Три орешка для золушки

***

POV Никита Катя выпрыгнула из окна и рванула к воротам.  — Твою мать, Романова, — я не нашел ничего лучше, как выпрыгнуть следом. Приземлился я удачно и был готов продолжать путь, но голос Толи вернул меня в реальность. — Вернись и кроссовки надень, — блин, точно, я по быстрому зашел в прихожую, натянул и мы всей компанией выбежали. На зарычавшего Зевса даже не взглянули, промчались так быстро, что он даже не успел выбраться из конуры. И еще, или мне показалось, или мы забыли закрыть дверь и ворота. Я никогда так не бегал. Катя была уже в конце улицы, когда вы вырулили из ворот.  — Я вижу ее, — крикнул Толя, набирая скорость.  — Чего она ломанулось, то? — Артем вертел головой, выгоняя хмель из головы. — А я знаю? — я начинал волноваться за нее. Ну выпила, хотя нет не так. Ну напилась, уханькалась, в дрова просто. А теперь, что? Несется по своему же коттеджному поселку да еще и босиком. Чудесно.  А еще эта фраза про люблю сильно. Я пропел слова песни, не более. Или более? Ну, конечно, я к ней испытываю что-то, вот только, любовь ли это? С таким графиком, как у меня, с нашим общением через скайп, по телефону трудно говорить о любви. — Ник, быстрее, — подгонял меня Артем. Со своими мыслями я изрядно отстал от ребят.  Я видел силуэт Кати, я видел, что она постоянно оглядывалась на нас и с каждым поворотом головы ускорялась.  — Да блин, Романова! Я взрослый человек, сжалься надомной! — Толя не сбавлял темпа и бежал все так же быстро, но не могли же мы вечность так бегать.  Мы уже давно убежали от дома Кати, свернули с ее улице и сейчас неслись прямиком в сторону леса. Ну нет, хватит с меня сегодня леса. — Катя! Или ты останавливаешься, или мы собираемся и уезжаем нафиг. В гостинице жить будем, — я проорал это и остановился, тяжело дыша и смотря ей вслед.  Резко начало колоть в боку. Причем с такой силой, что я готов был закричать, но я постоял, и меня отпустило. Катя остановилась, значит подействовали мои слова. Она неуверенно сделала пару шагов в нашу сторону. Ее мотало в разные стороны.  — Ты это серьезно? — насторожено спросил Артем, садясь прямо на асфальт.  — Нет, конечно, но вроде подействовало, — Катя медленно приближалась. По щекам текли слезы, волосы растрепанные, она начала хромать и каждый шаг сопровождался гримасой боли на ее лице. Я пошел к ней навстречу и поймал в тот момент, когда она запнулась  за какой-то камень и полетала носом вперед.  — Ох, Романова! — улыбнулся я, — С тобой не соскучишься, — девушка молчала, лишь шмыгала носом и смотрела на меня своими пьяными, заплаканными голубыми глазами, в которые я так сильно влюбился в январе.  Сейчас, смотря в эти глаза, я понял, что ну, конечно же, я ее люблю. Пусть это любовь еще не такая сильная, но это только начало.  — Я люблю тебя, Романова, — прошептал я этой алкашке на ухо и та разрыдалась вновь, крепко вцепившись мне в футболку. — Умеешь ты обращаться с девушками, — закатил глаза Толя.  — Ну, что? — зевнул Артем, — Домой?  Мы все кивнули. Я поднял Катю на руки и понес в сторону дома. Хватит, набегалась.  Я шел с одной мыслью — уложить это чудо спать и уснуть самому. Я прямо грезил этим. На меня резко накатила жуткая усталость, которая никак не относилась к телу на моих руках.  — Что это? — вывел меня из мыслей о сне какой-то встревоженный голос Артема.  Я посмотрел в ту сторону, куда указывала рука Пиндюры. Мы почти дошли до дома и сейчас нам были видно открытые ворота, из-за которых вырывался свет фонаря. — Вы забыли закрыть ворота? — сладко зевнула Катя, открыв глаза. На пол пути она уснула.  — Тебя побежали догонять, тут про все забудешь. — Блин, парни, что там? — повторил Артем. Его голос дрожал, а глаза были размером с блюдца.  — Да где? — я вновь посмотрел на ворота и тут то заметил, что почти у самых ворот, но уже на асфальтированной дороге что-то лежит. Это что-то дышало, тяжело вздымалась огромная грудь, хвост иногда дергался. Зевс издавал слабые стоны.  — Что там? — Катя сорвалась с моих рук и бросилась к тому месту. Я, как будто оцепенел. Зевс лежал на боку, вокруг него разливалась лужица крови.  — Зееевс! — крик Кати, вперемешку со всхлипами, как громом меня ударил.  Мы с парнями бросились к ней. Что происходило дальше было будто во сне. Я все делала на автомате, не отвечая за свои действия и слова. Катя плакала, гладила огромную собаку по шерсти, уткнулась ему в шею и что-то шептала.  Артем попытался оттащить бедное животное с проезда. Толя выкатывал машину из гаража.  — Вы пили, — сквозь слезы сказала Катя, — Вам нельзя за руль. Ей никто не ответил. Артем растянул свою толстовку на заднем сидение, мы пытались погрузить собаку на нее. Двигались очень медленно, чтобы не навредить еще больше.  Катя, рыдая по быстрому сделала кофе и сунула Толе. Тот пытался трезветь, заводя машину, жуя сразу несколько пластин мятной жвачки и запивая ее кофе.  Я сидел с Артемом на заднем сиденье. Зевс дышал с каждой минутой все хуже и хуже. Скулил все тише и тише.  — Скорее, прошу, скорее, — Катя села на переднее сиденье и повернулась в нашу сторону.  Сейчас Зевс не казался мне таким монстром, как раньше. Я без страха остаться без руки гладил его по морде.  — Держись, громила, — шептал Артем, — Ты еще стольких уродов не покусал. Ты только держись, слышишь!  Собака, будто слыша нас, стала дышать чуть ровнее, но я чувствовал, как ее сердце бьется с огромный скоростью. Кровь стекала по кожаным сиденьям машины.  Катя продолжала плакать. Она сидела вся бледная, губы дрожат, руки трясутся.  Толя выехал из ворот. Вышел из машины и закрыл ворота. Мы помчались по пустым улицам города. — Где тут ветеринары есть? — спросил он, крутя руль. Катя собралась, ну попыталась собраться. Она руководила им. Тут поверни, там поверни.  Мы ехали, нарушая все правила, превышая все скоростные ограничения. Было уже под 130, когда Катя закричала «стоп» Мы вынесли слабеющего Зевса и передали на руки выбежавшим врачам.