with one direction of

Я постоянно разрываюсь между тем, чтобы убить себя или убить всех вокруг меня.        Не вижу смысла описывать вам мое утро. Оно всегда проходит одинаково. И если что-то изменится, я вам расскажу. Сидя уже на втором уроке, я старался ниже и ниже натянуть рукав, чтобы никто не увидел бинты. Я стал параноиком. На меня даже никто не смотрит, кому это надо? Я знаю кому. Зейну. На всех уроках, что проходили у нас вместе, он садился со мной. Хотя я не понимал, почему? Он хорошо влился в элиту нашего класса. Да и вообще элиту школы. Да и как могло быть иначе? Он красивый, круто одевается, как-то перед уроком, я услышал, что он еще и рисует неплохо. Весь такой правильный. Аж тошнит. На середине урока, я дерзнул так, что сам того не ожидал. Да и никто не ожидал. Хотите знать как это было? Дак вот. На середине урока, когда учительница что-то объясняла у доски, одна девушка из элиты подскочила со своего места и запищала так, что половина класса закрыли уши. Это было как ультразвук. Врагу не пожелаешь. Мис Хотсман спросила у нее, что произошло, а она своим ужасно писклявым голос крикнула на весь класс, что на полу паук. Просто паук. Учительница спросила: - И что такого? - Да он же страшный! Мой выход. Внимание. - Как будто ты ему очень симпатична!- я сказал это так громко, что весь класс, в том числе и учитель, повернулись на меня. Я сам не ожидал, что скажу это. Некоторые смотрели на меня так, будто видят меня впервые в жизни. Хотя с многими мы учимся с начальной школы в одном классе. Я сидел в шоке, потом немного поморгал, смотря на красное лицо той девки, и отвернулся, продолжая писать что-то на полях тетради. Я не жалею, что так сказал. Конец. Вот на сколько хватило моей дерзости. На третьем уроке, который был, хвала небесам, без Зейна, в класс зашел директор и сказал, что теперь у нас новенький. Его зовут Джорш Девайн. Не думайте, что я специально запоминал его имя, просто оно въелась мне в память. Угадайте к кому он сел? Бинго! Что ж мне так не везет?       День проходит обычно. Как всегда все вокруг кажется несправедливым, слишком чужим и не нужным. Прогуливаю последние уроки в столовой, хотя я не понимаю, почему бы мне не пойти домой? Но я почему-то не захотел покидать школу именно сейчас. Я сел за самый дальний столик и стал осматривать столовую. Без людей она кажется большой. Такой большой, что начинаешь невольно чувствовать себя маленьким, никчемным, пустым. Услышав, что дверь с толовую открывается, я увидел Зейна. Он прошел мимо меня, даже не заметив. А чего ты хотел, Найл? Ты его постоянно игнорировал, посылал, грубил ему. Не удивительно, что ему стало наплевать на тебя. Но ведь чем больше открываешься, тем потом больнее? Ведь так? От такого холода со стороны Зейна, у меня защемило в груди. Я не понимаю, почему, но мне стало больно, обидно. Но я же ему не открывался. Другое дело с Лиамом. Честно говоря, мне даже стало стыдно, за свою слабость. Я же обещал Лиаму, что не причиню себе вреда, но он тоже обещал быть рядом. Если нарушил он, то и мне можно. Даже нужно. Нет, я не пытаю сбросить вину на него. Я прекрасно знаю, что виноват только я сам. Ведь, если бы был виноват только Лиам, то Луи бы не перестал общаться со мной. Верно? Поэтому, мое одиночество полностью моя вина. Я просто хочу быть кому-то нужным. Нужным и необходимым. ххх.       Неделя проходит в размышлениях о моей одиночестве, скучных уроках и вечном залипании в телефоне. Я часто зависаю в виртуальном мире, чтобы хоть как-то отвлечься от реально. Отвлечься от боли. В пятницу мне звонит бабушка и приглашает к себе на выходные. Я очень скучаю по ней. Он действительно меня любит. Я это знаю. Она всегда для моего приезда готовит много вкусного, хотя знает, что я не съем и половины. Мне всегда была важна ее забота и любовь. Именно из-за нее и из-за крошечного списка близких людей, я не готов умирать. Я умру только тогда, когда на свете не станет моих близких. Лиама я все же пока не вычеркнул из этого списка. Он все еще мне дорог.        Приехав к бабушке в субботу утром, я обнял ее так крепко, как только смог.Однажды кто-нибудь обнимет меня так крепко, что все сломанные кусочки соберутся воедино. Она единственный близкий человек, которого я могу обнять. Мы стояли в коридоре и обнимались минут пять. Оторвавшись от нее, я заметил, что я плачу. Мы не виделись с конца лета. Я знаю, что она волновалась за меня. Бабушка провела внутренней стороной ладони по моего лицу и стерла скатившиеся слезы. Она улыбнулась мне самой счастливой улыбкой. Я улыбнулся ей в ответ. Это была моя первая улыбка за все время! Моя первая настоящая улыбка после лета. После долгих приветствий и осуждением меня, потому что я слишком исхудал, бабушка повела меня на кухню. Вдоволь наевшись, я с больным животом поднялся к себе в комнату. Она осталась такая же как и в детстве. Синие обои, которые немного отошли на стенах, окно, которое завешано плотными синими шторами. Полка, на которой стоит моя первая награда по футболу. Тогда мы познакомились с Лиамом. Дело в том, что его бабушка тоже живет здесь, в пригороде Лондона. Мы познакомились и стали дружить после совместной игры в дворовой футбол. Тогда конечно были не такие строгие правила и награды дали всем, даже проигравшим, но наша команда выиграла честно, я помню когда бабушка сидела на трибунах и всю игру наблюдала за мной. После игры она сказала, что очень горда мной. Я хочу вернуть это. На стенах висели мои детские фотографии: где я один, где я с родителями, где с Лиамом. От всего когда-то потерянного мною, мне стало больно. Я столько отдавал людям, но ничего не получал в замен. Я заслуживаю быть нужным. Я заслуживаю того, кому действительно, черт возьми, не все равно на меня, потому что я провел свою жизнь, делаю людей счастливыми, нужными, когда все, что они сделали, это ушли. На полке с наградами стоят мои книги. Книги остаются с вами до конца, даже когда Нарния исчезает, Волан-де-Морт умирает и Алиса просыпается. Почему с людьми не так? Я очень люблю читать. Но в последнее время я стал меньше читать и больше уходить в свои мысли. Чтение - это мое спасение. Когда я читаю, мой мир угасает, и я перехожу в альтернативную вселенную. Когда мне очень одиноко, и я чувствую, что все идет неправильно, когда жизнь слишком утомительна, и кажется, что одиночество сломит меня - я беру книгу и улыбаюсь, и моя воображаемая семья рада приветствовать меня дома. Это были лучшие выходные за эти два месяца. Я был с близким человеком. ххх. Уже воскресенье, поэтому возвращаясь домой, я опоздал на последний автобус до Лондона. Бабушка предложила поехать на такси, потому что следующий автобус только утром в 10, когда у меня уже будут уроки. Я согласился с вариантом такси. Уже подъезжая к Лондону, когда мы проезжали пляж, я заметил своих одноклассников и элиту школы. Там был Зейн и Джорш. Я не удивлен. Как на зло, я застрял в пробке как раз на против них. Замечательно. Слушая музыку, я наблюдал за ними. Они выпивали, курили и прыгали через костер. По-лучше занятие не могли придумать? Сразу бы прыгали в костер, играя в средневековье. Хотя у них с историей все плохо. Не думаю, что они знают, как сжигали ведьм в средние века. Зейн обернулся и стал рассматривать машины, как будто искал кого-то. И похоже, что он нашел.Пляж находился совсем близко с дорогой, а машина стояла в крайнем ряду. Окна в моей такси не были затонированы, поэтому меня было видно. Мы смотрели друг на друга. Он всматривался в мое лицо, а я смотрел на его голый торс. Меня ничуть не удивило свое поведение. Я и раньше замечал за собой симпатию к своему полу. Если уж быть странным, то быть до конца. Наши взгляды встретились. Ни один из нас не мог отвести глаз. Мои глаза начали слезиться от того, что мои мысли делали со мной. Я представлял, как он, смотря мне в глаза, говорит успокаивающие вещи. Вы когда-нибудь запоминали чей-то голос? Вы можете построить в своей голове голосом этого человека предложение, которое он никогда не говорил, и все еще слышать, как он говорит это. Слезы уже почти льются из глаз. Боковым зрением я замечаю человека, подходящего сзади к Зейну. Отвожу взгляд от его глаз и смотрю на того человека. Это Джорш. Я вижу как он обвивает руки вокруг оголенного торса Зейна и что-то шепчет ему на ухо. Зейн переводит взгляд на него. Я закусываю губу и снова смотрю в глаза Зейну. Он переводит взгляд на меня. Все таки из моих глаз начинаю течь слезы и я быстро отворачиваюсь. Молюсь, чтобы он этого не заметил. Молюсь, чтобы это гребанная машина уже поехала и я, черт возьми, вернулся домой и лег в свою кровать. Спрашиваю водителя, надолго ли мы с пробке и он отвечает, что похоже надолго. Я достаю деньги, которые мне бабушка дала на дорогу и плачу таксисту. Я быстрее дойду пешком. Выхожу из машины, забирая свой портфель и решаю его на плече. Поворачиваю голову на пляж и вижу Зейна, сидящего на скамейке, его обнимает Джорш, а сам Зейн, видимо услышав звук закрывающийся двери машины, обернулся и посмотрел на меня. Не обращая на это особого внимания, я разворачиваюсь и быстрым шагом иду по направлению к городу. Еще немного и я буду дома. Совсем немного.