пустоте собственной души, кою ничем больше не запомнить. И сейчас, прозрачную невесомую тень желания и надежды на встречу с любимыми "человек", что стоит перед ней, взял и разорвал, открыв свой секрет. Никакое знание о любви Джеймса ни на йоту не смягчило гнев женщины, терявшей и обретающей снова и снова. Элизабет более не могла оставаться хладнокровной, соленые слезы брызнули из глаз, крик вырвался из приоткрытых красных губ, пальчики, затянутые в перчатки, сжали ткань рубашки Марча, она не знала, что именно движет ею в это мгновение. Все чувства смешались, вся действительность перевернута с ног на голову. Спустя какое-то время, когда буря внутри поутихла, Марч был вне поля ее видимости, в женщине проснулся небывалый голод, будоражащий сознание колющем ощущением и тяжестью в голове. Не помня себя, Графиня оказалась в одном из многочисленных коридорах Кортеза и начала двигаться в сторону лифта. Ей казалось, если она сейчас же не прикончит кого-нибудь без вредных привычек и повышенного сахара в крови, то иссохнет от жажды и переизбытка эмоций. Элизабет выдохнула, как только лифт тронулся, и провела указательным пальцем под глазами, вытирая влагу и надеясь, что тушь не потекла, и она выглядит более чем приемлемо. "Пожалуйста, выхожу на охоту не сменив платья. Ужас", — подумала женщина, но даже легкая улыбка не тронула губ, как это было бы в любой другой день. Благо, далеко идти Графине не пришлось. Как только она миновала главную лестницу в холле, то приметила молодую женщину у ресепшена, лениво осматривающуюся по сторонам. Брюнетке было лет за тридцать, и, по видимому, уже давно, но бледная кожа ее выглядела здоровой, вид у нее был свежий, ни тебе запаха табака, ни "поплывших" глаз и исколотых рук. Аккуратный вид привлек Элизабет с первого взгляда, в этот раз она не собиралась церемониться, хотя отдавала себе отчет, что это, как минимум, невежливо. Разве можно думать об этом в таком состоянии? Женщине не казалось, что она будет жалеть о случившимся и, не долго думая, она вцепилась ей в горло рукой и со всей силы ударила ту головой об край стойки, Айрис даже не успела отдать бедняжке ключ. — Господи! — вскрикнула она от неожиданности, метнувшись взглядом к гостье без сознания. Кровь смочила темные пряди волос у линии лба, блондинка посмотрела на свою подчиненную совершенно безукоризненно, скорее буднично. — Сцеди все до последней капли и подай мне как можно скорее. Я не настроена куда-то идти, — Элизабет повела плечом и посмотрела на дверь, затем снова на брюнетку. Честно говоря, она даже не ожидала от себя такого. Практически все убийства, совершенные ею, были лаконичны и мгновенны, слишком изящны для такого богомерзкого поступка, Графиня порой не чувствовала в себе сил, которыми обладала. Ярость очень мощна, и ей как никому об этом известно. За свой весьма длинный век она пребывала в подобном гневе не так уж и часто, этот раз казался ей самым больным, самым невыносимым и сильным. Блондинка зашагала обратно, ей не терпелось добраться до пентхауса и побыть наедине с собой и кровью, дарующей жизнь. Уилл вместе с сыном ненадолго уехали, а Джеймс и не подумает сунуться туда. Ни к чему. Она уловила плохо разборчивое бормотание Айрис, кажется, о ком-то, кто только что ушел. Нет. Графиню интересовали сейчас лишь ее внутренние переживания, она даже не знала, как быть дальше. В последнее время она нечасто позволяет себе такую роскошь: подумать. От нее уходят, к ней приходят, люди постоянно окружают Элизабет, она нуждается в них. К ней привязываются, а потом женщина их отталкивает, потому что сама она истерзана, она знает, что по-другому никак, разбитое сердце ей суждено, и вот сейчас его разбили в который раз, одними и теми же людьми ее прошлого, такого ценного, пыльного и трепетного, что ей бы не хотелось притрагиваться к нему. Словно страх перед тем, что случится что-то еще, что может ее ранить. Какая ирония, Графиня была уверена, что таких вещей уже не осталось, что уже ничто не тронет душу, которую заставили почернеть. Она не виновата. Лишь в том, что любит. Элизабет медленно двигалась вдоль ненавистных темных стен, мимо дверей, скрывающих многие годы людей, их сны и вопли. Блондинка прошла рядом с уже давно надоевшей ей прачкой. Снова эти простыни. Сколько же крови впитало в себя это место? Джеймс. Сама мысль о нем заставила ее содрогнуться. Когда-то она и решила, что Марч ничего для нее не значит, ничего, ведь это ни отрицательные, ни положительные эмоции? Элизабет теперь ничего не знала. Она никогда не была импульсивной, и не делала выводы на основе минутных, пускай и сильных, выплесков эмоций. Сейчас она ненавидела его, тем не менее, ни с того ни с сего в ее голове промелькнула мысль, а всегда ли так было? Она вышла за него замуж, принимала его подарки, ласки, слова, будь то нежные "дорогая" или крики злобы в тяжелые периоды их отношений. "Тяжелыми" были они лишь для нее, Марч души в ней не чаял независимо от настроения. Правда, было это всего дважды. Что же, все те моменты, что они разделили, Графиня ненавидела его? Нет. Было ли ей все равно? Возможно. Было ли что-то светлое и приятное, или, может, что заставило ее усомниться в собственном равнодушии? Именно в этот момент Элизабет захотела вспомнить.