На пороге Хаоса: В Пламени Революции.

Жуткая головная боль не давала Дарену сосредоточиться и начать мыслить. Как только он пришел в более-менее приемлемое для мозговой активности состояние, то попытался первым делом заняться этим процессом. Мешало сему действу, в первую очередь, несколько факторов: вышеупомянутая головная боль, с остервенением раздирающая черепную коробку, темнота, в которой ждать хотя бы луча света было бесполезно, и прикованные к каменной стене руки и ноги, сильно ноющие и требующие к себе повышенного внимания. — Ми… Мира? — засохшими, как пустыня, губами прошептал пленник. Ответом ему стала тишина, и парень со спокойной душой снова пропалился в небытие.

***

— Что такое, Листик? Что случилось? Животное добродушно фыркнуло и потерлось мордочкой о ногу своей хозяйки. — Понятно, — счастливая обладательница ручной лисы по кличке Листик нахмурилась, обдумывая сложившуюся ситуацию. — Много их там? Лиса снова фыркнула, на этот раз ткнулась в хозяйку носом. — Понятно, — повторила тем же задумчивым тоном девушка. Сидела хозяйка единственной в мире ручной лисы под кроной большого и раскидистого дуба, наслаждаясь дуновениями ночного ветра и успокаивающим шуршанием листвы. Поджав под себя ноги, она медитировала, накинув на голову большой и мягкий капюшон собственного, к слову, тоже эксклюзивного костюма из махровой ткани, считающегося среди ее соратниц варварским и «излишне человеческим». Но о костюме речь потом. В данную секунду владелица всего самого эксклюзивного и особенного лихорадочно старалась отрешиться от всех тревожащих ее проблем и сосредоточиться на созидании. Но ветер и снег заставлял ее содрогаться от бегающих по телу мурашек, шевеление листьев тревожило, а свернувшийся калачиком и уютно устроившийся у ног хозяйки Листик раздражал своим спокойствием. Тяжко вздохнув, Элина поднялась с земли и отряхнула свой мягкий и милый костюм от налетевших снежинок. Листик приподнял мордочку и навострил ушки, наблюдая за действиями девушки. — Беги в лес, созывай наших. Пора положить конец этому беспределу. А проблемами экологии займемся позже.

***

Из недр тьмы, в которой Дарена мучили всевозможные видения и галлюцинации, пленника вырвал скрип открываемой двери. На мгновение его ослепил яркий свет факела, в нос ударил невыносимый запах перегара. Но неприязнь пересилило последующее облегчение: тюремщик, а это не мог быть никто иной, открыл ключом кандалы и отступил на шаг назад, давая пленнику пространство для падения. — Не думай, что свободен. И поблажек от босса не жди. А ежели перечить ему станешь — язык отрежу, ясно? Надеюсь, ты умеешь общаться с помощью жестов и не лишишь меня такого удовольствия. Дарен собрался огрызнуться, но не хватило сил. Да и пинок под дых избавил парня от дальнейших попыток защитить свою честь. Грубым движением поставив беспомощного вора на ноги, тюремщик, в очередной раз обдав Дарена отвратительным запахом, вытолкнул его на свежий воздух. Как оказалось, держали неудавшегося налетчика в большом деревянном сарае, а не в подземелье, и приволокли парочку не в замок или город, а в небольшую и, судя по всему, заброшенную деревню, сейчас захваченную бандитами в качестве логова. Ступая босыми ногами по снегу, спотыкаясь из-за отказывающихся работать ног, содрогаясь от жуткого холода и потирая болевшие запястья, Дарен пытался рассмотреть окружающий его мир и понять, имеется ли из этого мира выход. Но все, что попадало в поле его зрения, не внушало никакой надежды на благоприятный исход планируемого побега. Практически во всех избах горел свет, из-за полуоткрытых дверей раздавались грубые голоса, активно обсуждающих что-то людей. Где-то на территории поселения горели костры, вокруг которых кучками сгруппировались бандиты, злобно оглядывающие пленного с головы до ног: видимо, не все они содрали с него. С этим Дарен был абсолютно не согласен. Схваченного вора не только лишили всех доспехов и оружия, но и заботливо переодели в длинную рубаху, прикрывающую все нужные части тела, но абсолютно не способную защитить от разбесившейся не на шутку погоды. Исполняющий роль тюремщика довел Дарена, волнующегося всю дорогу, к тому же, и о судьбе своей спутницы, до здания, в лучшие времена служившего корчмой, а теперь же превращенного в штаб-квартиру разбойничьей шайки. Постучав в дверь, тюремщик перебросился парой непонятных слов с охранником, усмехнувшимся при виде забитого Дарена, а затем втолкнул последнего в помещение. Вора встретили веселыми и неразборчивыми криками, означающую только беспробудную пьянку, и полными любопытства взглядами. Бандиты, состоявшие, как подумал Дарен, в ближайшем окружении своего атамана, восседали вокруг огромного деревянного стола, заставленного тарелками с куриными ногами и похлебкой и кружками, доверху наполненными каким-то диким пойлом, от которого каждый второй участник посиделки громко и смачно рыгал. Вокруг пьющих сновала туда-сюда голая девушка, видимо, исполняющая должность официантки, получая в свой адрес оскорбления, грязные комплименты и сильные шлепки по заднице. Вор успел рассмотреть ее стройную фигуру, всю покрытую следами свежих синяков и кровоподтеков, но вот лицо несчастной было замотано грязной тканью. Парня передернуло от отвращения и ненависти. Личности были как на подбор: черноволосые, высокие, широкоплечие, небритые и имеющие густую растительность в виде усов или бороды, а один имел все вместе. Одеты были, преимущественно, в кольчуги, но на некоторых были начищенные до блеска, что весьма удивительно для подобного сборища, панцири и нагрудники. У всех на поясе имелись при себе мечи, топоры, булавы, дубинки или кинжалы. Человек, гордо развалившийся на неуклюжем подобии трона, то есть на потрепанном до смерти кресле, не имел ничего подобного, а одет и вовсе был в льняную рубашку с распущенными завязками, открывающую всем обзор на волосатую грудь. Усы также отсутствовали, а роскошную и длинную бороду заменяла жидкая неухоженная бороденка с торчавшими во все стороны седыми волосками. Такие же волосы имела и голова командующего застольем, правда с многочисленными проплешинами. — Проходи, гость наш дорогой, присаживайся! — проскрипел старческим голосом глава собрания, снова испив из кружки и пролив себе на подбородок алкоголь. Гостя ласково усадили на пол, дав перед тем хорошего тычка. — Если позволите спросить… Почему нас пощадили? — Дарен задал самый первый вопрос, который пришел ему в голову с момента возвращения в сознание, пока никто не грозил ему отрезанием частей тела и не затыкал рот. — К слову, друг мой, я сам этому факту неприятно удивлен, — старик усмехнулся и щелкнул пальцами. На сей своеобразный зов к нему резво подскочила голая девица и проворно наполнила кружку пойлом. — Буду откровенен настолько, насколько могу быть откровенен со своим пленником. Ведь ты в нашем стане один из немногих выживших, уж поверь. — Я, эээ, польщен, милорд, — мошенник решил прибегнуть к своему излюбленному приему, то бишь подхалимство, которое не раз спасало парню жизнь. — Может быть, мы обговорим с вами условия моего освобождения? — А про бабу свою ты благополучно забыл, как я погляжу? — старик усмехнулся. Говор его был отнюдь не простолюдским, а выдавал в предводителе шайки явно аристократическое или, как минимум, происхождение из средних слоев общества. Имперец, вольник или же приезжий из-за Мирового Океана? — Ну, милорд, думаю, вы прекрасно понимаете, что в такой ситуации, в которой я оказался, своя шкура ближе к телу, — Дарен с трудом шевелил языком, стараясь подбирать слова как можно тщательнее, дабы угодить главарю разбойников. Старик смачно рыгнул, выпивка потекла у него изо рта, пленник поморщился. — Согласен с тобой, малый. Но, боюсь, в полон взял я тебя не затем, чтобы потом отпустить. Окажешь мне одну услугу напоследок, и все, отправишься на встречу с Богами. Ты же веришь в каких-нибудь богов, парень? — О какой услуге речь, милорд? — в душе Дарен лелеял надежду, что в обмен на некую просьбу, старик все-таки сжалится над ним. Слабая надежда, но всяко лучше, чем ничего. Девушка, всхлипнув после очередного шлепка, тихо и послушно удалилась с глаз долой. Старикан снова властно щелкнул своими морщинистыми пальцами, совершенно не переживая, что того гляди сможет стереть их в порошок. Дарен услышал, как вновь скрипнула входная дверь, затем раздались шаги. Мимо него прошагал, тяжело топая кованными сапогами по деревянному полу, некто, напоминающий своим внешним видом рыцаря. Лицо таинственного посетителя было скрыто тенью от капюшона длиннополого плаща, но вор заметил торчащие из-под одежды ножны. Собственно, посетитель присел на одно колено и протянул старику, будто бы в дар своему повелителю, что-то, что было бережно завернуто в кусок ткани. — Вот она: та самая херовина, ради которой мы разнесли вашу колонну. Взгляни, думаю, ты можешь проконсультировать меня по этому поводу. Старик небрежно бросил вещь прямо на загаженный вином и едой стол, одной рукой развернул тряпки и выудил из них что-то продолговатое и ярко сверкающее. Нельзя сказать, что Дарен был удивлен. Более того, он был в восторге, несмотря на общую ситуацию. Каждому ребенку родители, если таковые имелись, обязаны были читать сказки, легенды и прочую лабуду, которая с годами выветривалась, но, тем не менее, оставляла приятное послевкусие: этакая ядреная смесь ностальгии и приятных воспоминаний с болью и горечью по временам ушедшим. Так вот, Дарен в своем тяжелом детстве до дыр зачитывал старую, потрепанную и никому не нужную книжонку о некоем чародее Йехуде и его творении из глины и камня, что в разных изданиях, как выяснил Дарен в более осознанном возрасте, по разному зовется. Некоторые исследователи и маги спорили о том, могла ли подобная тварь существовать в реальности, и если да, то является ли в таком случае легенда правдивой? Или же все это собирательный образ из слухов челяди и тратить драгоценное время на изучение данной темы не стоит вовсе? Прямо сейчас, вор, шулер и обманщик, зачитывавшийся в детстве сказками о живом чудовище из говна и щебня, видел перед собой неотъемлемую часть истории о чародее: Жезл повиновения. Выглядела эта вещь, признаться, довольно хорошо, несмотря на то, что легенде уж лет двести как стукнуло. Неясно было только одно: откуда у предводителя подобного сборища в руках оказался столь ценный артефакт? — С чего вы взяли, что я смогу вас проконсультировать? Я не алхимик, не волшебник, не исследователь… — Подружка твоя зато волшебница. Мы хотели поначалу у нее спросить, но она слишком много сил потратила на щит. Кстати, достойный барьер вышел, я сначала даже взволновался, думал, не смогу сломать его. — Так вы и есть Изгнанник? — открыл от удивления рот Дарен. — Так точно, малый. Выперли меня из академии за запрещенные эксперименты с магией вымерших народов. Но не суть важно. Вижу, друг, ты оценил вещицу. Что скажешь? Безделушка дешевая, иль стоило из-за хероты этой убивать всех тех людей? — Стоило, — Дарен даже не представлял, как глупо выглядел со стороны, сидя на деревянном полу в полуголом виде с раскрытым ртом. В голове его крутился рой мыслей, оставалось не выдавать своих истинных эмоций и продолжать подыгрывать, — Ради этого даже я бы всех тех людей убил! Старик захрипел, от смеха даже кружку уронил на пол. Голая девица, как по сигналу, кинулась убирать. Остальное мужичье вторило своему главарю. Воспользовавшись паузой, Дарен поменял свою позу, встав на ноги. Потребовалось некоторое время, чтобы совладать с непослушными палками. Вор одним броском оказался у барского стола и схватил с него, медную тарелку, намереваясь нанести удар. С яростным ревом разбив нос какому-то лысому бородачу, он увернулся от цепких лап тюремщика, нанес тому удар в горло и попытался добраться до главаря: неожиданно ловко вспрыгнув на стол, парень побежал по нему в сторону старика, раскидывая еду и посуду и перепрыгивая через тянущиеся со всех сторон руки разбойников. Подавившийся от смеха старец неожиданно посуровел, осознав уровень угрозы, и пробормотал что-то себе под нос. В ту же секунду Дарен захлебнулся внезапно хлынувшей изо рта кровью, а схватившие его за ноги бандиты стянули пленника на пол, предварительно стукнув дерзкого парня головой о край стола. — Негоже так себя в гостях вести, сударь… — прошипел старик, вставая из-за стола и подходя к изрыгающему из себя потоки крови вору. — Мы к тебе по-доброму, а ты? Бьешь гостей, бьешь посуду, себя калечишь? Разве так ведут себя цивилизованные люди? Посмотри, что ты наделал? Лысый мужик держался за нос, матеря всех, тюремщик харкался и отплевывался, стоя на четвереньках, кто-то оттирал свои надраенные доспехи от жидкости и кусков еды, для некоторых же алкоголь был важнее, нежели происходящие вокруг события. Лишь посетитель в плаще безучастно наблюдал за стычкой, скромно стоя в стороне. Раскрылась дверь, предположительно ведущая в подвал. Оттуда поднялся мужчина, значительно выделяющийся среди остального сброда, потому что мужчиной назвать его язык не поворачивался. Дарен узнал его. Сдерживать истинные эмоции выходило все труднее. Дряхлый старик, тащивщий за собой связанную по рукам и ногам Миру, уже не был похож на смертельно больного, да и кашлем не надрывался. Лохмотья вот только свои он ни на что не поменял до сих пор. Старушка с прозрачным взором преследовала его, будто тень. С трудом функционировавшие в голове пленника мозги пытались собрать все имеющиеся кусочки головоломки в единое целое. Довольно грубо швырнув девушку перед собравшимися, старик прошил пленника взглядом, полным ненависти и узнавания. Дарен же взгляд отвел. — Успокоился? Парни, официантка на вас, веселитесь и оставьте нас, — бросил старикан своим подручным. Лысый и тюремщик, как самые пострадавшие из всех, схватили проститутку за волосы и поволокли ее на мороз. На несколько мгновений наступила тишина. Нарушили ее истошные вопли мучимой девушки, потом все снова стихло, лишь ветер выл за окном. — Вот и хорошо. Все остальные тоже имеют право нас покинуть, кроме вас, — атаман обвел суровым взором троицу, собравшуюся прямо перед ним: человек в плаще и доспехах, дряхлый старик и слепая старуха. «В веселую же компанию я угодил, сука…» — подумал Дарен, продолжая размышлять над проблемой и способами ее разрешения. Извечный его принцип: «решать по мере поступления», принцип, который он вечно надиктовывал своей подопечной, на сей раз определенно не подходил под ситуацию. Это Дарена печалило. Даже сильнее, чем вид побитой подруги, лежавшей в ногах у старика, который со старухой. Вид этой парочки напомнил пленнику еще одну детскую сказку, которую ему читала мать. Там, правда, было еще некое золотое животное, исполняющее желание. «Мне бы сейчас золотое животное…» — тяжело вздохнул Дарен. — Ларс. Жезл этот на хранение доверяю тебе. Доставь его заказчику в целости. Будет на нем хоть одна ебаная трещина — я тебя найду и зарою вместе со всей твоей гвардией, ты понял? Человек в плаще покорно кивнул и принял обратно сверток с реликтом. Затем, по военному развернувшись, прошагал к двери и покинул обитель бандитов. На одно мгновение, пока скрипучая дверь была раскрыта, в помещение снова донеслись истошные вопли прислужницы. Атаман, довольно усмехнувшись, обратился к пожилой паре: — Вам же я доверяю задачу не менее важную. Эти два утырка на вас. Как и вся деревня. Я беру с собой дружину и уезжаю на восток. Нам нужны припасы на зиму. Загребу под себя пару поселений, если там уже имперцы иль дикари не повеселились, и вернусь. Надеюсь, к моему возвращению здесь будет все в норме. — С выродками что делать? — странным, практически нечеловеческим голосом, поинтересовалась старуха, открыв наконец свой рот. Старик ее согласно кивнул. — Да хер их знает. Пощадил их тупо из интереса. Девка то, магесса, оказывается. Отпор оказала. Посмотреть на них вживую хотел. Вот, нагляделся. Так что делайте, что пожелаете. Можете сожрать, как любите. Воля ваша. Похлопав, словно по-братски, своего старца ровесника, главарь смерил напоследок пленника взглядом отвращения, ухмыльнулся и покинул помещение, в очередной раз скрипнув дверью. «Лучше бы он ее смазал маслом уже, в конце концов!» — успел подумать напоследок Дарен, прежде чем старик и старуха набросились на него.

***

Соловьиная трель известила о готовности звериного войска. Элина, чей махровый костюм превосходно сливался с окружающей растительностью, сощурившись, пристально следила за тем, как из кишащей людьми деревни выезжает конный разъезд. — Сколько? — шепотом поинтересовалась девушка у огромного бурого медведя, который издалека мог сойти за огромный валун или холм и сильного подозрения бы не вызвал. Животное ответило тихим рыком, но это не помешало лесной хранительнице понять его. — Двадцать? Поняла, отлично. Листик! Ручная лисичка соскочила с ветки дерева прямо девушке на плечо и ласково фыркнула. — Сообщи соколам и ястребам: пусть атакуют конный разъезд, как только отряд удалится от деревни на должное расстояние. Пускай атаку с воздуха поддержат вепри. Пленных не брать, ясно? Домашний зверек фыркнул в знак согласия и спрыгнул с девушки. Через секунду он уже скрылся в темном лесу. Элина проверила колчан со стрелами за спиной. Вся ее жизнь в лесах на материке заключалась в постоянной партизанской борьбе с браконьерами, разбойниками, злостными мародерами и прочим человеческим отребьем, что посягало на природные богатства, а поэтому хранительница была натренирована и знала на сто процентов, что ей следовало делать: смазать ядом наконечники стрел, тщательно наточить кинжал, что висел на поясе в ножнах, из коры погибшего дерева, послать весточку местному друиду, который, к слову, должен был в ближайшие полчаса наколдовать сильную снежную бурю, и созвать огромную звериную орду. Элина накинула на голову капюшон и легла прямо на траву, уткнувшись в нее лицом. Самое главное в подобных вылазках: терпение. То самое, чего так сильно не хватало охотнице. Следующие тридцать минут прошли в максимальном напряжении. Конный отряд бандитов покинул поле зрения защитницы леса, а посему девушка, откинув капюшон и оставшись с непокрытой головой, приняла иную позу ожидания, встав на одно колено и положив рядом с собой тисовый лук. Закрыв на минуту глаза, она вслушалась в звуки окружающего ее мира. Подул сильный, ледяной ветер, поднимая в воздух снег, который почти только что аккуратно застелил землю, и закрывая обзор сидевшей в засаде предводительнице лесной братии. — Вот оно… Началось! Элина быстро схватила лук и ловко вскочила на медведя. Бурый недовольно зарычал, но, тем не менее, подчинился своей командирше. Встряхнувшись, косолапый неуклюже двинулся по направлению к бандитскому логову. Вслед за ним, из непроницаемой тьмы, последовали другие звери. Несмотря на уже вовсю бушевавшую метель, часовой заметил какое-то подозрительное движение за пределами поселения. — Эй! Командир, это вы вернулись? Каково было его удивление, когда вместо лошадей разбойник узрел перед собой лишь очертания поистине ужасающих размеров, постепенно вырисовывавшихся в белой пелене. Тени приближались и становились все отчетливее, а под конец и вовсе приняли форму. Форму зверей. Волки, лисы, рыси, лоси, даже туры. А впереди медленно шел медведь, на котором восседала некая личность, держащая в руках лук, с наложенной на тетиву стрелой. — Вот же ж блядь… Сука, сука, сука… Перепуганный до смерти часовой развернулся и попытался броситься к своим, но заплетающиеся ноги в совокупности с панической атакой и пущенной прямо в затылок стрелой не позволили ему убежать далеко. Тело бандита рухнуло лицом в снег. — Мочите их! — воскликнула лесная хранительница и, выхватив из-за пояса рог, затрубила в него. По этому сигналу, вся живность бросилась в бой, как единое целое, сопровождаемая злостным рыком медведя.

***

У Штепки все внутри похолодело. Сидевший рядом с ним у тлеющего из-за бури костра Эрик подпрыгнул на бревне. — Эт что за хуйня? — вопрошал он в пустоту. Спустя несколько мгновений ужасающей ночной тишины, в которой раздавалось лишь завывание ветра, треск хвороста и прерывистое дыхание двух бандитов, мужики услыхали еще один звук, вселивший в них нечеловеческий страх: топот, от которого дрожала земля, и разнообразное рычание. — Духи! Штепка, это ебаные духи! — Да хуюхи, ты совсем одурел, что ли? — СМОТРИ! Штепка вгляделся в снежный вихрь, стараясь разглядеть там хоть что-то. Шум приближался. Теперь в общую какофонию звуков вмешались истошные крики людей, которых разрывало на части нечто таинственное. Демон, бушевавший в ночи и скрываемый от глаз Штепки и Эрика хлопьями снега, не щадил никого. — Говорил я, надо было валить нахер отсюда! Боги, это Боги наказывают нас за грехи наши! — Эрик рыдал, стоя на коленях и долбясь головой о землю. — Заткнись! Хватай шмотки и валим отсю… Ох, нет! В последний миг своей ничтожной и жалкой жизни, Штепка увидел то, что лишило его жизни гораздо раньше, чем когти и клыки огромного черного медведя. Сердце Штепки не выдержало и остановилось. Страшному хищнику на растерзание достался лишь все еще теплый труп. Молящегося же Эрика сразила стрелой воительница. Бандит умер, уверовав напоследок в существование высших сил. Но каяться и сожалеть о былых деяниях было уже поздно.

***

Лесная братва устроила себе кровавое пиршество, не гнушаясь ничего: волки и рыси драли зубами уже убитых разбойников; некоторые из них были все еще живы, ими занимался любимец Элины, который расхаживал по разоренной окончательно деревне, отрывая головы недобиткам; лоси и туры, в основном, патрулировали захваченную территорю, выискивая выживших и, при случае, затаптывая их или же бодая могучими рогами; сама же хранительница лесов занималась вырыванием из убитых собственных стрел и возвращением их в колчан. Как только битва была окончена, Элина встретилась со своим союзником. Друид-отшельник, носивший простое и легко запоминающееся имя — Дуб, потерял практически все силы, пока держал над деревней бурю, а поэтому Элина обещала принести ему в дар что-нибудь очень ценное или же замолвить словечко перед Лесным сообществом о заслугах старца. — Будь осторожна, дочка, — проговорил Дуб, опираясь на потрепанный и погнутый посох. Одет старик был просто и неприметно: порванный в нескольких местах полушубок, такого же состояния суконные штаны и лапти. На голову друид напялил себе какой-то очень чудной колпак, за что девушка частенько обзывала его Шутом. По поведению он действительно смахивал на придворного чудака, но все-таки в мудрости и в магической силе отказать ему было нельзя. — Буду, папаня, — коллеги по цеху крепко обнялись и облобызались, — Приходите в мой стан на зимовку, отец. Нынче эта зима излишне холодной вышла и без вашей ворожбы. — Учту твое приглашение, Элина. Откланявшись, друид удалился прочь с поля боя, оставив девушку в относительном одиночестве. Спустя какое-то время, Элина добралась таки до предположительного штаба бандитов. Штабом же, судя по всему, являлась вышеупомянутая корчма, вышедшая из употребления очень давно. Внутри помещения царил первозданный хаос: разбросанная по всюду еда, тарелки, кубки, чаши и разбитые кувшины. Особое внимание хранительницы привлекла огромная лужа крови, в которой плавала обгрызанная кем-то рука. Элина видела, конечно, многое. Но содержимое желудка при виде подобной картины неудержимо вырвалось наружу, еще больше украсив вид. Стремглав выскочив на свежий воздух, защитница природы упала на колени, тяжело дыша. Утерев рукавом рот, охотница встала в полный рост, набрала в грудь побольше воздуха, и свистом подозвала к себе косолапого: — Нужна твоя помощь. Я знаю, ты не ищейка, и, возможно, волки справились бы с этой задачей лучше, но, может быть, ты сумеешь определить по запаху крови, куда делся ее владелец?