Бу!

Утро началось ближе к обеду. Гарри проснулся, уткнувшись носом в теплую подушку, отмечая, что она мерно вздымается, но не в ритм его дыхания. Постепенно возвращались воспоминания. В теле чувствовалась непривычная нега, нос щекотал знакомый тонкий аромат, и Гарри открыл один глаз, чтобы убедиться: вчерашний вечер ему не приснился. «Не приснился!» — выдохнул он с облегчением и улыбнулся, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить своего соседа. Исподтишка рассматривал замечательный хищный нос, густые ресницы, два некрасивых шрама, пересекающих длинную белую шею, и ловил себя на мысли, что хочет потереться о нее, как кот о валерьянку. Впитаться в живого, горячего, щемяще родного Снейпа, чтобы тот больше никогда никуда не исчез. Мысли отчаянно путались, отказываясь соединять образ строгого, ненавидимого профессора с его хулиганистым жизнелюбивым воплощением. Разъединять их отказывались тоже. Поттер понимал только одно: он любит и будет одинаково любить человека, воплощение, мифическое существо — все, чем Снейп вздумает прикинуться. Ехидный, легкомысленный, невозможно сексуальный Бугимен, как ни странно, заставлял Гарри чувствовать себя живым человеком, а не заплесневелой картинкой в учебнике истории. Снейп тоже не казался равнодушным — стоило Гарри подумать о нем, он всегда появлялся. Оставалось не потеряться в этом чувстве теперь, когда они стали близки… Предаваться унылым мыслям о неизбежном расставании Гарри не дали: подушка внезапно ожила и попыталась нахально сбросить его голову с облюбованного места. Решив «проснуться», Поттер картинно причмокнул губами, потерся шершавым подбородком о теплое плечо и смутился, обнаружив, что во сне напускал слюней. На Снейпа он уставился виноватым взглядом. — Поттер… всю руку отлежал, да еще обслюнявил! — беззлобно промурлыкал тот, широко зевая и невозмутимо вытирая плечо простыней. На мгновение в глазах его мелькнуло умиление, но Гарри на всякий случай отодвинулся. — М-м-м, ты меня заездил… — заявил Снейп, потягиваясь, словно обожравшийся кот. Потерся ухом о подушку, прикрыл глаза и довольно улыбнулся. — Но мне понравилось. Повторим? Я так наполнен твоей спермой — думаю, на часок еще хватит. Не дожидаясь ответа, он плавно перетек на Гарри и принялся ласково покусывать его подбородок. Гарри, запрокинув голову, охотно раздвинул ноги, обнимая жилистую спину, потираясь пахом о бесстыжий стояк и стараясь не сильно раскачиваться на упругом матрасе. Но когда спальня наполнилась стонами удовольствия, произошло сразу несколько событий: рядом с кроватью что-то громыхнуло, послышался женский крик, у Поттера округлились глаза, а Снейпа что-то ударило по ребрам, заставив свалиться на пол. Он быстро вскочил на ноги, но, рассмотрев нежданных гостей, улегся обратно, пряча голову под подушку. — Блядь, Поттер! — прошипел он, отвоевывая себе кусок одеяла. — Что, Поттер? — дуэтом ответили Гарри и странный мужик в красной мантии и с оленьими рогами, между которых болталась корона. В комнате повисло гробовое молчание. Из-за спины рогатого появилась огненноволосая девушка в зеленом платье. Не обращая внимания на Снейпа и его напрасные старания прикрыть голый зад одеялом, она присела на край кровати и осторожно коснулась лица Гарри. Полные слез глаза казались еще больше, закушенные губы побледнели, а руки ее слегка дрожали. — Какой же ты… — всхлипнула она и, словно в огонь, бросилась Гарри на шею, суматошно обнимая и прижимая к себе. — Мама? — растерянно пролепетал Гарри, обнимая в ответ и щурясь в попытке рассмотреть рогатого мужчину. Тот, нахмурившись, гордо отвернулся, зато женщина, обхватив ладонями лицо встревоженного Гарри, принялась лихорадочно целовать его щеки и нос. — Живой! Родной! Взрослый! Красивый! Сильный… — И спит со Снейпом, — хрипло продолжил рогатый. Снейп замер. Оставив сына в покое, Лили повернулась к нему. — Северус, ты специально? Это из-за меня или Джеймса? Из-за вашей вражды? Вы же вроде поговорили… Снейп упрямо молчал, Гарри напрягся. Встряхнув ветвистыми рогами, Джеймс схватил жену за руку и поднял на ноги. — Не надо, Лил, это не достойно. Бугимен не может повлиять на живого взрослого мужчину. Стало быть, Гарри сам… с ним… Пойдем. Лили уткнулась в красную мантию мужа, а Гарри внезапно взорвался. — Да как вы… Как смеете в чем-то меня обвинять? Между прочим, Снейп неоднократно вытаскивал мою задницу с того света! А вас вообще не было рядом! Никогда! И… и… даже теперь, когда стало возможным… обрести родителей, вы… вы. Да пошли вы! Не было и не надо! Он вскочил, попытался отобрать у Снейпа одеяло, но плюнул на это дело и просто аппарировал в ванную. — Что, Снейп, вытаскивал задницу моего сына, чтобы потом поиметь ее? Обмотав многострадальное одеяло вокруг талии, Снейп неуклюже поднялся и, морщась, проговорил: — Как видишь, пока страдает только моя задница. *** Когда Гарри спустился в кухню, троица мирно беседовала за столом. Снейп в небрежно запахнутом халате с гербом Гриффиндора на кармане оставался в человеческом облике и громко размешивал сахар в чашке. На каждый звонкий удар ложечкой Джеймс морщился, но замечаний почему-то не делал. Заметив сына, Лили вскочила и бросилась к плите. Гарри приблизился к столу, сел между Снейпом и отцом. — Ну рассказывайте. Кто вы? Зачем пожаловали? Повисло напряженное молчание. Перед Гарри появилась кружка с пахнущим травами горячим чаем, по поверхности которого плавали сухие ягоды и мелкие дикие яблоки. Погоняв во рту вкусный и ароматный напиток, Гарри сделал большой глоток и одарил своих… родителей внимательным взглядом. Оба молчали. Джеймс поднял голову, набирая воздух в легкие, но Снейп его прервал: — Твой папашка выделился даже в посмертии. И стал отцом… мать его, природы. Джеймс оскалился, потянулся было за кинжалом на поясе, но Лили мягко остановила его, погладив по руке. — Цернунн — рогатый бог лесов. А твоя мама… — Снейп запнулся, видимо, подыскивая определение для подруги детства. — Твоя мама — своего рода нимфа, Напея — покровительница долин и степей. — Они тоже воплощения, как и ты? Сразу после смерти ими стали? — На первый вопрос — почти. Мы из разных мифологий, но в основном — да. На второй — не знаю. Я тогда еще был живым. Гарри перевел взгляд на отца. — Нам нелегко далось перерождение. Но да, мы с мамой стали воплощениями сразу после смерти. Джеймс вздрогнул, когда Гарри стукнулся лбом о поверхность стола. — Так почему вы не приходили ко мне? Дети же вас видят! У поднявшего голову Гарри глаза были сухими, но создавалось ощущение, что он плачет. По-детски, протяжно, с обидой и тоской. Лили метнулась к сыну, обняла его со спины, прижалась щекой к щеке… — Родной мой, любимый… мы не такие воплощения. Мы больше для жизни, нежели для сказок и мифов, и почти никому не показываемся. Дальше обязанностей перед растениями и животными в лесах и долинах наши возможности не распространяются. Но мы ни на минуту не забывали о тебе! Мальчик мой, сын… Лили всхлипнула, сжала Гарри в объятьях и спрятала лицо на его плече. Даже Гарри не справился со слезами — поднялся из-за стола, развернулся к матери, утыкаясь носом в рыжую макушку. Неуклюже и аккуратно, словно опасаясь раздавить, Джеймс обнял обоих. Со стороны они смотрелись не как родители с сыном, скорее напоминали друзей-ровесников. Гарри уже был гораздо старше Джеймса и Лили, а те навсегда остались молодыми… — Как эпично! Насмешливый голос прервал семейную идиллию, и, разорвав объятия, все повернулись к Снейпу, точнее, к Бугимену. Клочья черного тумана собирались вокруг него в мантию, а гриффиндорский халат валялся на полу. Черты лица заострились, рот вытянулся в оскал, а глаза вновь стали непроницаемыми воронками. Гарри, словно инфери, двинулся к нему и невесомо коснулся синюшно-серого лица. — Не могу привыкнуть. И не могу решить, какой ты больше заводишь. Приглушенно пискнула Лили. Джеймс грозно рыкнул. — Ну-ну, дорогие предки, успокойтесь. Во-первых, у меня с вашим сыном гораздо больше общих воспоминаний. А во-вторых, я совершенно точно ни к чему его не принуждал. Снейп оплыл вокруг Гарри, преувеличенно заботливо стряхнул с плеча невидимую пылинку и уверенно обнял это самое плечо, поворачиваясь к гостям. — Выкладывайте, зачем пожаловали. Или вы так, на чадо посмотреть? Джеймс уселся за стол. Лили осталась стоять за его спиной. — Мы пришли поговорить о цепи Глейпнир. — Это та, которую гномы сделали из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, медвежьих жил, рыбьего дыхания и птичьей слюны? — оживился Гарри. — Нет, конечно, это миф. Но цепь, которую не сможет порвать Фенрир, довольно сложно изготовить. Нужен опытный зельевар, много практически ненаходимых ингредиентов и сила природы. Со вторым и третьим мы поможем, а Снейп, надеюсь, справится с остальным. Джеймс выложил на стол несколько древних свитков грязно-зеленого цвета, и все склонились, разбирая состав убойной амуниции для волка.