Игрушка для юного принца.

Маленькое Существо совсем странное – оно сидит тихо в углу комнаты и не играет в игрушки; выходит на обед, пошатываясь от слабости и часто обо всё спотыкается. За ним носятся обеспокоенные слуги, а кухарка балует шоколадом, который остаётся лежать там же, где Существо его приняло. Отец тоже беспокоится – вызывает доктора, и маленький Принц подслушивает, стоя около дверей в небольшую тёмную комнату, что болезнь у Тэхёна из-за потрясения, и выписывает ему лекарства – успокоительные, и больше покоя. Никто больше не обращает внимания на Чонгука – он стал тенью в яркости нового обитателя Замка – Существо приходило в порядок и развлекало публику звонким смехом, когда Джу-Чан прыгал на него, сваливая с ног и облизывая маленькое худое лицо. Всё это время Чонгук стоял в стороне и кусал губы, не понимая, почему он больше не любимец? Почему отец не треплет его так же нежно по волосам, а только повторяет, чтобы Чонгук присматривал за Тэхёном. Тэхён хвостом бегает за Чонгуком, прося оценить его рисунок по шкале от нуля до десяти и тот выплёвывает «минус бесконечность». Конечно, Существо надувает губы, и Принц обнаруживает рисунок в камине, глядя, как сгорают чёрно-белые птицы на фоне белого неба. Тэхён не рисовал карандашами или красками первое время – у него был простой карандаш или чернила, и он выводил птиц-галочек, постоянно расспрашивая Чонгука, улучшились ли его навыки - «нет» - буркал мальчик, и утыкался носом в книгу. Приходя со школы домой, первое, что видел Чонгук – помогающий прислуге Тэхён. Он разносил подносы с едой и мельтешил под ногами, в общем-то, мешая, но никто не был против, смеясь, как лавирует Существо со слишком тяжёлой поклажей для его комплекции. Тэхён махал рукой и подлетал к Чонгуку, крепко обнимая того и игнорируя абсолютное нежелание со стороны Принца. Наблюдал, сидя на полу, как Чон снимает с себя школьную форму и вешает её на место, говоря, какая же она всё-таки красивая и что он тоже хотел бы учиться в школе, а не на дому. Чонгуку исполняется пятнадцать и Тэхён лично выносит торт со свечами, а потом исполняет песню – чуть позже – заставляет спеть и именинника. Голоса звучат гармонично и Чонгук получает удовольствие; отец уходит через два часа по важным делам, а дети остаются без присмотра, выпивая слишком много вина и шампанского, объедаются сладостями и засыпают прямо на диване, прижимаясь друг к другу, переплетаясь липкими руками и уставшими от танцев ногами. Тэхён невозможно тёплый, пахнет мёдом и шоколадом, немного вином. Наутро голова – раздутый шар, а руки Тэхёна по-прежнему на Чонгуке, пытаются обнять и цепляются пальцами за футболку в пятнах от еды. Джу-Чан облизывает лицо юного принца и тот морщится, отгоняя бессовестную псину, и будит Тэхёна. То же удивлённое лицо. Забавно. Тэхёну исполняется восемнадцать и отец закатывает действительно потрясающую вечеринку – шары, конфетти и деликатесы, которые, скорее, для гостей, нежели для виновника торжества. Все поздравляют, дарят подарки, а Чонгук жуёт конфеты и пытается справиться с ревностью – какого чёрта они даже не глядят на Чонгука? Какого чёрта все пялятся на Тэхёна и трогают его? Фейерверки оглушительно пронзают небо, со свистом простреливая воздух, и взрываются яркими россыпями ненастоящих звёзд. Тэхён визжит от восторга и чуть ли не залезает на Чонгука, раздражительно тряся того за плечи и повторяя, что лучше ничего не видал – так он говорит обо всём, о каждом подарке и сюрпризе, о каждом слове или похвале – Тэхёну всё нравится, и он улыбается, ослепительно-ярко, и это то, что бесит Чонгука. Спустя некоторое время, Тэхёна рвёт от переедания и слишком большого количества выпитого спиртного – его сгибает пополам, пока Чонгук с некоторым отвращением пытается хоть как-то помочь. Часом позже Существо прижимается к Принцу и ноет, всхлипывая, как же ему плохо. - Меньше нужно было жрать, - ворчит Чонгук, укрывая Тэхёна одеялом, случайно касаясь влажной шеи. - Я не о том, Чонгук-и, - протягивает Существо, переворачиваясь на другой бок и обдавая принца тяжёлым дыханием – перегар и желудочная кислота. Чонгук морщится, но не отодвигается. – Понимаешь, хреново жить под крылом чужих людей и постоянно ощущать... ну, знаешь, я ведь, правда пытаюсь оплатить вам долг какими-то мелочами – помочь прислуге или похвалить сына господина, выгулять Джу-Чана утром и вечером, слишком много не есть и быть почти невидимым, если кто-то из вас не в духе или наоборот – попытаться развеселить вас. Просто, мне кажется, как бы я не старался – буду оставаться ненужным. Чонгук закрыл глаза, не желая видеть ни сопливого бледного лица, ни лихорадочные капельки пота, ни то, как отчаянно смотрит Тэхён на него, нуждаясь в словах, которые смогли бы опровергнуть только что им сказанное. - Ты же забудешь, что я скажу тебе? – удостоверился Чонгук, внимательно взглянув на Тэхёна. Тот надулся и виновато кивнул – он всегда забывал о событиях во времена «попоек», а на этот раз даже его речь была невнятной, рассыпчатой и виляющей от слова к слову, будто язык связали в дурацкий узел. – Ты нужен мне, ясно? - Ты же ненавидишь меня. - Ну, мне просто нужен кто-то, кого я имею право винить во всех проблемах время от времени. Тэхён засыпает с пальцем во рту. На следующее утро он ничего не помнит и литрами гложет минералку. Весной умирает отец Чонгука, оставляя на том компанию. Едва ли двадцатилетний и ещё не успевший окончить обучение в институте, он вынужден надеть строгий костюм и плотнее затянуть галстук. Чонгук прогонял Тэхёна, стучавшегося в его комнату, потому что не хотел, чтобы тот видел его в подобном состоянии – слишком разбитом, чтобы выглядеть подобающим для наследника образом. На следующее утро Чонгук обнаружил спящего около его двери Тэхёна с собакой в обнимку. Джу-Чан умирает от старости и болезней желудка в ветеринарной клинике, и всю дорогу Тэхён тихо всхлипывает, сжимая ошейник – единственное, что осталось от любимого пса. Шофёр вёл машину, а Чонгук сидел рядом – по другую сторону, и полметра превращались в непосильный океан с Тэхёном на противоположном берегу. В отличие от расстроенного Чона, желающего переваривать проблемы в одиночестве – Тэхён требует компании и бутылки соджу без закуски, засыпая рядом с Чонгуком, зарываясь головой в его грудь и вслушиваясь в ритм быстро-колотящегося сердца. Чонгук покидает дом на месяц, оставляя Тэхёна одного в огромном доме – только прислуга и спасает. Он шастает по коридорам, как приведение и спит в комнате Чона, втягивая носом ещё не исчезнувший аромат парфюма и мыла. Ему жутко скучно, хочется выть и поговорить с кем-нибудь, но никто не может заменить голоса Чонгука и того пытливого взгляда, а-ля: «ещё один вопрос и твоя задница окажется на морозе». Но всё-таки отвечал, разжёвывал и скрипел зубами: «отчего небо голубое и почему закат красный и как образуются облака и из чего состоят и почему дождь идёт». В отличие от Чонгука, Тэхён видел в обычных вещах какую-то магию, или просто чудо. Он замечал те вещи, о которых другие не догадывались, и постоянно искал подтверждения в своих домыслах в устах Чонгука – будто тот был достаточно умён или являлся неким эталоном для тэхёновского удовлетворения любопытства. - Значит, нет такого места, где не умирают бабочки? – переспрашивает Тэхён, когда они сидят в беседке и попивают лимонад со льдом, а в цветах – в нескольких метрах от них, кружат те самые бабочки, о коих речь. Чонгук в очередной раз закатывает глаза, говоря, что умирают все и его однажды не станет, и Тэхёна не станет, и вообще, все когда-нибудь исчезнут, но это не причина переживать, потому что таков порядок – после забвения старого, создаётся что-то новое, но Существо перебивает его и говорит: - Память – место, где не умирают бабочки – наша память. И Чонгук замолкает. Снова поражаясь, что не замечает таких простых истин, а Тэхён потягивает сок из трубочки и довольно улыбается. Когда Чонгук вернулся с командировки – Тэхён кидается ему в объятия, сжимая рёбра так сильно, что тот испускает сиплый стон и кашляет от неожиданности. - Ты что творишь? - Я соскучился. - И поэтому решил придушить меня? – Чонгук отлепляет клеща-Тэхёна от своего тела и отдаёт свою одежду подошедшим невидимым слугам. В ту же ночь Чонгук впервые позволяет себя поцеловать, когда они лежали на кровати и пересказывали незначительные новости, произошедшие за время разлуки. У Тэхёна было несколько часов и годы впереди, чтобы исследовать каждый сантиметр кожи Чонгука, как он и представлял – мягкой и упругой; почувствовать тёплые губы и услышать сладостные стоны, спутывающиеся с его собственными. Чонгук читает вслух, Тэхён, свернулся клубочком около его ног на коврике. Наблюдает, как язычки пламени отражаются в стёклах очков Принца, и утопает в истории, рисуя пейзажи и героев, с каждым словом добавляя новую деталь, и ему совершенно не нравятся усы одного из персонажей, а потому Тэхён стирает их, игнорируя задумку автора. Завтра они поставят ель, обовьют её гирляндами-паутинами, развесят цветастые шары с золотистыми и серебристыми узорами в виде остроконечных звёзд или снежинок, в центре будет Ангел – маленькое сокровище из хрусталя – первое, что увидел Тэхён, когда пришёл в этот дом.