Напарники.

      Лайят раздраженно мерил шагами маленькую полянку. Сарр должен был вернуться еще час назад. Кто бы заподозрил в невысоком смуглом пареньке охотника и воина? Эльф сам до конца не понимал. Если сравнивать их обоих, то человек больше походил на изнеженного лекаря из какой-нибудь человеческой академии. А сам эльф насчет себя тоже не обольщался, многие его принимали за бродячего наемника, а не за прославленного, в некоторых мирах, целителя. В-двоем, впрочем, они создавали вполне гармоничный союз. Он усмехнулся. Едва только они выбрались из города, как пришлось тут же спасать чью-то бедовую головушку. Сарр от счастья не удержался на кошке, которая, видимо тоже от радости, распрыгалась как маленький Лакаму. Перелом руки парень перенес стойко, но когда лекарь стал сращивать кости, шипел и зубами скрежетал не хуже саблезубого скарра. Воспоминание первого дня было запоминающимся, таким же, как обретение Хранителя. Лайят остановился и присел возле небольшой корзинки. Растерянно посмотрел на свернувшегося клубочком волчонка. Его Хранитель. Кошмар какой-то. В голове не укладывается.       Шейрахх лениво приоткрыл глаз, рассматривая нового подопечного и его хозяина. Лакаму был еще маловат, но не стал медлить, почувствовав рядом эльфа. Он чувствовал что, если сейчас же не связать их души, то потом будет поздно, а ждать нового перерождения не привязанной души, придется не одно столетие, к тому же, потребуется уйма времени на поиски. Щенок забавно поскуливал и ворочался во сне. Волк осторожно сунул морду - проверить малыша. Языком ласково умыл мордочку. Что поделать, сейчас роль "мамки" досталось именно ему. Карруш не просто попросила приглядеть за ее маленьким сыном, она пригрозила жестокой расправой Сарру и Лайяту, если те, как следует, не присмотрят за ее малышом до первого взросления. Шейрахх тогда дал слово, что самолично будет заботиться о волчонке. За Сарра он не переживал, его Хозяин умел заботится о ком-либо, а вот насчет эльфа - он уверен не был. Даже сейчас, спустя неделю пути, тот умудрялся "забыть" о Лакаму. Да, малыш еще не так активен, но вот когда окрепнет будет под стать своему имени. Шейрахх внутренне рассмеялся. Интересно, а эльф знает, что имя наносит особый отпечаток на характер волка? Особенно такое?       Лес был темным, деревья были высоченными великанами. Сарр не решился дать оценку их возраста. Все здесь было не таким как в городе и его окрестностях. Запахи, ветер, солнечный свет, что пробивался сквозь зеленые кроны. Даже земля и трава под ногами. Он ступал легко и тело было легким-легким. Пьянящее чувство свободы. Перед эльфом он всегда был спокойным и собранным. Сарр не брался объяснить - почему? Просто, после той ночи, когда лекарь увел его от края смерти и безумия, появилось какое-то странное чувство, что этого, на голову ушибленного, заполошного эльфа нельзя оставлять одного. Поскольку серьезным тот был только когда что-то касалось лекарского дела. Сарр усмехнулся, охотиться во время путешествия придется именно ему и Шари. Шейрахх, конечно был бы лучше, но Лакаму оставлять на Лайята было смертельно опасно. Как и Лайята вместе с Шари.       Пантера черной тенью скользила рядом, что-то довольно урча. Ей нравился ее новый всадник, пусть его Хранитель и был несколько упрям, но тоже неплох. А вот беловолосым хамом она бы закусила, с превеликим удовольствием. Сарр чувствовал настроение Шари. Да уж, не свезло товарищу с кошками.       Они довольно долго рыскали по лесу, пока не напали на след дикого карта. Животинка эта напоминала домашних свиней, вот только размеры имела раза в полтора больше,шерсть черную и клыки с магической начинкой. Как помнил Сарр, магическим зверя сделал какой-то колдун-недоучка несколько сотен лет назад. И гляди-ка, животное не умерло, да еще и потомство заимело, которое всех обычных картов за какой-то век вытеснило. Тогдашние эксперименты обросли таким ворохом легенд и сказаний, что сложно определить - что выдумка, а что нет. Интересный мир получается, магия буквально пронизывает воздух, а пользоваться ей могут только единицы. Лайят как-то объяснил это законом равновесия... Мысли прервало шипение пантеры и грозный рык вспугнутого карта. Маленькие красные глазки свирепо буравили непрошеных гостей.       Сарр успел натянуть тетиву и стрела с заговоренным наконечником отправилась в полет. Лук ему выдал Лайят, когда он в первый день отправился добывать обед, вооруженный мечом и ножом. Эльф тогда от смеха встать не мог, а Сарр стоял, чуть ли не фиолетовый, от смущения, обиды и собственной недальновидности. Что, спрашивается, ему мешало захватить с собой старенький потрепанный лук? Ведь тот так и остался в доме у Ракени, а с ним Сарр умело обращался едва не с пеленок. Хохочущий эльф тогда всучил ему свой, а он быстро сбежал охотиться... Стрела звонко запела, вонзившись в твердый от времени ствол сосны. Со стороны могло показаться, что парень промахнулся. Но Сарр никогда не промахивался, просто отвлек внимание зверя. На секунду тот оглянулся. Человек и кошка рванули в разные стороны. Карт взревев, припустил за человеком, тот бежал медленно и был легкой добычей. На что охотник и рассчитывал, впереди был уже изученный им кусочек леса. Пару поваленных раскидистых и причудливо вывернутых стволов он заметил как раз на такой случай. Карт застрял в них таким образом, что охотнику удалось всадить в него еще две стрелы. Зверь затих. Подбежавшая Шари ловко подхватила добычу. В маленький лагерь они возвращались победителями.       Лайят в сотый раз подавил зевоту. Костерок давал достаточно тепла, да и ночь была не сильно холодной. Шкура и клыки карта довольно внушительное подспорье. Вот только, чтобы они таковым стали, пришлось повозиться. Почти час они сдирали шкуру и, примерно, столько-же пришлось потратить на ритуал, чтобы клыки и шкурка стали годны для дальнейшего использования. Эльф устало потер глаза, которые грозились захлопнуться, несмотря на голодные рулады желудка. Сарр готовил мясо. Запах был просто божественным. Волк и кошка голодными глазами смотрели на котелок, волчонок зевая перебрался на колени к эльфу, он еще не проголодался. Лайят устало потрепал Лакаму за ушко, сил на удивление или еще какие-то эмоции просто не было. Глаза закрылись и он провалился в сон. Очнулся он только когда ему под нос сунули миску с пряно пахнущим бульоном. Пока Лайят был занят ужином, Сарр устраивал ночлег. Сам он привык спать в кольце Шейрахха, просто закапавшись поглубже в шерсть. А вот эльф от подобного был не в восторге. После первой ночи проведенной подобным образом, он целый час мучил и себя и Сарра в горячем источнике. Запах псины, видите-ли, больно въедливый. Человек усмехнулся. Как ни посмотри, а завтра они будут в Аргите. Нужно будет наведаться в "веселый дом", а то высокий и жилистый эльф вызывает недвусмысленные желания. Когда он вернулся к костру, Лайят сидел и спал с полупустой миской в обнимку, а Лакаму, вылакав остатки бульона, ловко вытаскивал кусочки мяса. Шейрахх, посмотрев на хозяина, подошел и, ловко подхватив малыша за шкирку, унес к Шари. Кошка, свернувшись клубочком, высунула нос и заурчала. Шейрахх расположился рядом и устроил щенка под брюхом. Все, зверье устроено! Покачав головой, парень осторожно потормошил товарища. Тот что-то пробормотал и, опираясь на Сарра, все-таки поднялся. До лежанки он дошел на автопилоте. Но стоило только эльфу ощутить как его укладывают, как смуглый напарник, в миг, оказался распростерт между землей и его телом. Лайят не понял сразу где он находится и что делает, сон не хотел его отпускать, вот только ошарашенный взгляд Сарра был столь красноречив. Тонкие губы тронула усмешка.       - Что? Испугался? - хриплым шепотом поинтересовался эльф. - Сейчас... только... Что дальше хотел сказать Лайят так и осталось загадкой. Парень только фыркнул и выразительно приподнял темную бровь. За неделю они довольно хорошо узнали друг друга. А вот сейчас он узнавал о своем напарнике нечто новенькое. Пепельная голова расположилась на груди, а сам Сарр оказался буквально прижат к одному несносному лекарю, да так, что не освободиться, не потревожив сон того! Он обреченно вздохнул и, дотянувшись до теплого плаща, накрыл им эльфа. Самому ему казалось, что рядом находится печка! Хотя, он был не против. Сон не шел. И Сарр задумчиво смотрел в темное небо, а пальцы руки, лаская, проходились по пепельным прядям.