Разбитые зеркала

Реджина пристально вгляделась в зеркало. Все точно так же, как и вчера, как и всегда – эта безумная развалина со впавшими блеклыми глазами и грязными растрепанными волосами все так же глупо надеется возродить свой дар, выскрести его остатки со дна души и вернуться-таки домой. Все отголоски нежности, просыпавшиеся в ней во время встреч с хорошенькой Грейс, моментально исчезали, стоило лишь Реджине снова увидеть это ненавистное лицо. Как могло случиться так, что спустя столько лет она все еще не может забыть его? Обида? Ревность? Что это? Ведь не любовь же, в самом-то деле. Любовь – это слабость. Месть – вот что важно. Она еще не насытилась, о нет. Итак, Проклятие войдет в силу уже очень скоро, но ей нужно завершить кое-какие дела, прежде чем полностью посвятить себя Белоснежке. Румпельштильцхен когда-то подарил ей зелье памяти, и Реджина широко улыбнулась, вспоминая. Какая чудная идея, какая остроумная! Все они подвергнутся забвению, все. Кроме одного. Он будет помнить и знать и каждый день встречаться взглядом с собственной дочерью, которая живет напротив с любящими родителями и считает его маньяком-педофилом, боясь пройти одной мимо его дома. Он будет знать правду, но ни одна живая душа его не послушает. Он лишится всего – а Реджина будет наблюдать и смаковать каждую секунду его ада, и это он тоже будет знать. Как мило!.. Прекрасно как! Реджина размахнулась и ударила кулаком по блестящему зеркальному кругу – тот пошел трещинами и с грохотом осыпался на пол, погребая под собой безумное лицо Шляпника. Не надо драмы, мой дорогой. Я сама приду и спасу тебя. Разбитое зеркало горкой валялось на полу, суля Реджине четыре раза по семь лет несчастий. Что ж, зато у нее будет хорошая компания. Она никогда не перестанет его ненавидеть. И, пожалуй, никогда уже не сможет забыть.