Вкус дождя

      Он не любил дожди. Очень не любил, можно сказать, просто ненавидел. При малейшей мороси его лицо кривилось, губы отвращеннно поднимались вверх, а испуганные глаза искали хоть какой-то сероватый цвет в девственно-белых облаках. Он оборачивался и говорил с нотками принужденной печали: «Может, по домам?». Я, так и не признаваясь ему во всем, грустно кивала. Мы добирались на двух ногах домой.       Это было настолько часто, что по пальцам я вряд ли уже сосчитаю. Он отменял наши такие долгожданные встречи из-за дождя, задерживался и опаздывал из-за дождя, иногда нам хватало получаса для разговора из-за дождя… Такое впечатление, как будто дождь живой и что-то сделал ему. Что-то, что он не в силах простить даже капелькам, падающим с деревьев.       В отличие от своего непутевого друга, я обожала дождь. Любила эту прохладу и капли, ласкающие все тело. Любила запах сырости земли и то серое, то черное небо. Я готова была бегать под дождем и промокнуть до нитки с ним, лишь бы только с ним. Сколько я это представляла: как я обнимаю его похолодевшее тело, считаю капли на бледной коже, ладонью пробую промокшие и растрепанные туда-сюда волосы…       И наконец, то, о чем мне даже стыдно мечтать…       Я не могла скрывать этого, да я ничего не могла скрывать от него. Я сказала ему о своей любви к дождю, умолчав свои стыдливые представления. И что вы думаете? Он, как впрочем и всегда, оказался на замке. Он всегда был крайне немногословен, как будто вечно куда-то торопится. Даже фирменным его словом я могу назвать слово «Ясно».       Но всё равно, спустя некоторые время настоящий праздник дождя настал…       Был солнечный летний день, облачка плавно плыли по ярко-голубому небу, солнце жарило "на сковородке", как обычно. Ничего не предвещало некой беды его масштаба или некого праздника моего масштаба. Все было слишком спокойно и тихо, слишком скучно, что это начало меня сильно бесить и настораживать. Когда он рассказывал очередную интересную историю, а я внимательно слушала и следила за каждым словом, мне приспичило посмотреть вверх. Не знаю даже почему. Просто так.       Меня начало коробить от бешенства, ведь я уже предсказывала, что случится через ближайшие пять минут.       Я увидела темень, ужасную темень, надвигающуюся на белизну. Сейчас она испачкает ее, и он снова уйдет, думала я… Снова убежит от этого всего, попытается убежать…       Лишь бы он не заметил… Хотя, это крайне трудно не заметить, о чём я думаю?!       Я обернулась в противоположную сторону от серой тучи и начала рассказывать теперь свои истории. Он не успел обернуться вовремя и от внезапности споткнулся на повороте.       - Что-то случилось? — встревожился он.       Ага, ничего не случилось, просто немного руки дрожат и глаза испуганными стали, как будто я какого-то монстра за ним увидела.       - Нет, ничего… Просто захотелось пойти обратно, там хорошее место есть… — начала выдумывать на ходу я.       Его это не убедило. Но он не стал отвечать.       Я начала что-то рассказывать, уже не помню даже что. Он не выдавал своего дикого интереса, но он все же был. Я шла все быстрее и быстрее… Он стал волноваться, это было видно по сдвинутым бровями к переносице. Вскоре, он не выдержал и схватил мою талию, без слов отводя назад к месту, где шел он, ведь я его опередила:       — Иди помедленнее, — заметил он уже, наверное, в тысячный раз.       Я кивнула и стала идти медленнее, но намерение добраться до какой-нибудь большой крыши у меня осталось.       Он остановился и сильно зажмурил глаза на секунду... Снова открыл. Я резко остановилась, чуть не упав, удивленно оглянулась и поняла, что на его ладонь попали первые капли дождя, они были видны на кистях. Он понимает, что мы не успеем.       - Думала, не замечу? — показал он пальцем на небо и угрюмо посмотрел на меня.       Я не знала, что сказать, я была в жутком ступоре. Мне оставалось растерянно рассматривать его обиженное лицо около тридцати секунд, раздумывать об ответе, а он всё не понимал, какой он будет. И, поняв в чём дело, он глядел на меня ещё пристальнее, отчего по коже побежали мурашки. Меня бросило в дрожь. Он, не выдавая никакого волнения, да и обиженным он не был, выжидал от меня ответа и, как бы издеваясь, убивал проникновенным взглядом. Наверное, он даже не дышал. Все слова перепутались и хотелось, чтобы этот его взгляд, выражающий совершенно непонятные эмоции, продолжался вечно. А он терпел и терпел, стал даже издевательски улыбаться. Ему, похоже, уже было всё равно на дождь.       — Идем спрячемся, нет уже смысла по домам бежать! — внезапно крикнула я первое, что попало в голову, лишь бы прервать этот неловкий момент (хотя, я никогда бы не сделала этого)       Меня позабавило его растерянное лицо. Вероятно, я прервала его дальнейшие планы по издевательству на до мной. Он немного погрустнел, но ненадолго. Снова собравшись, он усмехнулся.       — Я знаю место, — сообщил он и побежал на тропинку справа. Я побежала за ним.       Пробежав около трехсот метров, я жутко устала и стала дышать с большой трудностью, а он спокойно подбежал к огромной школьной крыше и шагом прошелся по обшарпанной лестнице. И, это было очень ожидаемо, обернулся, и смеясь побежал обратно ко мне.       - Хоть идёшь ты и быстро, но в беге я намного шустрее, признай, — стал подкалывать он.       - Трачу все силы на ходьбу, бег для меня уже слишком, — улыбнулась я.       А он, засмеявшись быстро взял меня на руки и смешно побежал — вприсядку. Я от внезапности момента била его по груди и кричала на него, а он смотрел на меня и говорил:       — Не-не-не, так быстрее добраться, ведь ты же уставшая, — намекал он.       — А сейчас уставшим будешь ты! — я не нашла более умного, чем показать ему язык.       Кстати, он действительно устал: когда под крышей школы он поставил меня на землю, щеки его были покрыты румянцем от тяжести.       — Нечего было пятьдесят кэгэ натурального жира носить! — издеваюсь я.       — Кстати, жира у тебя намного меньше, — отметил он, с трудностью дыша, но всё-таки улыбаясь.       Рядом стояла лавка, и мы бессильно сели на нее. Снова стали разговаривать, но начавшийся дождь заглушал наши повышенные голоса. Он раздраженно смотрел на капли, падающие с крыши, говорил дрожащим голосом. Я смотрела мечтательно на те самые капли.       Он заметил это, дергал меня за руку, иногда даже вставал.       Как только у него закончились попытки что-то сказать, он неожиданно поднялся снова. Наверняка, хочет завести в школу, где потише… Он оглянулся, и я снова удивилась: настолько лесные глаза еще бывают?! Он протянул мне худую ладонь с длинными пальцами. Мое сердце подозрительно екнуло, и я поняла, что оно предсказывает что-то хорошее. Оно начало непрерывно бить мне по грудной клетке. Я взяла дрожащими пальцами его.       — Может, полюблю дождь, — улыбнулся он. — Ни разу под ним прямо не гулял.       Я рассмеялась и побежала, несмотря на не угасавшую усталость. Мне было всё равно на то, что я чувствую физически: я готова была наслаждатьс моментом, одним каким-то моментом, одной какой-то интонацией от какого-то любимого человека, просто радоваться. Мне ничего не мешало: ни привычная неловкость при нём, ни стыд перед тем, что я творила раньше. Сейчас для меня важно это, и только это.       Я должна бояться… но не боюсь…       Мы бежали куда глаза глядят, смеялись как безумные сумасброды, улыбались, как будто потом никогда не будем улыбаться. Как будто этого больше не будет. Он пел свои любимые песни и аккомпанировал себе ладонями, бьющими по мокрому камню. Я была на бэк-вокале и изображала что-то типа гитары. Нам было весело, я прыгала на него, и он нёс меня на закорках, я разглядывала капли на листьях, и он через моё плечо отрывал один листок и протягивал мне. Мы танцевали «танец дождя», который танцевали ещё дикари. Ну, мы думали, что они так танцевали. Если честно, нам было на эту мелочь всё равно.       Спустя время, примерно пятнадцать минут, его лицо пробила какая-то мысль, он стал встревоженным, недоверчиво смотрел на меня, будто я сейчас сделаю что-то не то. Сглатывал, волновался, и я чувствовала, что вот-вот веселье подойдёт к концу, ведь он вспомнил свою «вражду» с дождём.       Но я не стала терять момента.       Я, как могла, схватила его за запястье и повторила тот самый взгляд. Хищный, уверенный, издевательский, но такой родной. Я пыталась его повторить, но он всё так же неуверенно разглядывал меня, а я игралась с его ладонью и немного наклонила голову, пребывая в полном блаженстве. Теперь растерянным был он, а я ждала момента. Не знаю, ощущал ли он мои эмоции, но теперь дрожали мы оба, и я была уверена, что это не от холода.       Я брожу среди облаков, я почти касаюсь звёзд, всё становится возможным, вообразимым.       Понял он, что делать, намного раньше, чем я.       Резко притянув меня к себе, он зарылся левой рукой в мои мокрые волосы и как-то самозабвенно их расчёсывал, сжимал и гладил, а правой удерживал спину, водя пальцами по позвоночнику. Как он догадался, что это нравится мне больше всего, я не знаю. Если честно, было совсем не до этого. Был только он. И его руки, глаза, тело, всё. Всё это принадлежало мне, и только мне.       Я стала задыхаться от его близости. Просто-напросто задыхаться, прижиматься к груди, гладить спину, играть с волосами и мечтательно смотреть на его бледное лицо. Ощущать его опущенную со спины руку своей. Разглядывать глаза и представлять лес во время ливня, пытаться подняться выше, лишь бы достать до шеи. И доходить взглядом до губ, от которых мне было бешено стыдно смотреть на него вообще.       Я хотела попробовать его на вкус, хоть на каких-то пять секунд.       Момент настал. Да, только этот.       Я потянулась к нему, закрыв глаза и ощутила край его губы. Не зная что делать, я просто поцеловала её. Он улыбнулся и потянулся теперь конкретно к моим губам… Во мне взорвалось всё: я прижалась к нему ещё сильнее, дыхание окончательно сбилось, и я ощущала, что именно он целует меня, а я лишь стою с приоткрытыми губами. Их вкус был просто неподражаем: некий холодный мохито: горький вкус лимона и легкий вкус листьев мяты. Я стала отвечать и всевозможно прикусывать его нижнюю губу, мне показалось это очень забавным. Он настолько сильно сжал мою ладонь, что я чувствовала весь её холод. Он, в свою очередь, любил улыбаться сквозь поцелуй, и это доставляло мне ещё больше удовольствия. Когда дыхания стало просто катастрофически не хватать, мы огорченно оторвались друг от друга и оглядывались с шоком. Я поняла, что теперь-то он точно принадлежит мне, и этот неумелый поцелуй я не забуду никогда.       И угадайте, что мы сделали потом?       Засмеялись. Снова засмеялись. Я била его по груди и кричала со смешным упреком: «Зачем так сразу?», а он поднимал моё лицо ладонями и шептал на ухо: «Это всё ты, винить меня не надо». Мы обнимались так, как будто были единым целым, его губы касались моей шеи, я дышала ему в грудь. Дождь заставлял нас не мерзнуть, а греться под его объятиями.       Нет, это не будет в последний раз. Я повторю это.       Дождь стал утихать и оставлять после себя лужи. Мне теперь удавалось забавно считать капли на его руках.       - Почему же ты не любишь своего давнего врага и именно под ним поцеловал меня? - спросила я, любопытно глядя на него.       Его выражение лица резко переменилось, от него мне стало жутко не по себе.       - В детстве мне снились про них страшные сны... Это было ужасно: то я терялся на пустой дороге в дождливую погоду, то видел, как я теряю своих друзей в дождь... - вздохнув, сказал он, улыбаясь своей некой глупости. - И что самое интересное, степень жестокости этой потери никогда не была одной.       Я поняла, на что он намекает.       - Боже, извини меня пожалуйста, что потащила тебя вот так... - виновато взглянула на него я.       Мне было действительно его жаль. Неужели он страдал, когда я наслаждалась? К чему, значит, были все эти мокрые поцелуи, улыбки, смех и музыка?       - Знаешь, мне даже снилось, что я бью, буквально бью тебя под дождём. Не знаю почему. Я ощущал лишь ярость, и всё, - на его глазах выступили слёзы. - Я не хотел этого делать...       Я обняла его, он беспомощно прижался ко мне.       - Надеюсь, что этого не будет... - говорю я.       Он поднял на меня глаза, отпустил руки с моей спины и серьёзно посмотрел на меня.       - Да, ты права-а... - протянул он, придавая себе задумчивый вид. - Этого не будет. Я подметил, что мне никогда не снились вещие сны. И не будут сниться гарантирую, - засмеялся он. - Ведь в этом виноват вовсе не дождь.       - А что же?       - Моя больная фантазия.