Глава 10.
14 января 2017 г., 11:41
Альфрад приподнял бровь на сожжённого манекена и готового вновь подпалить кого-то Сириуса. То, что на месте бедного дерева в представлении был кто-кто конкретно, не подлежало сомнению. А вот что касается личности новой огненной страсти племянника — вопрос любопытный.
Блэк потер глаза. Он две недели не вылезал из библиотеки и изощренно пытал старика Финеаса, который и сам зарылся под всевозможные записи, которые он вел. Чем ближе приближалась дата года пребывания девушек, тем становился задумчивее старший Блэк.
Они вместе вычисляли, кого могут притянуть среди родственников старше двадцати одного, и выводы были очевидны: одного из двух старших внуков Цедреллы, о которых известно до безобразности мало — лишь год рождения и больше ничего. С такими данными сложно вычислить приблизительные координаты и дату возможного прибавления в клан. Дело осложняет временной разрыв: с приходом Айолы время здесь текло то быстро, то медленно и с каждым новым Блэком такие искажения становились чаще. Пожалуй, только Мерлину известно да Ками-сама в чем суть такой аномалии, но загадка так и остается загадкой.
Поэтому Альфрад не уверен, что внук Эллы попадет сюда не старой развалиной — сейчас здесь время начало замедляться. Пять лет Сириуса здесь против пятнадцати там — жуткая перспектива и вероятность, что ритуал снова сломает чью-то жизнь и семью.
А еще была Нимфадора. Их Дора, которой даже Финеас не может помочь: некромаги никогда не славились славным и открытым характером — эти ребята были параноиками высшего уровня, что все кланы не сравняться в данном искусстве по заметанию следов и передаче знаний. Полная подоплека и всевозможные труды хранятся только у родов некромантов или в ветхих особняках захиревших родов таких волшебников. Середины нет. Даже библиотека Блэков имела лишь общие сведения.
Несмотря на такие нерадостные известия, причину такой реакции Нимфадоры на доставшийся дар они поняли — он был противоположностью сути самой девушки, и только из-за силы воли и крови Андромеды Блэк ее не убило сразу. Старый змей всегда искал выгоду для семьи, но даже он не отрицал, что такие фокусы лучше не повторять, ни при каких обстоятельствах, иначе конец будет слишком печален.
Альфрад отвлекся, когда Сириус начал покрывать инеем стену подвала. Блэк лишь порадовался, что Офелия совершила вверх мастерства — этот барьер был вверх искусства, смесей магии, рун и местной основы фуин блоков. Он честно пытался разобраться, но получил только вечную мигрень. И такая полезная вещь в хозяйстве темпераментных Блэков была в ходу благодаря перепадам настроения Сириуса, который предпочитал уничтожать и отрабатывать приемы в тренировочном зале, а не на всех подряд.
— У тебя не самое лучшее расположение духа для посещения светского мероприятия, Сири. Может, тебе стоит изменить решение?
Блэк лишь выдохнул, когда дядя высказал свои опасения вслух. Волшебник сам не знал, но портрет Учихи заставил подняться на дыбы паранойю. Лишь только подумав о том, что он мог убить Луну, кровь начинала накаляться от адреналина.
Но он не сделал этого, что заставляет насторожиться. Что ему помешало? Он не сомневался в том, что Луна могла убежать, наслать сглаз или что-то подобное, в конце концов, они всегда ходили за травами вместе с Нимфой или женщинами Ковена, не отходя далеко от территории ЛяФей. Отсюда и вытекает иное, жгучее подозрение: напавших боятся, не рисуют их портрет с такой скрупулёзной точностью и по ночам. Сириус понимал, что он упускает нечто важное, но прямо спросить девушку не решался, интуитивно предчувствуя, что ответ ему не понравится и на одного Учиху станет меньше, он уж постарается.
На кончиках пальцев заискрились огненные искры. Все стало слишком сложно: вначале Луна, а теперь еще Белвина и Нимфа. Как трудно было уговорить девочку не показывать своих способностей младшим Блэкам — семейный талант передался ей, а не им, что в дальнейшем может породить зависть. Это сейчас ни к чему, возможно, став старше, ребята смогут воспринять такие перемены адекватнее. Мордред подери, Сириус даже начал понимать предков, которые изгоняли сквибов, пристраивая потом в хорошие семьи — ощущения пороховой бочки с таким раскладом было бы очевидно и опасно для рода и других членов семьи — зависть — лучший помощник для врагов.
Нимфадора тоже начала его беспокоить, особенно ее слабость, которую он постоянно ощущал, когда оказывался рядом. Она говорила о переутомлении и не врала, поскольку и сама не знала деталей происходящего, а два старика не спешили поделиться, опасаясь рецидива на фоне хаффлпаффской сердобольности в критической ситуации.
На фоне всех этих проблем Сириус искренне не понимал желания Финеаса отправить девушек на ярмарку вместе с Кэролом.
— Ты же знаешь, как я обожаю светские рауты на грани лезвия клинка, — Блэк потушил искорки пламени, возвращаясь к привычному состоянию. — К тому же, ты сможешь присмотреть за Белви лучше, как и за Ричи. Зная домашнюю реинкарнацию Салазара, экзамен для будущего главы будет жестким.
Альфрад хотел встряхнуть его, но одернул свое желание, как и руки. Сириус принял на себя ответственность в тот самый момент, когда встретил двух ведьм. Он будет оберегать их, уничтожать обидчиков на пути, как и преодолевать любые препятствия.
Племянник может не договаривать, но он понимает, почему тот не отступит. Для всех них обретенная семья стояла превыше многих других ценностей.
— С тебя лучшее сакэ, Сириус.
И все же не зря говорят, что по анимагической форме и патронусу можно определить характер волшебника — собачья преданность была вечным уделом юного Сириуса Ориона Блэка — за своих до последнего вздоха. Остается лишь надееться на удачу, что его верность не будет иметь таких последствий, как Азкабан.
***
Солнечный луч пробился сквозь шторы, найдя ту самую лазейку, чтобы разбудить обитателей комнаты. Одеяло по старой привычке оказалось на голове в надежде продлить тот тягучий и спокойный сон впервые за три месяца, однако пришлось признать в сонной неге, что умиротворение поймать за хвост не удалось — оно выскользнуло в самый последний момент и не думало возвращаться. Сбоку, где было тепло, кто-то начал ворочаться. Сонная нега спала окончательно, как и было откинуто одеяло, мешающее дышать свободно. Скосив взгляд увидеть впечатляющую гусеницу, которая начинает подминать только что откинутое одеяло, приобретая третий слой. И как только не задохнулась? — Доброе утро, — голос Белвины не потерял звонкости, только стал тише на пару октав из-за неподходящей акустики. Дора потянулась, чувствуя невероятную бодрость. Этого маленького совенка может поднять в рассвет только чудо или обещание приключений, так что, скорее всего, солнечный луч разбудил и ее. Осмотревшись, Нимфадора не увидела футона Луны — видимо, та встала с первыми лучами солнца. Белвина выпуталась из своего кокона, сдувая прядь волос с лица. Сонная мордашка и отпечаток подушки завершали образ разбуженного человека. Девочка зевнула, потирая кулачком глаза. Дора подумала, что нужно придумать что-то с солнцем — в такие моменты она искренне сожалела о том, что здесь нет жалюзи, как у бабушки Мэри — в сочетании со старыми шторами ни один лучик не смог пробраться в ее владения. — Доброго, соня, — на ее реплику девочка просто завалилась на бок, стягивая ворох одеял. — А как же встретить Офелию-сан? Как по команде Белвина подскочила, и сон как рукой сняло, что даже полудремы не осталось на дне синих глаз. Нимфадора в очередной раз начала подозревать неладное с тем волшебным сбором дяди Альфрада, который вчера чуть ли не влил насильно, когда внутренняя паранойя Блэк взревела. Все же это было невероятно сильное снотворное с хорошим таким восстанавливающим эффектом, однако девушка так и не понимала, зачем надо было поить и Белвину этой гадостью, чей вкус был таким же, как смесь костероста и оборотки. Все же детский организм на такие травы реагирует непредсказуемо. Вот и сейчас малышка сложила одеяла и футон, быстро направившись к шкафу с полотенцами и домашней юкатой. — Баа-чан приедет раньше? — девочка нахмурилась, смотря на зеленую юкату, подумав, она кивнула и достала ярко-голубую. Дора заметила, что после изменений во внешности девочка еще больше стала предпочитать синие и голубые тона. Нимфадора даже не знала, как цензурно описать то письмо, которое материализовалось перед ними будто из воздуха на следующий день. Паранойя взвыла и, несмотря на посредственные знания в рунах, в отличие от старой Блэк, она не удержалась и вывела парочку защитных. На всякий случай. В том письме было столько оборотов и хитрых сравнений, что они с Луной на пару присвистнули. Кто бы что ни говорил, но пожилая леди не зря носила имя Блэк — выражения всегда были колки и ядовиты, как и попадали в цель. А то, что она обещала сделать с мужским дуэтом, если они не передадут порт-ключ в течение недели, вызывало восхищение — они с Аластором составили бы гармоничную парочку. — Она соскучилась по тебе, так что пропустит ярмарку и окажется дома сегодня. Ребенок озадачено старалась понять то, что услышала. Для любопытной проказницы было непонятным, как можно пропустить такое событие, о котором всегда столько разговоров за столом или в Ковене. Но с другой стороны она тоже бы сразу помчалась к ба-чан, как только бы освободилась. — Здорово! Нимфадора потрепала ее по волосам, делая бардак на голове еще больше. Теперь она понимает, почему все вокруг умилялись ей, когда она была в возрасти Белви — такие эмоции невероятны. — Беги, приводить себя в порядок! Мы же не хотим, чтобы Офелия-сан застала нас врасплох? Девочка помотала головой и выбежала из комнаты. Блэк улыбнулась энтузиазму, начиная думать, что нужно еще раз перепроверить сумку с расширением — всякое может случиться и нужно быть уверенной до конца, что не были забыты медикаменты, как и коле-режущееся оружие, с которым они начали заниматься недавно. Приводя комнату в порядок, Дора ощутила странную волнительную волну, словно что-то снова резко закрутиться, как водоворот в полный штиль. Она тряхнула головой, делая дыхательные упражнения. Чтобы ни произошло на этом сборище, они справятся. Все же быть Блэком опаснее, чем мелкие напасти.***
Шум и гам начал их преследовать сразу же, как только они вступили в столицу. Казалось, что это место никогда не спит, раз даже с рассветом тебе встречаются прохожие и зазывалы начинают заманивать в бары и другие места. Он уловил стук и переругивания, сосредоточившись, почувствовал слабые очаги чакры и более сильные по периметру площади: торговцы начали ставить павильоны и прилавки, а личная охрана Дайме контролирует порядок. По крайней мере, правитель озаботился, чтобы сгладить углы тем, что выставил своих людей, показывая кланам, что здесь они гости, и хозяин не потерпит кровопролитий рядом со своим домом. Разумно, не более того, хотя он не мог ни признать, что идея отмены подобного мероприятия была бы самой логичной. В какой-то степени он понимал недовольство брата — сильный лидер смог бы объединить страну и приструнить кланы, однако он давно лишился иллюзий — такая свара отчасти была выгодна Дайме. Все же, если бы не клятвы кланов, полученные в забытые уже времена, то мир мог служить толчком, чтобы сильные шиноби задумались о смене неугодной власти. Пока они воюют друг с другом, это оберегает династию, хотя не стоило исключать возможность, что правитель выжидает, чтобы в дальнейшем повернуть результат в свою пользу. Если идея брата воплотиться в жизнь, то такой шанс Дайме представится — селение, представляющее страну как боевую единицу, не сможет пройти мимо признанной власти и потребует согласие и официально выданных земель, чтобы кланы не тянули одеяло на себя. И в этот момент все они попадут еще в более тесную зависимость к Дайме, не настолько, чтобы он вмешивался во внутренние дела, но достаточно, чтобы наложить вето на внешние отношения с другими странами — все же, интересы страны Огня будут стоять на первом месте, чем стремления селения. Палка о двух концах, и он был не до конца уверен за какой ухватиться. — Тобирама, — он и сам не заметил, как ушел в себя и свои размышления, что голос Хаширамы заставил его сбиться с шага. Ани-чан всегда был тактичен и никогда не лез во внутренние переживания, лишь мягко подталкивал и оберегал от острых углов, но Тобирама платил ему ответной монетой, не такой мягкой и успокаивающей, а сухой и четкой, но брат всегда ценил его заботу, пусть и не такую, какую ему хотелось бы видеть. И если Хаширама достучался до него, отвлекая, значит, хочет поговорить о чем-то серьезном, или прочитает лекцию о ненападении на Учих, что вызывало кривую усмешку: в кои-то веки они поменялись местами и сопровождающим были даны инструкции и завет о должном поведении. — Да? Он выжидательно смотрел на главу, но тот все также молчал, неспешно идя, подстраиваясь под его шаг. Тобирама понимал, почему былое возбуждение от предстоящей встречи сменилось задумчивостью и неким осадком неудовольствия — идеальный план Хаширамы потерпел фиаско в самом начале еще до отправления, что его расстроило. Сенджу не знал, как прознали о мыслях брата Узумаки и старейшины, но последние посоветовали в приказной форме ответить на любезность и пригласить на свою ярмарку химе и ее подругу. А это уже не входило во всю ту стратегию, которую выстроил ни-сан. Тобирама уверен, что ему придется проявить несвойственные его натуре навыки оратора и энтузиазма, чтобы кое-кто смог спокойно поговорить с матриархом клана Блэк. — Мито-сан и Акане-сан прибудут ближе к обеду, Ичиро уже нашел гостиницу, так что беспокоится не о чем, — он прикрыл на секунду глаза, стараясь уловить скользнувшую мысль, но так и не преуспел в этом. Хаширама испытывал смешанные чувства, и не мог определиться: рад он или же опечален. Все же хорошие отношения с одним из Великих кланов важны, но это же и стесняет его в возможных маневрах и будущей встречи — его информатор согласился показать Цедреллу, чтобы он не ошибся. Только вот убеждение в том, что Мито может все не так понять начало крепнуть все сильнее, когда он начинал прокручивать не по одному разу в голове. Сенджу, каким бы его простаком не считали бы, никогда не будет ставить порывы выше клана. Химе Узумаки была его будущим, как уверяли старейшины, и мощным союзником с невероятными знаниями фуиндзюцу, к тому же, союз двух иностранных кланов имел много преимуществ, как и недостатков. Но возможные плюсы перевешивали минусы, и он прекрасно понимал, что нужно быть осторожным, чтобы не задеть темпераментных Узумаки, чтобы они его правильно поняли. Но как он может убедить в этом других, когда родной брат сразу указал на недостаток плана с самого начала — Блэк была женщиной, и другие сделают выводы сами, даже не слушая доводы. — Ани-чан, думаю, тебе будет скучно в лавке свитков, — Тобирама не мог не помочь, пусть даже так прозрачно обещая увлечь туда любительницу легенд Акане, как и Мито, которая питала страсть к картинам и знаниям. Хаширама не удержался и выдохнул шумно, не так, как должен вести себя Глава Клана. Но он был благодарен отото за то, что тот делает, за его поддержку и веру, хоть уж она была и специфична. — Спасибо.***
Вдыхая утреннюю росу, наслаждаясь чуть теплым теплом солнца, невозможно было удержаться от улыбки. С первыми лучами солнца работа на площади кипела как зелье в котле, что она с азартом наблюдала из окна дворца. Мышцы лица начали болеть от того, что она давно не улыбалась — Двор был хуже ядовитого улья, где приходилось всегда держать лицо и контролировать каждое слово, слетающее с губ. Тогда она начала ценить еще больше уединение в Ковене и поражалась, как поначалу пробыла здесь несколько лет и не взвыла от рамок и ограничений. Цедрелла уповала лишь на шок и то, что внутренняя сущность, присущая всем Блэкам, спала непробудным сном. Сейчас же не было ни шока, ни сна, поэтому обуздывать эмоции было сложнее, но тут уже выручал опыт, без которого дела были бы плохи: Дайме бы лишился и идиота-сына, и вздорной невестки, которая своими истериками и придирками раздражала не только ее, но и всех лекарей ЛяФей, поэтому те без зазрения совести спихнули проблему на нее и Офелию, которая одним взглядом заставляла девицу замолчать, забившись в перины. Короткий смешок сам собой вырвался, когда она впервые увидела эту картину. Все же даже у спокойной женщины есть свой лимит, и девочка его перешла. С одной стороны, она понимала, что у Ари-чан стресс из-за всей этой истории и резкой смены обстановки, и даже было жаль девочку, которая думала, что ей сойдет все с рук, раз она красива и носит под сердцем внука Дайме — ее разочарование будет горчить долго, когда она придет в себя после родов и окончательно восстановиться. С другой, хотелось ей дать профилактических подзатыльников и ткнуть носом туда, куда следует. Блэк понимала, что от членовредительства спасало лишь положение беременной, как и то, что жалость в конечном итоге перевесила. Патронус Альфрада внес еще больше сумятицы — после того, как они убедились, что первенцу Наследника ничего не угрожает, и лихорадку они победили, как и подлечили всех важных советников и верных людей правителя, у них всех хватило сил лишь добраться до выделенных комнат и заснуть. Так что серебристое нечто отдаленно похожее на огромную лису в полудреме, как и знакомый голос, заставили запустить фирменное проклятие, которое после такого неласкового приема растворилось. Спустя пару минут Цедрелла осознала сказанное и ворвалась в комнату Офелии, которая спокойно пила чай, играя в шоги с главой охраны Дайме. От такой картины Элла чуть не выругалась, стараясь перебороть удивление, натянув привычную маску. Мужчина понял, что у женщин клана появились срочные и неотложные дела и раскланялся с ними. Заглушающее она поставила на автомате, и сразу выпалила то, что донес патронус Альфи, стараясь не заострять внимание на том, что здесь могло произойти, если бы она не вторглась так бесцеремонно. Офелия сама подскочила от таких новостей, начиная ходить по комнате. Остановившись, она достала набор для каллиграфии и быстро начала водить кисточкой, прищуривая глаза в полутьме — свечи тогда почти догорели до основания и Элла в который раз задумалась о том, что те руны света в доме и артефакт Сири просто прорыв. Запечатав конверт воском, Офелия надрезала руку. После она уже пальцами начала чертить оточенными движениями понятное только ей. Бледно-фиолетовая вспышка и письмо рассыпалось искрами. На вопросительный взгляд, старшая родственница ответила, что новая ее разработка экстренной связи, которая ослабляет так, будто весь день непрерывно колдовал. Цедрелла присела и налила себе чая, пока слушала женщину. Элла считала, что та не должна ей отчитываться о легком недоразумении, однако Офелия считала иначе. В течение следующего часа Цедрелла Лисандра Блэк могла восхититься тем, какая тень стоит за Финеасам — верная и надежная. Все же как бы не был силен и хитер старый плут, но без помощи его интриги бы не прошли — это она знала давно, но вот то, что в этом иногда принимает участие отчужденная Блэк было неожиданностью. Приятным бонусом сверху было то, что она смогла завербовать главу охраны, излечив всю его семью от эпидемии несколько лет назад, заработав невероятную преданность старого воина. И именно сегодня он решил навестить ее, сыграть партию в шоги, поскольку только сейчас у Офелии выдалась свободная минута, а дежурные не скажут ни слова о ночном визите — все они были личными учениками Оро-сан и прекрасно знали о помощи Офелии. Тогда она ушла ближе к рассвету, понимая, что еще не раз удивится, какие разносторонние родственники Блэк. — Приятно видеть вас в хорошем настроении, Цедрелла-сан, — она прекрасно знала обладателя этого голоса, даже слишком. Элла начинала понимать Сириуса и его стенания, что его точно кто-то проклял из родни. Повернувшись к новоявленному собеседнику, она чуть наклонила голову в приветствии, поскольку поклоны были неуместны — они равны, он сам об этом говорил, когда подписывал договор о сотрудничестве, так что пусть не думает, что она забыла об этом. В карих глаза спокойствие, но она заметила ту самую тень остроты и пытливого ума, что присуще их Клану. Ей пришлось чуть задрать голову, поскольку собеседник был выше на две головы, чтобы смотреть прямо в глаза, чем позабавила его, поскольку уголки губ приподнялись. Он сам склонил голову, отчего длинные черные волосы, собранные в низкий хвост, отдали звуком колокольчика. Темно-зеленое кимоно и катана на поясе заканчивали образ Нара Шикару. «Все же опять проиграл Акимичи-сан в карты. Явно всю ярмарку проходит с колокольчиком как домашнее животное». Она оценила юмор Акимичи, более того, Чоу-сан вызывал у нее теплые чувства, как и уважение. К тому же, он не имел глупости предлагать выйти за него, что добавляло ему пару очков. — Шикару-сан, не ожидала встретить вас в столь ранний час, — вернула ему шпильку Блэк. Все же тонкий юмор и намеки всегда были коньком Главы Нара. Он кивнул, подтверждая, что счет был сравнен. Все же Шикару не мог смотреть на эту женщину так, как на других — она была интересной, и каждая новая их беседа оставляла волнующий след, хотя казалось за несколько лет сотрудничества сложно узнать что-то еще, но Цедрелла всегда вносила нечто новое словом, движением, выражением глаз. Нара даже понимал свой порыв, когда предложил ей выйти за него, не оглядываясь на последствия, однако она виртуозно его обставила и представила все в таком свете, как выгодно ей. Чоу говорил, что не он первый, не он последний, кто понадеялся поставить дикую и кровавую розу в вазу, а не оставить на свободе. Она стала цвести сильнее, и Шикару не был уверен, что роза Блэков уйдет из дворца Дайме без очередного предложения руки и сердца. Все же все Нара подсознательно ищут проблемы в лице своих женщин, и он не стал исключением. — Такое событие не заставляет быть равнодушным даже меня, — Нара начал идти по коридору, краем глаза заметив плавные движения женщины и то, что она подстроилась под его шаг. Никого не оставит, особенно после того, как он случайно смог выяснить об интересе молодого Главы Сенджу к Цедрелле. Все же молодой воин и его подвиги, как и мысли, дошли и до него, хотя он и старался держаться подальше от всей свары двух сильных и Древних кланов. И то, что задумал Сенджу, не стало для него неожиданностью, он понимал такой интерес, как и просчитал возможные последствия для нее и себя, поскольку сейчас они идут вместе не только на рынке — он давно вынашивал идею о сотрудничестве не только в торговле трав, но и в исследованиях. А для реализации таких планов лучше, чтобы ЛяФей были независимы, сохраняя столетний нейтралитет и дальше. Только доводы логики и расчета, не более. — Трудно не согласиться, — Элла понимала, что Шикару может вести в этом танце несколько часов, но у нее не было этого времени. Альфрад прислал ей патронус, что к восьми часам она должна встретить семью с другой стороны столицы, поскольку они настроили туда порт-ключ, где будет точно безлюдно и Блэки не привлекут внимания. — Думаю, ваши дети будут рады сладостям из Ветра. Говорят, они смогли сотворить нечто изумительное. Нара понял намек. Она не просто так осталась в замке, когда как остальные отбыли несколько дней назад — Цедрелла будет сопровождать членов Ковена, и она явно торопиться. — Ваша рекомендация лучше убеждений купцов, Цедерлла-сан, — Нара отметил, что еще никогда дорога до сада не была столь короткой. — Надеюсь, что вы сможете помочь в выборе. Элла приподняла бровь на такой неприкрытый намек о том, что у нее появился сопровождающий, и ей не стоит ходить одной. Она и так не собиралась быть одна: Луна и Дора никогда не были на подобных мероприятиях и могут растеряться. Да и она заслужила отдых и веселье за эти месяцы нервотрепки. — Безусловно, к тому же вы сможете выслушать и иные мнения. Нара склонил голову, принимая информацию к сведению. Он думал, что не стоит говорить ни о чем серьезном — стены здесь тоньше, чем бумага, и желающих перемыть кости и донести новую информацию до нужного клана хватает. Все же Дайме поступил отчаянно и мудро — допустить шпионов до Двора, тем самым получая информацию и о кланах. — Буду надеяться на это, ведь иногда корни деревьев могут помешать идти прямо и не оступиться, повредив ногу. Ее лицо снова изменилось, несмотря на маску. Он был уверен, что она предполагала нечто подобное, но была растеряна, что они начали действовать раньше, чем она рассчитывала. — Уверена, нет такого дерева, которое вы не сможете обойти.***
Толпа была многолюдна. В ней смешались не только краски, но и различные люди: шиноби, торговцы, знать и обычные жители страны Огня. Весенняя ярмарка всегда была событием широких кругов, как и политической значимости: где еще можно увидеть поджатые губы непримиримых врагов, которые, встретившись, не пустили кровь ближнему своему? Конечно, только на самом традиционном и тяжелом празднике для всех. Он помнил, как с восторгом слушал рассказы ка-сан об этом событии. Она рассказывала, что еще с давних времен никто не смел нарушить эту традицию, которая сложилась несколько столетий назад: в честь урожайного года и отличных завоеваний, тогдашний правитель издал указ о том, что благодаря объединению сил и мужеству жителей страны удалось сломить врагов и неприятности от духов. Он завещал проводить двухдневные ярмарки, показывая тем самым единство перед врагами и отдавать дань уважения тем, кто, несмотря на ненависть, встал плечом к плечу, когда стране угрожала опасность. Через ярмарку все делились своими богатствами и демонстрировали умения, но это был лишь первый день, на котором присутствовали все. На второй же день было положено всем главам кланов пройти аудиенцию у Дайме, выражая поддержку и готовность обнажить клинки для защиты страны. Сам он смог лицезреть подобный праздник воочию, когда Мадара встал во главе Клана. Не было в этом событии той воздушности и легкости, с какой ему рассказывала мама; здесь никто не мог расслабиться, не чувствовал ни единения, ни веселости. Все, скрипя зубами, ходили по ярмарке, осматривая товары и делая мелкие покупки, чтобы ненароком не наброситься на своего противника. С тоской ожидали начало второго дня, когда с самого утра попадали во дворец, формально произнося фразы и получая в ответ точно такие же. Иногда после таких встреч заключались союзы и династические браки, но в основном лишь дань памяти и усмирение паранойи правителя. — Еще нет и полудня, а люди все прибывают, — он обратил внимание на старшую дочь старейшины, Мидори, которая не удержала маску и поморщилась, когда вдалеке увидела Сенджу с химе Узумаки. — Даже клан Водоворота присутствует. Прищурившись, Изуна увидел вежливую улыбку обладателя мокутона, отчего внутренне засмеялся. Ни-сан действовал коварно и быстро: тут фраза, там слово и как итог шпионы Узумаки получают очень тревожные вести. Мадара действовал аккуратно, словно ювелир: смог тонко сыграть на непостоянстве и ветрености Хаширамы и ни словом не опорочил женщину из Ковена ЛяФей. Почему-то Учиха подумал, что брат не хочет портить возможные отношения с такими скрытными представителями одиозного объединения. Однако он и сам не мог не признать, что рассказ Мадары его заинтересовал, поскольку брат был честен и даже поделился своим впечатлением, которое она произвела на десятилетнего мальчишку. — Объединение кланов страны Огня, — потянула девушка, обмахнувшись веером. — Удивительно, не так ли, Изуна-сама? Учиха уже начал жалеть, что решил сопровождать её. Что не сделаешь ради любимого ани-чан, чтобы того не связали узами брака: и комплименты скажешь, и вызовешь весь флирт на себя. Возможно, будь он менее проницательным и хуже разбираясь в людях, то понял бы лишь намек на то, что Узумаки здесь лишние, но Изуна привык смотреть гораздо глубже и дальше. Ему не составило труда понять, что одна из красавиц клана нервничает по тому, что может уступить в красоте женщинам Узумаки, которые прославились не только этим, но и своим темпераментом — Аловолосыми Дьяволами они были названы неспроста. Только гордость и честолюбие не дает Мидори признать этот страх, стараясь бороться, убеждая, что она лучше. — Вы наблюдательны, Мидори-сан, — легкая улыбка скользнула так привычно, и он увидел на дне черных глаз радость, что раз уж он считает это так, то и Мадара не клюнет на девушку из другого клана. У женщин забавная логика, как и страхи. Он остановился, заставляя удивиться девушку. Учиха понимал, что он далеко не Хатаке и Инзука, но он был готов поклясться, что он буквально секунду назад узнал знакомый хрупкий силуэт, как и ощутил слабый запах колокольчиков. Внутренний огонь вновь вспыхнул, вздымаясь ввысь, вырываясь наружу. Он не мог ошибиться — его наваждение только что прошло в сотне метров от него. Сердце усилило свой бег, но внешне он остался по-прежнему спокойным. Изуна просчитал, куда могла деться незнакомка, и составил в голове план, но для его воплощения ему нужно остаться одному. Изуна протянул локоть, за который девушка Учиха ухватилась не раздумывая. — Здесь довольно шумно и душно. Думаю, нам стоит выпить по чашечки чая.***
Сириус осмотрелся. Вокруг небольшой поляны было ни души, что существенно упрощало дело — пас рукой и с кончиков пальцев бледно-голубые нити плавно перетекают в Гримма. — Все чисто, и Эллы нигде нет, — наябедничал он, махнув рукой, отпуская патронуса к Нимфе. Чем дальше мчался защитник, тем ощутимей он почувствовал легкую слабость в теле — все же нужно было взять с собой тот кристалл, на котором были протеевы чары — вышло бы чуть менее затратно, однако кристалл сразу бы разрушился. Перед ним образовалась воронка, которая выплюнула троих людей. Нимфадора уверено приземлилась, даже не покачнувшись, в отличие от чуть споткнувшейся Луны и бледного Кэрола. Сириус предлагал ему пойти на ярмарку тщеславия тем же путем, что и Ивао и Исаму, но тот отказался, говоря, что он отвечает за Блэков на этом празднике жизни, а Хару с Ямато за своих. Волшебник так и не понял, почему в этом тендеме не было Акиры, но тот сослался на желание остаться в Ковене и понадеялся на их благоразумие. Очень смешно. Слух уловил легкие и знакомые шаги, отчего он не удержался от ухмылки. Подмигнув Блэкам, Сириус скользнул в тень, чтобы в следующее мгновение получить по голове веером, но со смехом закинуть на плечо любимую Цедреллу, которая ласково его послала к гипогриффу под зад. Как же он скучал по этим нотациям. Кэрол не удержался и хлопнул себя по лицу. Он давно знает Сириуса, но его ребячество всегда накатывает внезапно, и иногда у него возникает мысль, что тот никогда не вырастет. Впрочем, в этом был весь Гримм Блэков Ковена ЛяФей — искренний разгильдяй. Когда Цедрелла пообещала, что он будет заманен в самые страшные ловушки, и она натравит на него Офелию, Блэк опустил ее на землю, чтобы получить вновь легкий шлепок веера по голове и кроткое объятие. Роза Блэк скучала по нему, как и по всей семье. Все же Элла отметила, что девушки проделали огромную воспитательную работу с Сири: заставить надеть этого шалопая кимоно, пусть даже и черного цвета с тонкой серебряной вышивкой было невероятным достижением. Зная племянника, она могла быть уверена, что тому хватит фантазии вырядиться в цвета факультета Годрика. Однако сразу было видно, что в сборах была приложена женская рука — даже густые кудри были завязаны темной лентой в низкий хвост. Уж кто-кто, но мужчина никогда не собирал волосы, предпочитая творческий бардак. Дав щелбан для профилактики, Цедрелла решила сдавить в своих объятиях вяло сопротивляющегося Кэрола — все же ей было немного досадно, что она не сможет присутствовать завтра на собрании «мира», чтобы увидеть лицо Нара — тот никогда не встречался с главой Блэк, поскольку прошлые года эту миссию по очереди брали на себя то Ивао, то Акира, то Исаму. Теперь короткую спичку вытащил сын Финеаса и придется ему терпеть расшаркивания и любезности, хотя тому такое не в тягость, все же старый плут не оставил бы сына во главе, если бы в нем не был уверен. Высокий, широкоплечий Кэрол в темно-синем кимоно без украшений смотрелось строго и органично; несмотря на простоту одеяния, никто не принял бы этого мужчину за обычного человека — манера движений и взгляд тому прямое доказательство, как и внешность Блэков. Элла довольно кивнула на такую прямую стратегию скромности и незаметности, которая нет-нет, да заставляла остановить взгляд, как и меч в ножнах на черном поясе. — Как я по тебе скучала, — Нимфадора не собиралась дожидаться очереди, поскольку обняла ее с другой от Луны стороны. Сейчас она почувствовала спокойствие. Похожее чувство возникло тогда, когда на пороге кухни возникла Офелия-сан, к которой сразу же умчалась Белвина, чуть не снося женщину. Дора ощутила невероятное тепло и облегчение, хотя она была уверена, что Луна разделяет ее чувства. Цедрелла не удержала облегчённого вздоха. С ними все в порядке, не стоило себя накручивать. Она была благодарна Шикару за предупреждение, но этот Нара заставил ее мозг работать на износ, пока она шла сюда, где просчитывались не только ходы Сенджу, но и предстали самые кровавые и изощренные картины — племянник слишком бережно относится к семье, и если поймет о планах Хаширамы, то даже ярмарка и запрет его не остановят, чтобы нанести первый и предупреждающий удар. Матриарх Блэков была уверена, что ее план беззаботно отдохнуть с семьей провалился окончательно. Теперь нужно придумать, как отделиться от всех, чтобы не привлечь внимания к ним Сенджу — те перешли черты праздного любопытства уже тогда, когда решились на авантюру с ней. Лучше поберечь нервы Сириуса Ориона Блэка, как и девочек. Элла с тоской подумала, что чертов Нара явно учел этот вариант, поэтому и напросился в качестве сопровождающего. Нет, даже не напросился, а поставил перед фактом. Блэк со злорадством подумала о том, что погуляет в компании мужчины мечты с верным ему клинком — все же приятно пообщаться с Ямато-сан выходит крайне редко, к тому же, нет ничего лучше, чем узнавать новое, пусть даже ей придется облазить вместе с ним всех мастеров и кузнецов. — Готовы к шуму и покупкам? — разомкнув объятия, Цедрелла задорно подмигнула, вызывая решимость. Луна ощущала радостный трепет, как и натянутую нить, которая соединила их с Дорой. Она сеяла тепло и спокойствие, раздваиваясь на конце. С каждым шагом эта развилка нитей становилась четче и беспощадней, отчего-то не вызывая страха или дрожи — Мойры разрешили сплести сегодняшний узор самим. И юная Блэк не знала, хорошо это или плохо.***
Тобирама заметил, что брат старается заполнить гнетущую тишину, как и Узумаки Акане, которая старалась расшевелить свою родственницу, которая и не думала расслабляться на чужой территории, великолепно неся маску благовоспитанной химе великого клана, степенно шагая по дороге, коротко отвечая на вопросы. Сенджу не сомневался, что Мито прекрасно осознавала, в чем весь тот переполох, который устроили старейшины обоих кланов, как и запоздалое приглашение. Он никогда не видел ее эмоций, которые запирала внутри себя девушка, но мог с вероятностью предположить, что это все ей не по душе, несмотря на то, что она положительно относится к Хашираме. В свете таких фактов ани-чан может забыть про их план с торговцем свитков и книг, и тот, судя по мимолетному кивку и сам все понял. Сейчас, если он уйдет, то закрепит подозрения и еще много того, о чем они оба не подозревали. Пока девушки разглядывали ткани, Хаширама рассматривал ловцы снов, подозвав брата. — Фиолетовый выглядит неплохо, можно после шатра со специями его прикупить. Тобирама не удержался от раздраженного фырка, но кивнул на зашифрованную просьбу брата. Искать женщину в фиолетовом кимоно и дожидаться ее входа в шатер. Сенджу почувствовал раздражение, понимая намеки брата — ему поручили ненавязчиво познакомиться и прощупать почву. Впервые в жизни Тобирама пожелал муки не Учихам, а родным старейшинам.***
Луна и сама не заметила, как они разделились. Множество людей, их разговоры в первые минуты ударили по слуху, но позже она начала привыкать. После покоя и тишины Ковена такая обстановка была непривычна. После того, как Элла съела две шпажки с данго и подхватила под локоть Ямато-сан, наказала им с Дорой вести себя прилично и растворилась в толпе. Сириус чертыхнулся, говоря, что все беды точно от двух зол, из которых даже драккла не выберешь, решил взять на себя бремя поводыря и охраны, разрываясь между ней и не-сан. Его что-то беспокоило, но он ловко сворачивал разговор куда угодно, лишь бы не раскрывать причины испортившегося настроения — напускная беззаботность не могла ее обмануть. Нимфадора тоже это заметила, поэтому с радостью помахала Минору-кун, который потерял Ивао-сан с Кэролом. Остановившись у шатра со специями, Сириус немного успокоился и с каким-то неведомым блеском и улыбкой потер руки. Дора поняла его намек и потащила торговаться дядюшку до последнего, обещав встретить их в соседней лавке, где продавались краски. — Тебе, наверно, не будет интересно, Минору-кун, — волшебнице было неловко, что ее навязали к Ямато, хотя она и понимала необходимость такого маневра — беспокойство и раздражение Сириуса отголосками ощущали и они. Ямато весело рассмеялся, отчего на щеках появились ямочки, а глаза светились задором. Только сейчас Блэк увидела, какие чистые и насыщенные краски у его нитей; она никогда такого не видела, нечто похожее было у Цедреллы, но в ней присутствовало больше спокойных тонов. Но Ямато Минору обладал не только яркими красками, но наполнял их внутренним светом, из-за чего они казались насыщенней и теплей. Несмотря на легкое восхищение, легкий укол настиг ее внезапно. Неосознанно, но она сравнила нити Ямато с другими, более завораживающими и огненными, от которых было невозможно оторваться. — Напротив, Луна-чан, мне было бы интересно узнать, как зарождаются твои картины. Матушка была в восторге от твоего подарка. Щеки опалило жаром, словно язычок огня по касательной дотронулся до лица. Она всегда чувствовала неловкость, когда ее открыто хвалили: если это делали Блэки, то она ощущала тепло, но когда такое делали посторонние люди, то Луна терялась. — Раз ты так уверен, то ты меня успокоил, — волшебница улыбнулась, понимая, что ему действительно интересно. Луна вновь почувствовала дрожь, будто кто-то наблюдает за ними, но решила не мешать, ощущая, как натягивается та самая нить, огонь от которой наполнил ее всю без остатка. Нить манила, заставляла чаще дышать, но не давала сдвинуться в ту сторону, к которой ведет другой ее конец. Мойра прервалась, опуская клубок, давая шанс изменить плетение не только ей, но и ему. Только сделает ли он шаг, как тогда? Ответа она не знала.***
Нимфадора прикусывала губу, чтобы не засмеяться в голос. Дядюшка принял воинственный вид и вошел в шатер как на поле боя, готовый отразить любой удар. Его решительный профиль, как и быстрые и точные движения, заставили несколько дам с традиционным макияжем затаить дыхание. Дора все же не удержалась от фырка, как и Андромеда, появившаяся около дочери. Сириус Орион Блэк во всей своей грозной красе заработал еще парочку почитательниц. Сама она специально отстала на пару шагов, чтобы понаблюдать за Сириусом и тем, как он воплотит свою давнюю мечту — поквитаться с этими пройдохами, которые надували юного и беззащитного волшебника. На последней мысли Блэк не сдержала короткого смешка: даже гром и молнии, как и Сенджу с Учихами, не смогут его остановить на пути к вожделенной цели. И судя по выражению лица продавца — коренастого мужчины лет сорока с незапоминающимся лицом — он тоже понял, что битва будет не на жизнь, а на смерть, поскольку хотел сделать тактическое отступление назад, да только не смог: тяжелые мешки с товаром ему помешали продвинутся к вожделенной щели. Дальнейшее Дора окрестила как карательный поход мстительного Блэка: Сириус торговался то возмущенно, то применял вкрадчивый шепот, чем очень пугал купца и восхищал дам, которых за эти двадцать минут прибавилось вдвое. Они обмахивались веерамм и осуждающе качали своими прелестными прическами, а глаза блестели удовольствием от прекрасного представления. Отсчитав еще пару минут про себя, когда продавец стал белее некуда, Блэк решила вмешаться: все же дядя разошелся и бедного мужчину стало очень жаль, хотя она не могла ни признать, что сейчас все выторгованные специи стоили своей справедливой ценой. — Сириус, думаю, уважаемый купец из Ветра раскаялся и понял глубину своего заблуждения, — на нее смотрели чуть ли как не на реинкарнацию Мерлина, отчего захотелось поморщиться, но Дора удержалась от этого порыва. — Заверните, пожалуйста, нам все то, что вам перечислили по полтора килограмма каждой приправы и специи, — мужчина закивал, радостно выдыхаясь. — Спасибо большое! Нимфадора улыбнулась, что заставило робко улыбнуться измученного мужчину, но увидев грозный взгляд дядюшки, тот поник и начал лепетать извинения. Ей захотелось закатить глаза на абсурдность всей ситуации. Привыкнуть, что всем правит сила и авторитет сложно, но она малодушно заметила, что в отличие от Англии здесь эти правила лежат на поверхности, неприкрытые тонной лестью и фальшью. Относительная честность в мире, где правит насилие. Качнув головой, она дернула Сириуса за рукав. Мужчина со смешинками в глазах повернулся к ней, выражая весь свой восторг. Отыгравшись на одном бедном продавце, он спас сотни других, отчего-то пришла такая мысль. Иногда Дора благодарила чокнутых предков, благодаря которым у них появилась своеобразная связь с Блэком — ему нужен был якорь и тормоз, что еще не раз спасет его от перегибания палки. — Я к имото, подходи, как закончишь.***
Вежливая улыбка, как и заинтересованность, была настолько напускной, что даже не стоило присматриваться, чтобы это понять. Или все дело в том, что она слишком хорошо знает Нара Шикару? Вот уже несколько минут Цедрелла разрывалась между желанием посмотреть пьесу о вдовце, который пытается не попасться на крючок знатной дамы с пятью дочками, и выступить рыцарем древних баллад, спасая главу дружественного клана. Дилемма была неразрешима, однако Ямато всегда был ненавязчиво проницательным, поэтому он первым начал движение к Нара, чтобы поприветствовать его и спасти от прощупывания почвы почтенной матери семейства. — Рад видеть вас, Исаму-сан, Цедрелла-сан, — интонация была бесстрастна, но она уловила облегчение мужчины. Женщина, которая до этого пыталась сбыть свою дочь, как какой-то товар, не смогла скрыть неудовольствие во взгляде, когда Блэк ей вежливо кивнула. Попрощавшись с ними, госпожа Фуджи растворилась в толпе, как бывалый шиноби, что вызывало удивление, как репутация работает на Цедреллу, что любая представительница женского пола, приближенная ко Двору, старается не попадаться ей на глаза. — Вы сегодня прямо нарасхват, Шикару-сан, — насмешку Элла даже не пыталась скрыть, впрочем, Исаму тоже улыбнулся, посылая вздохнувшему Нара сочувствующий взгляд. Нара лишь посмотрел на нее, подмечая искры веселья в серо-синих глазах, как и легкую улыбку, делающую женщину еще краше. Кроваво-алое кимоно делало ее образ ярче, будто крича о ней всем и вся. Единственное, что выбивалось из привычного образа, так это распущенные волосы, которые тяжелыми кудрями рассыпались по спине, подхваченные лишь заколкой на затылке. Она выглядела еще моложе и свежее, хотя Шикару думал, что больше уже некуда, но эта женщина всегда удивляла его. — Не стоит упрекать нашего друга, Цедрелла-сан, — слова Ямато она встретила светлой и хитрой улыбкой, отчего Нара подумал, что нужно сделать еще раз предложение руки и сердца, поскольку по-другому спасти дорогую союзницу от будущих проблем он не видел. Многие смотрели слишком заинтересовано, как и Сенджу Хаширама со своими спутницами Узумаки, которые направились к ним. Сенджу кивнул ему, и Нара пришлось ответить тем же, проклиная случайности и такие выверты судьбы. Но даже из такой ситуации можно извлечь пользу: молодой глава не станет уводить Блэк и будет завуалированно беседовать у него на глаза, иначе его не поймут. — Исаму-кун, ты слишком добр, — смешливость так и не ушла, а суффикс резанул по ушам, поднимая легкое негодование. Все же это женщина кроме ума, имеет еще одно свойство — быть невыносимой и притягательной одновременно. И сейчас, подходящий Сенджу заставлял исказить эту великолепную картину, натягивая очередные светские маски. По крайней мере, Ямато-сан, как и он сам, застыли с точно такими же лицами, как у окружающих. Но не Цедрелла. Она была все такой же по-доброму насмехающейся и притягательной, не собираясь натягивать привычную личину светской любезности. — Нара-сан, доброго дня, — мягкий и приятный голос. Блэк подумала, что на живца всегда ловля шла быстрее, что и подтвердилось. Ей представился шанс составить свое мнение не через Омут памяти, а вживую, и она будет не Цедреллой Лисандрой Блэк, если не воспользуется таким шансом. Элла развернулась к подошедшим, одарив их искренней улыбкой и теплым взглядом, чем явно удивила молодого человека и его спутниц. — Рада видеть вас, Мито-химе, Акане-сан. Отрадно знать, что и вас заинтересовала это событие. Надеюсь, ярмарка вам не наскучила? Сириус поделился своим восхищением о ярмарке в Водопаде. Хаширама был вначале сбит с толку таким теплым приемом, первым за все это время, если быть честным с самим собой. Такая открытость и искренность его подкупила, поскольку и он уже устал от этого официоза, однако собеседница Нара Шикару решила взять общение с Узумаки, которых, видимо, знала, лично на себя, оставляя мужчин со своими разговорами. Возможно, он бы последовал негласному правилу и завел бы разговор о чем-то недалеком, пока не услышал то, что натолкнуло его на догадку — эта красивая и очаровательная молодая женщина имеет отношение к Блэку Сириусу. — Ярмарка страны Огня всегда было ежегодным долгожданным событием во многих краях, — отозвалась Мито, словно ожив, а Акане, напротив, не вступала в разговор, что было странным. Подозрение Сенджу невольно усилилось. — Оно никак не может наскучить, Цедрелла-сан. Хаширама не смог удержать удивления, скользя взглядом по той, кого до этого мечтал увидеть и поговорить. Его впечатление было невероятной смесью эмоций и фантазий со слухами, что создалось ощущение, будто кто-то погрузил его на дно реки, нацепив камень с веревкой на шею, которая сильно давила. Невероятно. Дальше он просто наблюдал за движениями и сердечным интересом, понимая, что мотылька поймало пламя, не прилагая ни капли усилий. — Рада слышать это именно от вас, Мито-химе. Все же мне всегда были по душе больше ярмарки в Водопаде, они всегда казались более уютными и простыми. Здесь, как вы могли почувствовать, всегда висит недосказанность и напряжение, что немного портит впечатление. Надеюсь, ваш спутник смягчает это недоразумение занятной беседой и экскурсией? Она посмотрела прямо, что Хаширама уловил лукавые искры и полный жизни и веселья взгляд. Он подумал, что понимает, почему ее прозвали розой клана Блэк: несмотря на нежность и несомненную красоту, в ее движениях присутствовала опасная плавность, что казалось, словно еще мгновение, и ты почувствуешь легкое, но болезненное касание шипов. — Хаширама-сан великолепный рассказчик, — заверила Узумаки. — К тому же, великолепно разбирается во всех тонкостях торговли и товаров, помогая выбрать лучшее. Нара это позабавило, но он не вмешивался в разговор, как и другие мужчины. Искренность и улыбка — вот и все, что нужно, чтобы Цедрелла смогла вытащить маленькие детали, из которых в дальнейшем будут сделаны верные выводы. — Приятно знать, что истинные мужчины не перевелись и готовы терпеть наши женские капризы, — легкий смех был заразителен, но никак не обижал и не оскорблял. — Вам очень повезло, Мито-химе, даже завидую. Благо, что Исаму-сан меня не бросил и стоически терпел мои набеги на лавки. Совсем забыла, — Элла покачала головой. — Мито-химе, не хотите составить нам компанию в лавке сладостей? Я обещала помочь Шикару-сан выбрать лучшие сладости для его очаровательных малышей. Если, конечно, у вас не запланировано нечто иное. Мито посмотрела на него, отдавая ему право решать. Хаширама не мог не заметить, что Узумаки хотелось пообщаться с Блэк, да и Акане начала медленно оттаивать, впрочем, как и ему было интересно побеседовать не только с ней, но и с главой Нара. — Мы будем рады составить компанию вам и вашим спутникам, Цедрелла-сан. И все же она не удержала довольной улыбки, как и Шикару хмыка. Кто бы что ни говорил, но поедание сладостей объединяет всех сладкоежек. — Счастлива слышать такое решение, Хаширама-сан. Сенджу видел, как легко матриарх Блэков вовлекла девушек в еще одну беседу, как и всех, кто ее окружал. Он благодарил богов за такой шанс и помощь, но кое-что все же беспокоило его: если Цедрелла здесь, то к кому он отправил Тобираму?***
Изуна старался подавить только что возникшую ярость, думая, что избавиться от улыбчивого собеседника незнакомки он всегда успеет. Учиха шел неторопливо, удерживая себя от желания перейти на бег, размышляя о том, что Мидори не заподозрила подвоха, когда почувствовала слабость. Он убедил ее, что во всем виноват теплый, даже жаркий весенний день, проводил ее в номер и вернулся обратно, идя, будто по невидимому следу, вдыхая воздух, разыскивая девушку. И он нашел, хотя Изуна не хотел видеть то, что открылась его взору. Он стоял в тени, между шатром специй и лавкой красок с бумагой и мог наблюдать, как она засмущалась и тепло смотрела на своего спутника, а когда он увидел робкую, искреннюю улыбку, адресованную другому, то еле сдержал себя. Они повернулись спиной, и он увидел их мон: знак бесконечности, находящийся в кругу, но, в отличие от парня-шиноби, у нее он словно был оплетённый лианой с шипами. Такой отличительный мон от Ковена был только у Блэков. Догадка подтвердилась: она представительница клана Блэк Ковена ЛяФей и, судя по тому, что она присутствует на ярмарке, то входит в правящую семью или имеет какое-то к ней отношение. «Или является невестой того парня». Внутри начало подниматься пламя, которое вот-вот готовилось вырваться наружу. Изуна прикрыл глаза, успокаиваясь, напоминая, что он — Учиха и не должен проявлять эмоции там, где отслеживается каждый шаг. Они зашли в лавку, и он через несколько минут зашел следом. Войдя в небольшое помещение, Изуна сразу же нашел ее. Она здесь ожила: в глазах появился лунный свет, и сама она будто парила по всему помещению, рассматривая товар, расспрашивая продавца и дергая за рукав парня, словно маленькая девочка привлекает внимание мамы к интересующей ее вещи. Учиха не обратил внимания на обращения продавца, сказав про набор каллиграфии — первое, что пришло ему в голову. Он не мог отвести взгляд, понимая, что стоило только увидеть ее, как внутренний огонь начал тянуться, ластиться к ней, как и весь он. Минору засмеялся, когда Луна сравнила одну из выставленных картин с непонятным существом. Она была занятной и милой именно в этот момент, так что Ямато понимал скользкие расспросы Аи-сан о том, что думает Ричард о девушке. Краем глаза он заметил нового посетителя, который что-то ответил торговцу, а сам неотрывно смотрел на Блэк. Лицо посетителя было знакомо, лишь блеск глаз заставил Минору подойти чуть ближе к девушке, что-то у нее спрашивая, проверяя тем самым реакцию на себя. И мимолетная тень в глазах парня, которую он увидел из рядом стоящего зеркала, пробрала его, поднимая липкое беспокойство, как и мурашки. Луна же настолько погрузилась в запахи краски и переливы цветов на картинах, что ощутила внутреннее беспокойство позднее, чем могла бы. Она почувствовала его присутствие, его огонь, как и тогда. Ее охватила легкая дрожь, а натянутая нить начала пульсировать. Он воспользовался шансом, что дали Мойры — пришел за ней, окончательно меняя ход событий. Блэк хотелось себя убедить бы, что это совпадение, но она не стала идти по ложной тропе. Незнакомец пришел сюда сам, выбрав какой нитью сплести с ней узор. Луне остается надеяться, что то, что произойдет дальше, он сможет принять как должное. Потому что обратного пути уже нет.***
Тонкий запах специй дошел даже до него, несмотря на то, что он стоял чуть дальше от лавки, наблюдая за покупателями. Тобирама прищурился от яркого солнца, ощущая вновь то чувство, которое пришло тогда — растерянность. Сенджу вздохнул, понимая, что в более дурацкой ситуации он никогда раньше не был: караулить женщину, о которой знаешь лишь цвет кимоно было вверх глупости — и на такое он мог пойти лишь по просьбе брата. И что он скажет, когда женщина в фиолетовом кимоно пройдет мимо? Окликнет ее? допустим, она остановится. И что потом? На этом моменте все и останавливалось — он не знал как вести себя дальше и что сказать. Тобирама чуть не пропустил хрупкую фигуру в фиолетовом кимоно с черной вышивкой. Он увидел распущенные кудрявые волосы темно-каштанового цвета, которые на солнце отразились чуть алыми искрами, когда на них упал прямой луч, были чуть подхвачены заколкой. Он не был уверен, что поступает разумно, но когда что-то было логичное в плане брата? — Блэк-сан? — Тобирама очутился за ее спиной, буквально в метре дернувшейся от неожиданности женщины. Она повернулась к нему лицом, мягко отступая на пару шагов. Бледная кожа и чуть заметный румянец, как и запах корицы, который Сенджу почувствовал сразу же. Ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Ее глаза были странными, и у него скребло непонятное чувство той самой растерянности: темные глаза смотрели на него с удивлением и малой долей любопытства. Все люди, у которых были черные глаза, всегда у него ассоциировались с Учихами, но у нее они не были черными, и их цвет невозможно было ни с чем сравнить, как бы он ни пытался, ничего не приходило на ум. — Мы знакомы? — голос был спокоен, да и отступление в самом начале показало, что девушка, не женщина, слишком молода, понимала о возможности нападения и владела минимальными приемами. Нимфадора наклонила голову чуть влево, рассматривая юношу в кимоно пастельных цветов. Такой высокий, что пришлось задирать голову, чтобы посмотреть в глаза. Он был приблизительно ростом с Сириуса, или ниже на пару дюймов, белые волосы с чуть заметным оттенком пепла напомнили ей облака в ненастный день, а вот спокойные и внимательные глаза сразу начали ассоциироваться с гранатом, которые она любила есть еще в Англии. Но его глаза были насыщеннее в цвете и были яркими из-за солнечных лучей. Наверное, в обычное время они чуть темнее, но все равно были цвета граната. Но не только это привлекло ее: его шрамы, или лучше говорить боевая раскраска, три одинаковые полосы на щеках и подбородке, чуть светлее цвета глаз. Дора помнила, что татуировки были у Инзука, остальные предпочитали боевую раскраску, но это относилось лишь к кукольникам. — Мы не были официально представлены, однако я наслышан о вас. Она выглядела озадачено, что даже не пыталась скрыть, как и легкого скепсиса на его слова. Тобирама чувствовал себя по-дурацки, но не собирался отступать, поскольку такое действие вызвало бы закономерное подозрение в чем-то предосудительном или даже оскорбительным: все же бросать девушку на половине фразы было, по меньшей мере, неосмотрительно и грубо — тем более красивую девушку, тут душой Сенджу кривить не стал. Он мог понять, что слухи не врали, однако ее красота более спокойная и плавная, не яркая и быстро запоминающаяся, напротив, она въедается в тебя все больше, чем дольше ты смотришь на нее. Губы изогнулись в улыбке, когда он заметил теплые искры веселья, как и легкого предвкушения. — Думаю, стоит вначале представиться, все же мое имя вы, в какой-то мере, знаете, раз уж мы не были представлены. Она над ним подтрунивает и даже не раскаивается, с весельем ожидая его хода. Тобирама от такой наглости даже на миг растерялся, но взял себя в руки. Блэк была права, указывая на его промах, однако что-то его беспокоило: хотелось ответить, но и в тоже время нет. Как и перестать смотреть в глаза. Обычно девушки и женщины отводили взгляд, не позволяя, смотреть дольше нескольких секунд и вели себя кротко, но видимо она являлась исключением, которому были не по нраву приличия и ограничения. И Сенджу не мог утверждать, что это его смущает, даже наоборот: она подарила ему искренности больше всех на этой ярмарке. Нет, не так: Цедрелла Блэк не думала надевать маску и вести высокие разговоры, не противилась самой себе. Это было не правильно и естественно, что от противоречий у него начала чуть кружится голова. Они обменялись всего парой фраз, а она уже сумела оплести его паутиной, запутывая. — Сенджу Тобирама, Цедрелла-сан. Она засмеялась легко и непринужденно, не зло или надменно. Она смеялась не над ним, а над всей ситуацией в целом — как он это понял Тобирама и сам не знал. То ли искренняя улыбка и смех, то ли он доверился интуиции, но его уверенность крепла. — Прошу прощения, но эта ситуация выглядит слишком забавной, не правда ли? Это ситуация выглядит по-идиотски, но Сенджу решил промолчать, потому что сам являлся ее причиной. Дора же понимала, что мир живет случайностями и этот факт показался ей настолько забавным, что захотелось посмеяться. Судя по реакции представителя Великого и неимоверно раздражающего Сириуса клана, то тот был не в обиде. Девушка чувствовала непонятные сомнения и далекие мысли собеседника, что решила его не мучать и разъяснить, чтобы не было недопонимания. — К сожалению, вы угадали, что я Блэк, но, увы, — она развела руки в сторону, не прекращая улыбаться, — я не являюсь Цедреллой. Не переживайте, мы с ней довольно в близком родстве, так что многие нас путают. Тобирама захотелось выругаться, но останавливало присутствие Блэк, которая принесла свои извинения искренне. Он не может даже упрекнуть девушку в том, что она ввела его в заблуждение — это ани-чан напустил излишне много тумана, как и его информатор, который сумел перепутать представительниц одного клана. Сенджу никогда не чувствовал себя таким дураком. — Что ж, раз недоразумение исчерпано, то мне лучше найти своего провожатого, чтобы не потерять никого, — она сказала это тихо и больше для себя, но он все равно ее услышал. — Было приятно познакомиться с вами, Тобирама-сан. Сенджу же удивленно наблюдал, как девушка помахала ему рукой и развернулась, держа путь к следующей палатке. Внутри было пусто, и появилась некая детская обида о том, что она знает его имя, а он нет. Сам не зная зачем, но он спросил: — Если вы не Цедрелла-сан, тогда кто вы? Зачем спросил? Тобирама хотел дать себе подзатыльник. Блэк остановилась и чуть развернулась, улыбаясь. — Тайна должна оставаться тайной, иначе она потеряет всю соль, верно? Девушка подмигнула ему и легкой поступью скрылась в следующей палатке. Почему у него такое ощущение, что ему только что дали головоломку, над которой хотелось посидеть подольше, вдыхая чуть уловимый запах специй. «По крайней мере, я теперь знаю, что налет наглости — это у них семейное».***
Луна почувствовала изморозь на плече, там, где Андромеда хотела его сжать в знак поддержки. Она понимала, что мать Нимфадоры невольно почувствовала ее волнение и легкий натиск страха в сердце, поэтому и очутилась рядом с ней. А раз Андромеда здесь, то и не-сан тоже рядом. Волшебница не знала, почему страх завладел над ней, когда она поняла выбор, сделанный далеким и притягательным незнакомцем, к которому ей неимоверно хочется подойти и посмотреть в глаза. Однако Луна этого не делает, водя пальцем по баночкам с краской, ощущая беспокойство Минору и разъедающий взгляд. Она никогда не боялась, зная, что все идет так, как должно идти, но сейчас привычные тропы и выходы отсутствуют, к тому же, девушка не была уверена, стоит ли ей показать то, что она помнит его и понимает его поступок? Она никогда не думала, что окажется на месте того самого запутавшегося клубка, не понимая, как лучше поступить. «Будь собой», — Андромеда чуть коснулась ее лба, передавая свою поддержку и совет, отчего девушка слабо улыбнулась. — Минору-кун, как думаешь, взять побольше или немного? Ее интересовал этот вопрос не меньше, чем тот факт, что огонь стал еще ближе, из-за чего ей стало тепло и в тоже время чуточку холодно, поскольку она ощутила тот холод недовольство после того, как обратилась к Ямато. — Ты всегда можешь попросить кого-то докупить, если задание будет в большом торговом городе, — Наследник пожал плечами, видя, как бесстрастно посетитель рассматривает витрины, приближаясь к ним. Изуна старался держать себя в руках, быть хоть на йоту независимым, однако он чувствовал, что с каждым шагом теряет волю. Если она обернется и узнает его, то это будет выше него, он не удержится и подойдет слишком близко, чтобы в тот же момент исчезнуть вместе с ней, не обращая внимания ни на мнение старейшин, ни на возможные разногласия с ЛяФей. Безумно, невозможно и так правильно, что Учиха начал сожалеть о тех, кто встанет у него на пути. Легенды и красивые сказки для маленьких девочек сейчас, с каждым его шагом, оживают, показывая, на что способно всепоглощающее чувство. Луна покачнулась с пятки на носок, обдумывая совет, отвлекаясь от всего вокруг. Она ощущает, как границы нитей тают, опаляя пальцы огнем. Нужно быть собой, верно? Значит, не стоит задумываться о последствиях, осторожно скользя по нитям, принимая новые правила игры. Она повернулась и увидела его вновь. Он тоже остановился, скрывая за равнодушием то, что клубилось и вздымалось ввысь, как его внутренний огонь, как и его восхитительные нити, до которых хотелось прикоснуться. Луна потеряла контроль над своими мыслями, с легкой улыбкой думая о том, что сейчас ее дух сроднился с семьей как никогда, поскольку она не собиралась стоять на месте, сделав шаг на встречу. Изуна смотрел на нее, как волки обычно смотрят на белых кроликов. Он также сделал шаг вперед, а затем один и еще один, неотрывно смотря в ее глаза, видя в них тепло, радость и ни капли осуждения, будто она знала, что рано или поздно, но они встретятся. Оставалось совсем немного, пока перед ним не встал ее приятель, заграждая ее собой, защищая от него. Учиха подумал, что этот Минору точно не остановит его от того, чтобы дойти до нее, услышать ее голос и ощутить все эти эмоции. Нимфадора после странной встречи перешла на бег, еле улавливая непонятные чувства Луны — она успела проклясть то, что не смогла пройти мимо книжной лавки, не посмотрев товар — теперь, она понимала, что нужно было идти сразу же к ней. Этот Сенджу поднял ей настроение и чтобы чуть успокоить свое ребячество, она переключилась на ту лавку, которую увидела. Уловив неясные ощущения, Дора быстро распрощалась с торговцем, с которым до этого перекидывалась парой фраз и с бегом направится в палатку красок, где оставались Минору и Луна. Она перевела дыхание, увидев, бледного продавца, как и то, что Ямато прикрыл собой сестру. Блэк быстро прикинула варианты, а появившаяся мать, которая отрицательно качала головой, чуть поубавила энтузиазма делать глупости с последствиями в виде будущего скандала — мон веера сказал ей больше слов. «Все же это семейное — натыкаться на двух враждующих врагов меньше, чем через пять минут». Кажется, это новый вид семейных проклятий. Она понадеялась, что Сириус оценит иронию, как и юмор, главное, уйти отсюда до того, как родственник прибудет сюда. Хотя оставался шанс, что не на братьев Учих дядюшка отреагирует адекватнее и без желания устроить большую гадость. — Ох, еле вас нашла, — Дора всплеснула руками, перетягивая внимание на себя. Она подумала, что еще больше визгливости и точно бы переиграла. Будто не замечая облегчения купца и тяжелого взгляда черных глаз, Блэк непринужденно дошла до замерших посетителей лавки. Даже ярость и огонь, прошедшийся по коже, оставляющий легкое покалывание, не заставили сбиться ни на шаг. Луна не могла ни признать, что испытала облегчение, когда увидела Нимфадору. Впрочем, Ямато тоже выдохнул, понимая, что возможная склока будет сведена на нет — у женщин клана Блэк какой-то потусторонний талан разглаживать острые углы. — Не-сан, — волшебница остановилась на полуслове, понимая, что не может описать немого диалога, который произошел между ней и незнакомцем. Изуна же наблюдал за небрежной бесцеремонностью, с которой девушка прошла мимо, словно не замечая напряженности, и проскользнула к своей сестре, внимательно ее осматривая. Он тоже прошелся взглядом, понимая, что тут даже не стоило гадать — девушка представительница Блэков, что даже на мон смотреть не было нужды: она неуловимо напомнила ему Блэка Сириуса своим поведением и выражением глаз, которые передавали неимоверно много эмоций, при этом обещая порвать на мелкие кусочки, если он будет представлять угрозу. — Выбрала то, что нужно? Учиха отметил, что непринужденность старшей сестры его начинает понемногу успокаивать, как и сопровождающего. Луна кивнула, стряхивая негу и желание прикоснуться, понимая, что, нити с незнакомцем начали сплетаться слишком тесно, точно так же, как и с Нимфадорой. Если она обойдет Минору и чуть коснется того, кто согревает огнем, то она не сможет уйти из-за того, что судьба сомкнет сильнее пут. «Как дракон, не дающий смотреть на свои сокровища». Эта ассоциация пришла так быстро, что она сама поразилась этому. Как и тому, что не было ни фунта сомнения, что это сравнение самое верное. — Минору-кун, не мог бы ты попросить продавца о том, чтобы он упаковал кисти и бумагу, а еще графит, — мягко и ненавязчиво Блэк умудрилась получить кивок, после которого тот отошел по поручению, открывая Луну перед драконом. Изуна не мог не отметить тонкого и понятного хода, как и не испытать немного благодарности к этой девушке. — Надеюсь, вы не подумаете ничего предосудительного, если я на пару минут оставлю свою сестру с вами, Учиха-сан? Луна поняла, что с драконом она угадала точно. Все же она не могла не понять, что, невзирая на всю мягкость и понимание, Нимфадора потребует ответы, потому что почувствовала давление и некую связь между ними. Она и так благодарна, что сможет хотя бы прояснить ту тягу, либо усилить ее. Он не знал, что можно вызвать такие противоречия и сбивать с толку, при этом не источая фальшь. Изуна был благодарен такому подарку, понимая, что в случае побега вместе с сестрой девушки, то та достанет его из-под земли и будет очень недовольна, если с ее имото что-то случиться. — Вы можете рассчитывать на меня, Блэк-сан. Та иронично хмыкнула, отхода всего на пару метров вперед спиной, беззвучно шевеля губами всего пару слов. — Две минуты и не больше. Нимфадора развернулась к картинам на стене с желанием побиться головой о стену: она явно потеряла здравый смысл после встречи с тем шиноби из клана Сенджу — по-другому свой проснувшийся авантюризм она объяснить не могла, как и возросшую проницательность — раз Лу нарисовала его портрет, значит, она была с ним знакома. И неплохо, поскольку старалась не распространяться об этом при Сириусе. Дора чувствовала, что сейчас должно произойти нечто важное, поэтому и решилась на помощь, хотя первое желание схватить сестру и убраться было сильным, но она его подавила. Они стояли молча, не начиная беседу, запоминая друг друга. Изуна никогда не жаловался на молчаливость, поскольку его подвешенный язык и умение находить подход к любому человеку стали для Мадары своеобразным поводом для шуток над ним, но сейчас он не хотел ничего говорить, понимая, что это лишнее. Но и отданное время терять не было никакого желания. Глупее и безысходнее ситуации придумать нельзя. Луна вздохнула, стараясь найти эмоциональную опору — такого раздрая у нее никогда не было — краски и чувства, все смешалось, сбивало с толку, и она была благодарна, что Нимфадора поблизости. Нужно быть собой, верно? — Я так и не поблагодарила, что вы помогли мне найти ту тропинку, — туманные намеки, как и легкий отблеск в глазах собеседника, заставили ее говорить дальше. — Не знаю, как вас отблагодарить. Луна замолчала, когда он сделал шаг вперед. Между ними оставалось всего несколько сантиметров, что явно не понравилось Нимфадоре, но больше всего полыхал злостью и растерянностью новый посетитель. — Не стоит, — его голос был мягок и искренен, что он и сам не подозревал об этой мягкости. — Я всегда буду рад вам помочь, правда, не знал вашего имени, хотя понимаю, что ситуация не располагала для знакомства. Нимфадора двинулась к ним, обеспокоенно смотря на долгожданного гостя. Лицо его было спокойно, только чуть сощуренные глаза выдали раздражение, как и все отношение к светскому разговору. Дора подумала, что давать две минуты было неосмотрительно с ее стороны — минуты бы хватило, наверное. — Изуна-сан, какая приятная встреча. Учиха обернулся, а Луна ощутила раздражение и злость, которая была направлена не на нее, но была такой ядовитой, что она побледнела. — Сириус-сан, — Изуна не мог не отметить, что былое равнодушие Гримма сменилось желанием что-то ему оторвать. И это было взаимным. Ямато подошел к Доре, придерживая ее под руку, поскольку она уже собиралась вмешаться. Минору понимал, что девушка действовала из благих намерений, потому что она лучше всех знает сестру, раз этот разговор с братом главы клана был ей необходим. Но она не учла, что их кузен будет защищать их обеих от возможных слухов и сплетен — это незаметно, но к ним обеим присматривались все на этой ярмарке, прикидывая возможные варианты. Поэтому такое знакомство легендарного Учихи Изуны и девушки из Ковена может быть рассмотрено двусмысленно. — Сириус, — Блэк пожалел, что посмотрел девушке в глаза, злость начала отступать, оставляя желание раздавить и тонко пригрозить одному бабнику, что не стоит смотреть в сторону его семьи. Он театрально вздохнул, давая шанс Минору удержать Нимфу от возможного благородства. С мальцом нужно будет тоже переговорить, что он не потерпит таких вольностей к женщинам своей семьи — давно его мучало одно подозрение, которое стоит прояснить. — Луна, — он вернул ей взгляд, успокоив, что не будет рисовать узоры чьей-то кровью в чужом магазине. Вдруг этот узор придется хозяину лавки не по вкусу, а перерисовывать не будет времени. — Думаю, раз Изуна-сан решил провести знакомство по всем правилам, то мне стоит тебя представить, как подобает, иначе Цедрелла меня не простит. Это был единственный способ, чтобы отвлечься и не открутить смазливую голову. К тому же, Элла оценит весь пассаж его выдержки и дипломатические замашки, хотя он уже прикинул, что кровяной узор ему больше по душе. Нимфа вырвалась, нечитаемо посмотрев на Минору, на что тот пожал плечами и полностью в душе одобрял его, Сириуса, действия. — Учиха Изуна позвольте представить вам Блэк Луну из Ковена ЛяФей. Луна, этот достойный воин из Древнего и Великого Клана — Учиха Изуна. Девушка кивнула, когда Блэк их представил, ощутив отголоски утихающей злости. Нимфадора же фыркнула на такое открытое деление территории. Мальчишки не меняются, хотя было сложно отрицать целесообразность данного действия. — Также хочу представить вам Блэк Нимфадору из Ковена ЛяФей и наследника клана Ямато Ковена ЛяФей — Ямато Минору. Кстати, поздравляю, дружище, — он взял под руку Луну, которая наблюдала за этим с вселенским спокойствием, что немного успокоило Изуну. Мужчина махнул рукой и купец, будто только этого и ждал, загрузил все выбранное в пакеты и оставил на стойке, до которой Сириус дошел, чтобы расплатиться. Блэк изобразил настолько пакостную ухмылку, что Минору начал вспоминать все случаи того, когда он мог задеть темпераментного Блэка. — Ты идешь у меня вторым в списке женихов для моих сестер. Нас уже заждалась Цедрелла, приятно было вновь увидеть вас, Изуна-сан. Нимфадора прикрыла глаза, наблюдая за таким вывертом непредсказуемого Блэка. Лучше бы он отыгрывался на купцах специй. «Чертов театрал». Учиха сжал кулаки, стараясь дышать через раз. «Посмотрим».
