На пороге Хаоса: В Пламени Революции.

— Эй, что это там происходит? — взволнованно вскричал один из беженцев, глядя вдаль, на вздымающиеся в небо черные столбы дыма. — Быка на вертеле жарят, ясное дело, — ответил ему другой. Погода явно благоволила путешественникам. На смену бушевавшим недавно морозам пришло временное затишье, сейчас поля тускло освещались лучами солнца, несмело выглянувшего из-за серых туч, предвестников новых метелей. Пейзажи, заметил Дарен, не особо менялись по мере продвижения: поля, леса, сожженные давным-давно поселения и снова по кругу. Правда, за последнее время картина приобрела новые оттенки. В воздухе активно стоял запах гари, а горящие одинокие хижины или целые деревни стали неотъемлемой частью общего вида. — Эти земли — одна большая деревня, — справедливо заметила как-то раз Мира. В самом начале пути она постоянно вылезала из фургона, засыпала спутника вопросами о том, где они едут, как далеко до цели и где они сейчас. Но постепенно пыл ее остыл, и она забилась в угол транспортного средства, сладко подремывая. Колонна двигалась настолько быстро, насколько позволяла разбитая насмерть дорога, сплошь утыканная кочками и испещренная ямами, и сломанное колесо ведущей телеги. Как и следовало ожидать, оно постоянно отваливалось, а посему командир обоза с жуткой руганью посылал своих работников устранять неполадки. Повторялось это с периодичностью два-три раза в день, что изрядно замедляло продвижение путешественников. Девушка неоднократно напоминала своему напарнику об их плане, но он все медлил… И была на то причина. Все это время шулер ехал возле фургона с Мирой, не спуская с плутовки глаз, а особенно — с остальных пассажиров, коими являлись жутко кашляющий и грозящий заразить всех старик в лохмотьях и подозрительного вида бабка с большим картофелевидным носом и бородавкой, что удивительно, не на подбородке, а на правой щеке. Одета она была в грязное и пыльное платье, древнее, судя по виду, как мир, а на голову был повязан такого же состояния платок. Своими бесцветными глазами бабка явно стремилась пробить укрывающий их тент и сбежать. Мира на одной из стоянок сделала предположение, что «бабуля-то слепая». Дарен охотно согласился. Теперь же он подъехал к головной повозке на своем жеребце, недавно выигранном у одного из купцов. В конце концов, девизом Дарена по жизни была известная поговорка «талант не пропьешь». — Разрешите задать один вопрос? — Ты уже задал его, — грубо ответил командир, не оборачиваясь, а лишь подхлестнув коней, по-видимому, пытаясь оторваться от ненужного собеседника. — Этот вопрос не касался сути, господин, — с елейной улыбкой произнес Дарен, переводя скакуна на рысь и нагоняя телегу. — У меня вопрос по поводу нашего маршрута. Обращение «господин» явно польстило мужчине, ибо тот удостоил парня кивком и сбавил скорость движения. — Не кажется ли вам, что этот путь слишком опасен? Осмелюсь предположить, что мы движемся ровно вдоль линии фронта, так как эти деревни явно не драконами и не пиромантами сожжены. Не грозит ли нам нападение со стороны, скажем, мятежников? — Колебать тебя не должно, каким путем мы двигаемся, понял? — снова огрызнулся командир обоза. Сплюнув прямо под копыта скакуна Дарена, мужик продолжил гневную тираду. — Я действую по заказу свыше, умник. Мне отвалили значительную сумму за то, чтобы я довез груз куда надо и по тому маршруту, который нужен. А ты, если думаешь, что я по доброте душевной себе дополнительный груз в виде вашей своры взял, то сильно ошибаешься. С купцов я сдеру деньги или часть товара, чтобы перепродать, а с остального сброда… Найду им применение. И ты особо пасть не разевай. Едешь со своей девчонкой и едь дальше, без лишних брыканий и вопросов. И харе купцов на имущество разводить, а то мне ничего не достанется. У тебя же отбирать буду, понял?... Ты слушаешь меня вообще? Дарен уже не особо слушал, а постепенно тормозил своего коня, дабы отстать от распалившегося речью мужика. Девушка все так же мирно сопела в углу фургона, бабка смотрела в пустоту, а старик исходил таким кашлем, что парень всерьез заволновался о том, а не выплюнет ли он себе кишки и легкие. Запах гари не утихал, резкие порывы ветра доносили его до обоза, у некоторых вызывая слезы и приступы рвоты, а у некоторых, навроде Дарена, приступы зверского аппетита. К слову, сравнение с зажаренным быком ему пришлось по нраву, и он был явно не прочь прямо сейчас претворить эту фантазию в жизнь. Бросив полный печали взгляд в сторону горевшей безымянной деревушки, авантюрист, разбойник, шулер и просто плохой человек — Дарен из Вольных земель в который раз задумался, а нужна ли ему такая жизнь. Пусть она полна приключений, адреналина и, самого главного элемента любой хорошей жизни, свободы, она также была полна ненависти, крови, грязи. Все то, что Дарен так яростно ненавидел в детстве, настигло его во взрослой жизни. Вдохыхая в себя воздух, наполненный ароматом смерти, Дарен вспоминал. *** — Обожаю этот запах улиц. — Что? Парень оторвался от книги и часто заморгал, привыкая к темноте, которая заполонила всю комнатушку. Потушив единственный источник света — огарок свечи — Дарен разглядел силуэт девушки, стоящей у раскрытого окна. — Комаров напустишь. Сама отбиваться будешь, я травы свои на это лишний раз растрачивать не буду. — Какой же ты все-таки вредный. Я дышу, — весело ответила девушка. Иногда Дарену казалось, что ничто в мире не способно вогнать в печаль эту девчонку. — Пора привыкнуть, — усмехнулся парень. — Чем ты там дышишь? Не верю я в эту романтику. Особенный запах улиц, бла-бла-бла. Херня. Любой город, даже самый красивый, пахнет только одним набором запахов: дерьмом, помоями и потом. — Не только, — в ее тоне бандит впервые услышал серьезность. — Ну и чем еще? — Еще город пахнет ложью. И смертью. — В первую очередь! — засмеялся Дарен, но ответного смеха не последовало. Девушка все так же стояла у окна, дыша воздухом. Воздухом, полным смерти. — Я слышала на рынке, что завтра на рассвете будут вешать преступников. Мол, обворовали служителей Ордена Спасения, собирающих золото на лечение больных и раненных. Скажи, ты часто ошиваешься возле медпалаток. Количество больных уменьшилось со времени последнего такого сбора средств? Дарен покачал головой, вспомнив то, что видел. Под страдающих людей отвели небольшой участок под городскими воротами. За пределами города. В основном там содержались больные чумой, вспыхнувшей из-за обильного числа крыс в городе, и раненные бойцы городской стражи, побитые отбросами общества за то, что с чумой не борются. — Вот. Тогда скажи мне, почему завтра на рассвете не будут вешать этих самых служителей? Почему замки и земли нещадно дарятся именно членам Ордена? Почему их растолстевшие до одури служители передвигаются по улицам этого города исключительно на носилках, охраняемые десятками вооруженных религиозных фанатиков, в то время, как грязные и голодные жители кидают им в корзину свои последние монеты, надеясь на то, что хотя бы других спасут, если не их? Скажи мне, почему?! Голос Миры дрогнул. Дарен, сжав зубы, промолчал. А затем ответил: — Я не знаю. — Странно. Я думала, ты многое знаешь. — Многое, но не все. Устройство этого сраного мира точно не входит в круг моих обширных познаний. — Как думаешь, мы когда-нибудь сможем им отомстить за все это? — За что? — За несправедливость. — Ты путешествуешь с преступником, специализация которого — ограбление караванов и мошенничество. И еще волнуешься за несправедливость? — Грабя караваны, мы хоть раз убили кого-то? — Нет, — после некоторых раздумий ответил бандит. — А при игре в карты ты раздел хоть одного противника до состояния, граничащего со смертью? — Тоже нет, — улыбнулся Дарен. — Мы преступники только потому, что так сказали подобные Ордену. Чиновники, правители. Они поставили нашу деятельность вне закона лишь затем, чтобы все остальные не заметили, как велики их преступления. — Теперь, если меня сцапают во время кражи помидора, я процитирую твою фразу. Уверен, стражники сразу меня отпустят и отдадут украденное, — съязвил Дарен, сложа руки на груди. — Дурак ты. Еще и вредный, — вздохнула Мира. — Пойдешь смотреть на представление? — Естественно. Там соберется много членов Ордена, чиновников и излишне зажиточных купцов. Так что мы восстановим равновесие во вселенной, обобрав их карманы и тугие кошельки. Не до состояния, граничащего со смертью, конечно же, — договорил бандит, почувствовав холодный взгляд своей спутницы. В ту ночь его голова была забита мыслями, а уж сны вовсе мучили его и не давали спать. Он постоянно пробуждался, насильно вытаскивая себя из видений, где его прокалывают кинжалами члены Ордена Спасения, а Мира собирает в корзину монеты, протягиваемые ей со всех сторон темными силуэтами людей. Подходил к раскрытому окну, дабы освежиться. И против воли вдыхал в себя воздух, наполненный ароматом смерти. *** — Твою мать! Если вы всё-таки не почините это гребаное колесо, я оторву кому-нибудь из вас голову и заменю ей это убожество! Уверен, имея голову вместо колеса повозка покатится гораздо лучше, чем сейчас. За работу, убогие и немощные! Мира, разбуженная криками и возмущенными громкими разговорами остальных участников поездки, с трудом выкарабкалась из фургона наружу. Потянулась, оглянулась по сторонам. Заметила то, что общий фон сменился с полей на леса. Повозки только въехали в него и остановились на дороге, окруженные с двух сторон густыми рядами засыпанных снегом елей. С Дареном они не разговаривали. Девушка стремилась действовать, парень же сомневался в том, надо ли это делать. Его точил червь сомнения. Тревога обуяла его, как только они проехали ту деревеньку, и он не знал, как избавиться от этого чувства. Оглянувшись на остальных, бандит понял, что купцы уже были готовы нести весь груз в руках и отправиться в дальнейший путь пешком, а беженцы в принципе были на грани, способные в любую минуту сорваться и повеситься на ближайшей ветке. Но вот колесо починено в очередной раз, помощники ведущего расселись по своим повозкам и телегам, командир, матеря всех и вся, снова тронулся в путь, а за ним все остальные. Мира доложила, что припасы у них на исходе. Запланированного Дареном явно не хватало. Словно материализуя в жизнь недавние мысли бандита, обоз наткнулся на виселицу, судя по виду, сооруженную в спешке. В петле болтались двое: мужчина и женщина, оба без одежды или ее подобия, но с мешками на голове. Кто-то отреагировал на этот новый элемент окружающего мира весьма бурно, все накопленные эмоции выблевав на дорогу, кто-то просто старался не смотреть на обмороженные ветром и изуродованные некими личностями тела. Дарен же напрягся, на сей раз еще сильнее. Спешился, взял коня под уздцы, подошел к фургону. — Вылезай, садись на коня за мной и будь наготове. Зная своего напарника вдоль и поперек, девушка беспрекословно подчинилась подобному тону и краткости приказа. Увидев мертвецов, Мира побледнела, но выстояла, лишь крепче обхватив сидящего впереди Дарена. Он повел коня рысью, стараясь держаться у головной повозки. — Господин, может, все-таки, развернемся? Пока не заехали вглубь леса? — Пошел в жопу. Диалог явно не клеился, Дарен распрощался с бесполезными попытками вразумить ведущего, зато сам проверил наличие в ножнах на спине клинка, краем глаза взглянул на спутницу, которая запустила руку под доспехи, проверяя амулет. Ответила на вопросительный взгляд утвердительным кивком. Со скрипом, ржанием коней, тихими переговорами пассажиров и кашлем несчастного старика, колонна продолжала неуклюже двигаться вперед, как змея, виляя по тропе. Повозки стали меньше трястись и подскакивать на ухабах: лесная тропа, на удивление, явно была ухоженнее, нежели основная дорога. Пути назад уже не было, слишком далеко продвинулся обоз. Дарен был на взводе, его чувства, как и чувства спутницы, обострились до предела. И вот, они услышали скрип, совершенно отличающийся от скрипа телег. — НАЗАД! СТОЯТЬ! ОСТАНОВИТЕ КОЛОННУ! Ошалевший от такого крика, командир колонны натянул поводья, кони остановились с диким ржанием, а затем встали на дыбы и рванули в сторону, опрокинув повозку: прямо перед ними на землю с шумом рухнула ель, перегородив дорогу. По колонне эхом разнеслось ржание напуганных животных и взволнованные крики путешественников. Эти звуки были перекрыты громким шипением арбалетных болтов и стрел, полетевших в обоз с обеих сторон. — Враг в чаще! Мира, ставь щит! Девушка схватилась за Исток, зачерпнула энергию. Магическая сила волной ударила ей в мозг, вызвав жуткую головную боль, чародейка процедила сквозь зубы заклинание. Вокруг авантюристов возникло ярко-синее мерцание, от которого со звоном отскакивали вражеские снаряды. — Держись крепче! Дарен развернул своего жеребца и рванул в обратную сторону, разгоняя толпу, к хвосту колонны, неистово молясь всем существующим богам, чтобы нападающие не блокировали обоз полностью. Но боги отказались помогать. В тылу возникли всадники с арбалетами, луками, копьями. Они выскочили прямо из гущи елей, осыпав и раскидав копытами лошадей снег, два отряда по пять человек, четко с правой и левой стороны от дороги. Снова засвистели болты и стрелы. Отскочили от магического щита Миры, но поразили беженцев и купцов: люди попадали наземь один за другим, как домино. Один пассажир бросился к своему грузу, выудил из-под тента предусмотрительно заряженный арбалет и выстрелил в ближайшего к нему всадника. Нападающий рухнул с коня и покатился по грязной земле, орошая ее кровью, хлещущей из пробитой кольчуги. Перезарядить свое оружие воинственный путешественник не успел — метко брошенное копье пробило ему горло. Дарен остановил коня, развернулся, намереваясь теперь мчаться в голову колонны, но и там завязалась резня. Два конных отряда, атаковавших по той же схеме, убивали людей. Несколько разбойников окружили прижатого собственной повозкой командира обоза и закололи его копьями, навсегда разрушив мечты алчного предпринимателя о дополнительной выгоде. Некоторые путники стремились убежать, но их неизменно настигали стрелы и болты; кто-то оставался на месте, кто-то вставал на колени, моля о пощаде. Но их лишали жизни на месте, не взирая на мольбы. Молча. Безжалостно. Они кружились вокруг телег и повозок, словно стервятники, выглядывая цель, а затем начиная преследовать ее. Бежала подальше от резни спотыкающаяся о торчащие из земли коряги женщина, крепко прижимая к груди истошно плачущего ребенка. Всадник заметил жертву, сорвался с места и, для развлечения, метнул в убегающую топор. Несчастная спотыкается в последний раз и падает лицом вниз, лезвие топора с хрустом пробило ей позвоночник. Ребенок кричал, заливаясь слезами, придавленный собственной матерью, уже мертвой. Убийца подъехал к телу, спешился, выдернул топор и им же разнес голову младенцу. Теперь Дарен понял, что пленные нападающим совершенно не нужны. И его обуял страх. Щит задрожал, по нему прошли волны: промчавшийся мимо всадник выхватил меч и попытался нанести удар по неудавшимся авантюристам, но его затея провалилась. — Мира! Есть у тебя в запасе заклинания наступательного характера?! — закричал Дарен, стараясь перекричать вопли убиваемых людей и шелест болтов. Его жеребец нервно гарцевал на месте, благо наличие щита пока что спасало и давало гарантию, что жизнь путешественников продлится хоть на какое-то время. Снова зачерпнув энергию и перетерпев приступ адской боли, Мира проговорила заклинание и подняла свободную руку, чертя ей в воздухе символы. Которые, к слову, стали видимыми. Чародейка выводила их энергией истока, как летописец выводит факты о полководце чернилами на пергаменте. Засада определенно удалась: бандиты перебили всех, а теперь активно занимались поиском раненых и их добиванием соответственно. Командир отряда, усатый мужчина в кольчужном капюшоне и железном нагруднике, указал булавой в сторону единственных выживших в бойне. К парочке сразу же отправилась группа из четверых всадников с копьями. — Поторопись, они уже всех перебили. К нам движется четверка, от начала колонны, щит может не продержаться, — нервно оповестил девушку Дарен. Дрожащей рукой дорисовав последний символ, девушка дунула на иероглифы, и те растворились в воздухе. Через секунду, один из коней под бандитом взбунтовался. За ним последовали другие. Нападение превратилось в посмешище и попытку всадников приручить своих скакунов. Но вот, первый восставший жеребец резким движением скинул с себя седока и, развернувшись к нему, со всей силы разбил голову копытом. Подобным образом были затоптана остальная троица. — Отлично! Давай еще! — радостно закричал Дарен, но тут почувствовал, как девушка обмякла и начала соскальзывать. Подхватить он ее не успел, Мира со стоном упала на землю. — Изгнанник! Дарен, среди них есть Изгнанник! Но парень уже понял, что им конец, хватило одного лишь слова. Из леса выступил человек, чье лицо было скрыто капюшоном, а сам он был облачен в длинный балахон черного цвета. Вскинув обе руки, он беззвучно прочитал заклинание, и в следующее мгновение магический щит со звоном обрушился, а Дарен получил по голове дубинкой подъехавшего сзади бандита.