Реальная стоимость бесценной жизни.

Жизнь в очередной раз преподносила сюрпризы. Он совершенно не ожидал чего-то подобного. Его, так называемые, прегрешения (которые лично для себя он именовал справедливой местью) завели его в тупик, выйти из которого представлялось возможным только через толщу тьмы и отчаянья. А вот выбраться из такого положения, как вы, наверняка, поняли, просто невозможно. Легче было бы уверовать в реинкарнацию, пустить приличное количество свинца в висок и покончить со всем этим. Выбор был невелик. По крайней мере, так он думал. Будучи осужденным на пожизненное заключение, что практически приравнивалось к смертной казни, хотя бы от бездельничества (в том случае, если так называемые «местные обитатели» не сведут с тобой счеты раньше), Учиха Саске был не готов к неожиданному спасению – а точнее, его возможности – в лице странных людей, одетых «с иголочки», явно не вписывающихся в идеалистическую картину этой тюрьмы. Они одинаково прямо сидели перед ним, в начале разговора, положив на стол какую-то зеленую папку с огромным количеством файлов, вот только никто, пока что, и пальцем к ней не притронулся. Их серьезные лица не могли скрыть того воодушевления, что так мимолетно проскальзывало в мимике, по сравнению с самим заключенным, что вел себя столь же сдержанно, что и его гости, вот только ему на самом деле было как-то все равно. Ну, может, чуточку любопытно. Все что он слышал от них, их жесты, манеры – во всем этом сквозила тонкая доля хвастовства, обильно приправленная явной склонностью к лицемерию. Саске криво усмехнулся, позволяя длинной челке прикрыть его глаза, ведь было очевидно преимущество этих людей перед ним – неудивительно, что они так напыщенно смотрели на него. Но все же с чуточкой страха, ведь перед ними самый настоящий преступник, пусть и в наручниках, как самый опасный связанный хищник, но он уже убивал… и не раз, так что не было гарантии, что он не повторит этого снова. Дверь переговорной заскрипела на своих несмазанных, ржавых петлях, пропуская в полутемную комнату допроса, освещенную лишь с помощью одной единственной настольной лампы, еще одного невероятно задумчивого человека, лицо которого, словно бы, вылеплено из куска высококачественного гранита – Саске даже позволил себе открытую усмешку, вот только ее, к сожалению, никто не оценил и не заострил особого внимания. - Итак, Учиха Саске, – официально начал еще раз мужчина средних лет, который уже полчаса расспрашивал его о совершенно посторонних вещах, не позволяя молодому человеку понять, зачем он все же им понадобился – мы делаем вам особое предложение. Считайте, что вам повезло – видимо, в приступе собственной важности этот человек, представившийся как Теуичи-сан, уже сложил общее представление о заключенном и успел все продумать за него. Саске совершенно не нравилось его поведение, страшно хотелось приложить его лицо о стол, наблюдая, как из сломанного носа вытечет лужа крови, но тот, очевидно, не догадываясь о его желаниях, лишь поправил свои очки. - Хотелось бы все же узнать – размеренно начал Саске, просто мечтая закурить, – Что же вы все-таки мне предлагаете? И с чего бы я должен согласиться? Реакция присутствующих была неоднозначна. - Да неужели вы не понимаете? Что? Лучше гнить здесь до конца жизни? – негодующе воскликнул Теуичи-сан, вскакивая со своего места, отчего стул чуть не опрокинулся назад. Женщина, имя которой Саске не запомнил, сидевшая рядом с ним, недовольно взглянула на него из-под черных густых ресниц, щедро сдобренных тушью. – Находясь в вашем положении – Он нервно дышал, явно взбешенный, о чем свидетельствовала гримаса гнева, которая совершенно не украшала его жилистое лицо – просто невозможнее не… - Замолчите! – резко потребовала женщина, недовольно взирая на своего подопечного, тот сразу как-то остыл, поспешил сесть обратно, неловко придвигая стул, явно мечтая стать невидимым. - Простите, пожалуйста, - сказала единственная представительница женского пола в комнате, поправляя низкий хвост из густых темных волос – Он только стажер. Возможно, она ожидала хоть какой-то реакции со стороны Саске, но тот лишь безучастно облокотился на спинку деревянного стула и скучающе посмотрел на нее, искренне не понимая, зачем здесь еще один мужчина, если тот все время молчит, но невесомо сверкает на периферийном зрении своим дорогим костюмом с синим галстуком. Его сероватые глаза внимательно оглядывали заключенного, будто недавнего переполоха и не было. Женщина тяжело вздохнула и на секунду отвела глаза: - Предложение наше вот в чем: поскольку у вас пожизненное заключение, то мы предлагаем вам некую сделку – она наклонилась чуть вперед, кладя локти на стол, в упор, уставившись в непроницаемо-черные глаза Саске – либо вы продолжаете гнить в этой клоаке, хотя у вас еще вся жизнь впереди, – она сделала короткую паузу, заставляя Учиху заинтересоваться вторым пунктом – либо вы можете сейчас поехать с нами, работать на нас. Если пройдете стажировку сроком в один год – ее губы чуть растянулись в улыбке – у вас будет два выбора: можете остаться с нами, а можете, повторяю, ровно через один год выбраться на свободу. Саске не мог скрыть своего удивления, но и не показывал его особо бурно. В горле запершило, отчего страшно захотелось пить. Внутри что-то росло, похожее на жгучее желание, вновь почувствовать, хотя бы, мнимую, но, все же, свободу, но Учиха тут же отогнал от себя эти мысли, задушив в себе стремление выбраться из этого клоповника – бесплатный сыр бывает только в мышеловке. - В чем подвох? – напрямую спросил он, разминая затекшие запястья, наручники уже успели, как следует, натереть кожу, от чего та, будто горела. Теучи усмехнулся, видимо то, что он собирался сказать, даже мысленно, доставляло ему колоссальное удовольствие: - Ну, - он равнодушно пожал плечами – вам же сказали: «если пройдете» - особо едко подчеркнул он первое слово. Его полноватые пальцы поправили очки с пластмассовой оправой, съехавшие на нос. Саске лишь усмехнулся: - Знаете, - он вздохнул и перевел взгляд на мигающую от перебоев электричества, лампочку, - я хоть и преступник, но не суицидник. Он уже начал догадываться, что этим людям нужно от него. Двое сидевших за столом одновременно открыли рты, чтобы сказать что-то. Но их перебил излишне равнодушный, даже мертвый, голос: - Не будем скрывать, - мужчина продолжил стоять на своем месте, подпирая спиной стену, не боясь испачкать свой костюм. С таким выражением лица, будто это не он говорит все это, – задание действительно, смертельноопасное, точнее, есть риск, который мы постараемся свести к минимуму, но, – он сделал небольшую паузу, – у вас, действительно, есть возможность справится с ним и стать свободным. Разве не лучше рискнуть, исходя из того, что это ваш последний шанс? Саске нахмурился, внимательно наблюдая за, внезапно заговорившим, незнакомцем, который застыл как каменное изваяние, казалось, даже не дыша. Впрочем, он даже не представился. В комнате воцарилась абсолютная тишина, от которой, будто, можно было оглохнуть, так сильно заложило уши. - И на что же я подписываюсь? – резонно спросил Учиха, переводя внимательный взгляд на женщину, становясь предельно серьезным – это уже разговор о его собственной жизни. Она лишь молча ответила на его взгляд, доставая из папки, что лежала перед ней какие-то документы. - Не волнуйтесь, - тихо заговорила она, внимательно вглядываясь в лицо Саске, пытаясь настроить зрительный контакт. «Видимо, словарный запас закончился.» - подумал Саске еще раз, безразлично взирая на вновь замолчавшего мужчину. - Это не обман – тем временем, продолжала женщина, - нам просто катастрофически не хватает людей, способных справится с работой – она слегка улыбнулась – и которым нечего терять. *** Много времени, чтобы подписать необходимые бумаги не требовалось. К тому же, за отказ от, так называемой, службы, можно было преспокойно вернуться обратно в свою так горячо нелюбимую камеру, за металлической решеткой. По прочтению бумаг, он, наконец, понял, кто эти люди – исследователи, если можно так выразиться. Саске, естественно, как и любой здравомыслящий человек, догадывался, что правительство всегда что-то скрывает от своих граждан, но не настолько же… Становились и понятны замашки этих людей, им можно было, буквально все, обладали всеми правами наравне, наверняка, с самим президентом – вот откуда столько высокомерия. Но, видимо, не за просто так, работа их исключительно опасна и для чего им потребовался заключенный, Саске так и не разобрался, но внутри, почему то, все упорно кричало, что дело не просто в нехватке рук, а, именно, в расходном материале… Вот только тихо тухнуть в темном карцере, в который за постоянные драки его часто помещали, было далеко не лучшим вариантом, а тут…требовалось просто продержаться… Какой-то год, если подумать, может быть, действительно, лучше умереть, чем в итоге самому наложить на себя руки от безумной однообразности. Оставалось только довериться этим людям и поставить свою роспись. На все остальные вопросы, ему обещались ответить уже на месте. Так же, плюс заключался в том, что он сейчас был одет в обычные джинсы и свитер. Да, они были немного больше (где-то на один размер), но чертовски приятно сменить эту ненавистную робу заключенного. Скорее всего, позже, он пожалеет об этом, но сейчас, разминая затекшие ноги и, забираясь в большой джип с кожаным салоном, вместе с этими людьми, невольно дышал полной грудью, будто пытаясь запомнить этот воздух, который был совершенно другим - более свободным что ли. "Пожалуй, - он слегка прикрыл глаза и легко улыбнулся – хотя бы ради этого стоило согласиться." *** - Ну, долго еще? – недовольно спросил Учиха, чувствуя, что от долгой размеренной поездки его начинает клонить в сон. Он негромко зевнул, прикрывая ладонью рот, откидываясь на мягкую обивку заднего сиденья. Положение усугубляла и небольшая повязка на глазах, которую ему надели, как только машина легко пересекла основное шоссе, заехав по широкой тропинке вглубь леса. - Еще полчаса – спокойно ответил голос, принадлежащий этому очкарику, что так сильно раздражал заключенного, каких-то пару часов назад. «Поправочка – весело подумал Саске, разминая затекшие пальцы, - бывшего заключенного!» - Несомненно, эта новость приводила в восторг. Полтора года заключения – уже казались каким-то страшным сном, хотя, с чистой совестью он мог признаться, что по-прежнему не раскаивался ни в чем. Учиха чувствовал молчание, висевшее в воздухе, но никто не пытался разбавить его хотя бы звуками радио, так что приходилось молча ждать, немного прибывая в живом любопытстве. - А кто вы такие, если поподробнее? – спросил Саске через минут десять, чтобы хоть как-то прогнать сон. - Ученые – ответил женский голос, в котором без сомнения угадывались горделивые нотки, возможно, из-за того, что ее недавно повысили. - А то место, куда мы едем? Закрытая лаборатория, не так ли? – как-то нехотя спросил Саске, чувствуя, что на переднем сидении женщина повернулась в его сторону. На ее коленях шуршали бумаги при каждом движении. - Да. И основное правило – не разглашать ее предназначение, - она немного насторожилась, что было слышно по голосу, - это правительственная тайна. - И кого же вы там держите? – Учиха хотел было облокотиться об окно, но, здраво рассудив, сколько шишек он набьет от такой тряски, одумался. Опять молчание. Они не отвечали так долго, что бывший заключенный невольно засомневался в том, что ему вообще сообщат эту, столь важную, информацию. - Легче тебе самому увидеть, парень, – раздался ледяной властный голос человека, сидящего за рулем, - наслово ты все-равно не поверишь.