Влияние воздуха Британии на половую жизнь некоторых отдельно взятых магов

До нового года осталось совсем немного, и первая годовщина совместного житья-бытья близилась к логическому завершению, чтобы открыть счёт на последующий год. А два упрямых жирафа, проживающие под крышей дома на улице Гриммо, так и не сказали друг другу самых главных слов. Поттер считал, что незачем тревожить мироздание звуками, дела – вот лучшее доказательство чувств. Снейп, копаясь в глубинных комплексах и застарелых страхах, и вовсе не собирался ни в чем таком признаваться. Вдруг спугнёт зыбкое счастье, и сказанное вслух потеряет свою сакральность, став пустым набором букв? Так и жили два мазохиста весь год в страхе, что всё рано или поздно может закончиться. Вроде, взрослые люди, а всё равно, как дети малые. Жили по-разному, случались ссоры и примирения, но в целом - ладно. Когда дому грозила очередная буря, домовики, два местных - Кричер и Добби и два пришлых со Снейпом, прибирали по-быстрому хрупкое и ценное. Кричер неизменно спасал напольную вазу какой-то там династии, привезённую предком Блэк несколько столетий назад из Китая. Любил он эту нетипичную для туманного Альбиона хищную красоту с него размером и бережно прятал от всех невзгод. Добби, традиционно пекущийся о блестящем гиппогрифе, больше, чем о хозяевах (как ворчал Кричер), трепетно спасал свою стофунтовую прелесть, вдруг оцарапается. Хозяин Гарри, даже когда в гневе, специально, конечно, такого не сотворит, но штукатурка с потолка порой сыплется, ещё как! А Добби прикипел всей эльфийской душой к клювастому и полировал тщательнейшим образом, как выпадала минутка-другая на досуге. Невнимательные хозяева то шарф на крыло набросят, то мантию на клюв, а то и вовсе - зонт на лапу, ужасное кощунство! Впрочем, Добби - не Кричер, ворчать не будет, зато после каждого случая вандализма особо внимательно натирал всего красавца. Опасался только хозяйских скандалов. Эти странные люди друг дружке вреда не причинят, уж домовик сердцем чует, а вот срикошетить могёт, ещё как могёт! Впрочем, и в скандалах скучающие домовики нашли свои плюсы. В сухой кладовой повесили календарь на стену и каждый день обводили дату кружком. Пришлым главный эльф дома не доверял пока - всего год-то знакомы, учить их ещё и учить. Календарь марали с Добби по очереди, Кричер рисовал солидный чёрный кружок, а гиппогрифолюб - игривое красное сердечко. На чей день приходился хозяйский скандал, тот и чистит в следующий раз портрет Леди Вальбурги. Это действо тоже не доверялось снейповским эльфам, слишком неопытны ещё. Конечно, старый домовик любил хозяюшку, но очень уж нрав у неё был суров, и даже с портрета она могла довести до зубной боли за пять минут. А Добби, так её просто не переваривал. А с чего бы, когда она роскошную статую обзывала «конём щипаным» и «нелепой блестелкой»?! Леди Вальбурга уже давно не позволяла себе открывать рот и браниться на Поттера. Боялась после неприятного инцидента (было дело, перегнула палку), и чуть не погибла душа масляная под целенаправленным гневом, тогда ещё только делающего свою карьеру, аврора. Поняла, что Род остался в надёжных руках, при таком-то Цербере, и даже зауважала (где-то глубоко внутри), но не созналась из принципа, и чтоб Гарольд не расслаблялся. На Снейпа тоже не заругаешься особо, ещё плеснёт чем из пробирки, и поминай, как звали, один Чёрный квадрат останется, хорошего себе партнёра глава Рода выбрал, тут не поспоришь. На детей вообще не покричишь, наследники всё-таки. Один Поттер, другой Блэк, два весёлых… И правда, весёлые, жизнерадостные и появляются редко, всё по школам, да поездкам, а могли бы чаще навещать почтенную леди, да и отца, он хоть и занятой, но всё равно скучает. Точнее скучал, пока Снейпа себе не завёл… И Снейп больше не скучал. Порой у него возникало чувство, что кто-то большой вытащил его из подсобки, встряхнул, отчищая пыль веков, и выставил на свет божий. Оказывается, была ещё совсем другая жизнь, вне застенков лабораторий и библиотек. И когда дом наполняется шумом голосов и скрипом половиц, а с кухни пахнет выпечкой и слышен смех, это нормально и даже хорошо. Пару дней назад отгремело шумное семейное Рождество, первое в жизни Северуса. Такое непривычное и громкое, но скорее приятное и немного смущающее. Встретив рождественскую ночь в компании не только Гарри и его сыновей, но и Джиневры с будущим мужем, Снейп решил, что он, пожалуй, не прочь привыкнуть к таким праздникам. Во-первых, они случаются нечасто, а во-вторых, эта необычная для него обстановка греет душу своей пасторальной правильностью, и можно даже представить, что всегда так и было – не одиноко. У Поттеров принято было на Рождество дарить милые мелочи, а основные сюрпризы преподносить в новогоднюю ночь. Северус, как человек обстоятельный, подготовил всё заранее. Детям подарки покупали вместе, и Северус горячо спорил с перестраховщиком Поттером, что в тринадцать Джейми не рано иметь портативную лабораторию, тем более, ребёнок интересуется, надо это поощрять. И даже переупрямил, убедил. Только пришлось покупать две, потому что Николас в свои одиннадцать, тоже был натурой увлечённой. А ещё торжественно пообещать, что все опыты будут проводиться только под личным присмотром зельевара. Снейп, на всякий случай, по-тихому полюбопытствовал, что затевает Поттер. Потому как, если судить по его физиономии – точно затевает. Памятуя о любви аврора к неожиданным и экстравагантным подаркам, зельевар, умудрённый опытом, решил узнать заранее о сюрпризе. Дети с Джинни опять собрались в тур по родственникам, и Гарри был на новогодние праздники свободен (опять же, если не приключится чего), что настораживало Северуса, знакомого с аврорским энтузиазмом. Поттер оказался тем ещё шифровщиком, но Северус на шпионаже в своё время Пушка съел. За банку супер-полироли для гиппогрифа и специально сваренного лака для антикварных ваз, довольно быстро узнал у Добби и Кричера, что Гарри задумал похищение его зельеварского величества и заточение в неком коттедже, в неком графстве дня минимум на три – четыре. Снейп было всполошился, но по проверенным им же данным, коттедж был милым и вполне обустроенным под приятное времяпровождение, а рядом много веков произрастал очень приметный лесок с богатой флорой и фауной. Это давало надежду, что когда они выберутся на свет божий, вдоволь навалявшись в доме, то будет можно добраться до ближайшей деревушки (координаты для аппарации Северус тщательно выписал) и от души закупиться в местной аптеке ингредиентами. Всё вместе это делало грядущие праздники приемлемыми, а «сюрприз» Поттера - терпимым. Северус настолько расслабился последние дни и даже позволил себе мечтать о «похищении» похотливым аврором, что патронус Шеклболта стал полной неожиданностью. Серебристый посланник министра вызывал Снейпа к месту происшествия. Это было само по себе странным. После того, как патронус сообщил, что все необходимые материалы, произведённые экспериментальной лабораторией, уже доставлены из хранилища в нужном объёме и ничего с собой брать не требуется, только пусть Северус сам выпьет успокоительного перед аппарацией, сердце зельевара тревожно сжалось и ухнуло вниз. «Пусть только жив будет, сам его потом убью!» - думал Снейп, впопыхах вынимая пробку из фиала до странности трясущимися пальцами. Поток перемещения вынес мага на большую поляну, забитую ярмарочными рождественскими палатками и куполами пестрых шатров. Только настроение вокруг царило непраздничное. Повсюду сновали авроры, и почему-то пахло палёным. Немного в стороне от поля развернулся мобильный штаб, и Северус ломанулся напрямик, впрочем, остановить его не пытались, зная не понаслышке, кто это. Неподалёку от входа министр ловко выцепил за рукав мантии бледного Снейпа и отвёл в сторонку. - Живой? – а что ещё спрашивать, если даже Шеклболт, который априори не может бледнеть, стоит почти синий? - Да, жив Гарри! – поспешил успокоить Кингсли, - Только ранен. Северус, ты не злись, понимаешь, он сейчас в таком состоянии, никого не слушает и врачей не подпускает. Герой, блядь! - Что случилось? – Северус выдохнул. Главное, Поттер живой, остальное поправимо при современном уровне колдомедицины. Надо постараться сосредоточиться на проблеме. - Большой шатёр захватила группа магов, от десяти до двадцати человек, внутри были второкурсники с Гриффиндора и преподавательница магловедения, профессор Свит, требования невнятные, - стал отчитываться Шеклболт. – Затребовали в переговорщики, ни много, ни мало – меня. Поттер сунулся, попытался провести предварительные переговоры - ничего, только захватчиков пересчитать успел и убедиться, что дети живы. После я уже собрался идти, но Гарри не пустил, и под личиной сам пошёл. А потом - взрыв. Скорее всего, целью было уничтожить министра. Кингсли перетаптывался беспокойно, понимая, что Поттер, как аврор, первое лицо государства без проверки территории пустить не мог, но Шеклболт теперь себя чувствовал преотвратно, как будто в бою за спинами товарищей отсиделся. А тут ещё Снейп белый, как мел, стоит. - Гарри защитным куполом детей с профессором накрыл, благо, их в одно место всех согнали. Себя, правда, меньше успел уберечь, руку сильно задело. Так этот ненормальный её просто заморозил сам и врачей не допускает, говорит - после залечат. Я бы тебя не звал, это наше дело, в конце концов, не впервой. Но Добсон, ведущий военный колдомедик, уже мантию свою съел на нервной почве, уверяет, что если сосуды смёрзнутся, то руку потом нужно будет хоть заново растить, хоть новую пришивать, эту однозначно Поттер потеряет. Северус, ну вразуми ты дурака! Всё под контролем, щит над учениками держится, террористы до них не доберутся, сейчас идёт контрольная зачистка и арест. Хоть Империо к нему примени, хоть оглуши, даю полномочия. У злополучного шатра наметилось оживление, выводили перепуганных, чумазых учеников и всклокоченную учительницу, над опустевшим ярморочным полем то тут, то там мелькали вспышки проклятий – спецподразделения отлавливали разбежавшихся преступников. В шатёр министр и зельевар проследовали беспрепятственно. Авроры прочёсывали каждый метр на предмет возможно оставленных злоумышленниками гадостей. Поттер бился над сворачиванием своего же купола защиты, который в стрессовой ситуации вышел слишком мощным, и теперь, гудя, как генератор, тянул из него силы, переливаясь красноватыми всполохами. Ранее удалось только пробить в круговом щите небольшую брешь, чтобы вывести укрытых людей. Неподалёку мялась команда врачей, не занятая осмотром учеников, нервно переговаривались, посматривая на Главного аврора. Скептически осмотрев место происшествия и Поттера с недвижимой, окровавленной левой рукой, буквально примороженной к боку, Северус тщательнейшим образом запихнул жалость и волнение за партнёра куда подальше и гаркнул, что есть мочи: - Поттер! Дери тебя кентавр! Здоровая рука с палочкой, совершающая пассы, дрогнула, Гарри обернулся и, как нашкодивший школьник, немного втянул голову в плечи. - Кинг, какого чёрта посторонние на объекте?! Вот теперь Снейпу негодование и играть не пришлось: «Я тебе покажу - посторонние!» - Я лабораторию призвал на помощь, - стал оправдываться Шеклболт, пятясь бочком и не уточняя, на помощь для чего. - И что лаборатория? – У Гарри постепенно снижался подпрыгнувший уровень адреналина, пульс успокаивался, и зрачки приходили в норму, зато теперь в полной мере чувствовалось онемение в левой руке от плеча до кончиков пальцев, ещё и бок замёрз. Северус подошёл вплотную к Поттеру, в конце концов, Гарри ему не начальник, а министр дал зелёный свет на любые действия, исключающие убийство. - Лаборатория тебе голову оторвёт и даст в руки играться, - змеиное шипение Снейпа привело бы в восторг Нагайну вместе с Лордом, - Если ты немедленно не дашь медикам себя осмотреть и оказать первую помощь, то будешь до третьего пришествия (Не дай Мерлин!) на коврике в прихожей спать. – И, уже спокойней, Северус добавил, - Пожалуйста, Гарри, так нужно. Поттер то ли проникся угрозой, то ли, наконец, более или менее пришёл в себя и рассмотрел взволнованного партнёра, но колдомедикам дался, и руке отныне ничего не грозило, равно, как и её непутёвому хозяину. После получения первой помощи более бодрый Поттер отправился зачищать следы от своего купола, министр - к аврорам, тряхнуть стариной и вспомнить былое, допрашивая преступников в штабном шатре, а Снейп - помочь медикам, осматривающим детей. Через некоторое время управившийся Гарри позвал профессора Свит для дачи показаний, рассудив, что от учеников он многого не добьётся. Перепуганные дети уже были разобраны по домам перенервничавшими родителями, а миссис Свит, оказавшись вполне стрессоустойчивой (другие в школах не работают), внимательной дамой, рассказала много полезного из подслушанного у вредоносных магов. Когда профессор Хогвардса достала и лихо закурила магловскую сигарету, Гарри не отказал себе в небольшой поблажке. Было дело, дымил по-молодости, но быстро понял, что вредная привычка плохо уживается с физическими нагрузками – пришлось бросить. А сейчас же, для снятия напряжения, сам Мерлин прописал. Северус нарушил их неторопливый перекур, доложив, что медики закончили осмотр и сворачивают оборудование, зыркнул на аврорского главнюка взглядом «Ему тут здоровье спасают, а он курит!» и удалился, махнув мантией. Гарри невозмутимо продолжил курить, не меняя позы, хотя внутри всё дёрнулось от желания спрятать сигарету за спину, ну точно, как школьник. - Кому-то влетит, - беззлобно улыбаясь, предположила разбитная миссис, которая уже убедилась, что Главный аврор – зверь нестрашный, а вполне себе обходительный молодой человек. - А. - отмахнулся Гарри. - Прикинусь дома мёртвым, шантаж жалостью – наше всё. Если понадобится что-нибудь уточнить, вам пришлют вызов. Спасибо за помощь, профессор. Поттер чистосердечно пожал руку невысокой даме приятной наружности, внутренне ёжась от того, что Николас с Джейми тоже могли быть в этой злополучной экскурсии. И напомнил себе поднять вопрос о сопровождении групп детей в поездках хотя бы младшими сотрудниками аврората. Пока сворачивали штаб и размещали задержанных в камерах предварительного заключения в управлении, пока проводили первые допросы по горячим следам и оказывали более предметную медпомощь пострадавшей руке, наступила уже глубокая ночь. Снейп упрямо крутился в аврорате и забрал еле тёпленького Поттера домой. Только министр и смог выжить Гарри из кабинета, приказав раньше полудня не являться. Все службы работают в штатном режиме, ничего не произойдёт, если он выспится и придёт в полноценную норму. Снейп недобрым коршуном стал над душой и после отмывания и кормления потрёпанной аврорской тушки настоял на принятии содержимого всех тех склянок, что выдали с собой медики. Потом решительно прервал брождение тела по дому и, уложив у себя под боком вымотанного любовника, ворчал для порядка, что он в няньки не записывался, сам при этом аккуратно поправляя тугую повязку на пострадавшей руке и подтягивая съехавшее с гарриного плеча одеяло. Оставшиеся до праздников два дня аврорат стоял на ушах, гудел, как улей, и всячески изгалялся, чтобы отыскать и вскрыть концы обнаруженной преступной группировки. Всем сотрудникам ну очень хотелось провести последующие дни в кругу семьи, а не в управлении, так что служебное рвение было хоть и в корыстных целях, но в целом во благо обществу. Особенно старался господин Главный аврор, у которого, к фестралу в задницу, пропадал новогодний сюрприз для Сева, и он готов был зубами рвать виноватых, лишь бы они быстрее сознались, кто ещё замешан, где их искать и главное - что хотели. Арестованные маги, может и были в основном дураками и фанатиками, а жить всё же хотели больше и, интуитивно чуя общий настрой правоборцев, лихо сливали информацию о своём обществе закрытого типа. Цель была ни много, ни мало - убить министра, ну, не нравился он им. Внятных объяснений не нашли, равно, как и попыток переворота и смены строя в стране. В доме плененного главного идейного вдохновителя отыскалась куча записей бредового содержания. Колдомедики подтвердили частичную, с приступами обострения, вменяемость арестованных, рекомендовали подлечить и закрыть подальше от общества. Таких обнаружилось, кроме уже пойманных семнадцати человек, ещё девять, и маленькая уютная секта переехала жить в отделение для душевнобольных преступников. Довольно выдохнувший аврорат, за исключением дежурных отделов и групп, отправился на законно-заслуженные новогодние каникулы, а Гарри, наконец-то, смог умыкнуть своего Северуса, который, по странному стечению обстоятельств (вот умница догадливая), все свои дела закончил, только сидел и ждал, когда партнёр освободится. Коттедж Северусу понравился настолько, что он даже не ворчал. Поздний интимный ужин превзошёл все ожидания, Гарри в итоге смог расслабиться и выключить в себе начальника, ведь он только пару часов назад раздавал последние ценные указания и гонял подчинённых, а теперь пора бы и успокоиться. Снейп строго-настрого запретил снова пить бодрящее зелье, и так аврор последние дни потреблял его, как воду. Поттер после двухсуточного рабочего марафона еле досидел до полпервого и вырубился прямо на диванчике в гостиной, удобно примостив голову Северусу на колени. Что ещё надо, когда любимые руки гладят, а носом можно уткнуться в жёсткие колени и дышать жадно таким необходимым, особым северусовым запахом? Снейп понимал, что нужно бы растолкать Поттера и препроводить его до нормальной кровати, но всё не мог заставить себя это сделать. Сидел и смотрел. Да, такого Нового Года у него никогда не было… Замечательного, пожалуй, самого лучшего, а ещё год с небольшим назад - скупого на эмоции жизни. Воспоминания о прошлогоднем празднике вызывали тёплую улыбку, но тогда они ещё с Гарри, как два павлина, гарцевали друг перед другом, старались предстать более белыми и пушистыми. В нынешний праздник всё уже иначе, спокойней, привычней, никто не ломится в дом, в отличие от прошлого года. Молодец Поттер, что выбрал именно этот коттедж у чёрта на куличках. Людей, знающих, где они, всего двое – Кингсли и Джинни, которые без повода тревожить не станут. Северус поправил тяжёлую голову, отдавливающую колени. «Вот же собственник! Даже во сне заграбастал!» - с весомой долей беззлобной нежности подумал Северус, продолжая ласкательные движения по тёмному, коротко остриженному затылку и широким поттеровским плечищам, скрытым лишь тонкой рубашкой, уже для собственного удовольствия. Идиллия реальна – Поттер рядом, спокойный и расслабленный, а главное - молчащий. Момент был однозначно приятен, и зельевару хотелось запомнить его в подробностях. Камин потрескивает пылающими дровами, в трубе подвывает колючий снежный ветер, а в доме тепло и уютно. Пушистая пахучая ель блестит мишурой украшений, и вокруг ненавязчиво пахнет корицей, точно Кричер расстарался (он - фанат этой специи). А вот украшал дом и придавал ему обжитости явно Добби. Неубиваемый романтик, любитель не только гиппогрифов, но и большого количества мягких подушек, пледов и ковров с толстым ворсом. Видимо, фривольно настроенный романтик, если судить по обилию омелы в коттедже не только во всех дверных проёмах, но и над каждой горизонтальной поверхностью. Наверное, Северус и Гарри порой вели себя несдержанно и натолкнули на мысль, но прятаться от своих же домовиков в своём же доме считали глупостью, кому надо – отвернутся. Насидевшись всласть, до онемения не только ног, но и драгоценной пятой точки, Северус всё же кое-как установил Гарри на ноги, и тот, не просыпаясь, но передвигаясь на своих двоих, добрёл с сопровождением до спальни, подвергся раздеванию и был водружён под мягкое одеяло. Северус мог бы найти себе чтиво для коротания внезапно свалившегося свободного времени, мог бы достать свой извечный спутник – рабочий блокнот, в который всегда есть что записать или перечитать в раздумьях… Вместо этого разделся и упоительно-привычно залёг под боком у Гарри, сопящего глубоким сном. Поразглядывал пышный венок омелы, зависший над центром вместительной кровати. «Вот же Добби… молодец. Сварить в подарок новую полироль, что ли. Это ж надо так активно спаривать своих хозяев!». Потом опять обратил взор на Гарри, который во сне выглядел совсем ещё мальчишкой. Да, мальчишкой, несмотря на раннюю седину, уже проступающую на висках, и складочку-морщинку между бровей, которая в покое почти разгладилась. Снейп почему-то только недавно отчётливо понял (или, наконец сознался себе), что Поттер для него - не просто долгосрочный любовник, а другая, несоизмеримо большая величина. Гарри настолько впаялся в нутро, прикипел к душе и пустил корни в Северусе, что расстаться теперь всё равно, что отрубить самолично руку или ногу. Да, жить можно будет, но вот как жить – вопрос. Северус поцеловал аккуратно туда, где жилка на шее мерно отсчитывала аврорский пульс, и, прижавшись к тёплому возлюбленному телу, спокойно заснул. Гарри проснулся первым и в свете далеко не раннего, но хмурого утра рассматривал своего Северуса, точно так же, как накануне разглядывал его Снейп. Старший маг лежал на боку, лицом к Гарри, и первое, что аврор увидел, проснувшись, его более чем порадовало. Внешне Снейп нравился ему однозначно, он был красив (хотя многие бы и поспорили) суровой красотой мужчины, привыкшего быть правым, отвечать за себя и свои деяния. Тонкие губы могли становиться какими угодно - ехидными, злыми, чувственными, но неизменно сладкими для аврора. Даже в момент исторжения яда стоило прижаться к ним своими и выждать парочку минут, пережив воинственные трепыхания партнёра, а после уже подключать к соблазнению язык и исследовать отвоёванную территорию. Гарри зажмурился, вспоминая, что без ссор не бывает и примирений, жарких, порой очень жарких. Разулыбавшись, Поттер продолжил любование ни о чем не подозревающим партнёром. Которому явно снилось что-то приятное, и чёрные ресницы подрагивали, а небольшие морщинки в уголках глаз иногда собирались и расслаблялись снова, будто Сев жмурился на солнце. Про чудесный, неповторимый, дивный нос Снейпа хотелось слагать оды и петь серенады, ну на крайний случай (самый крайний) отлить в бронзе и водрузить у себя на рабочем столе, только вряд ли Северус оценит подобный энтузиазм, прибьёт – всего-то делов, тут и к Трелони не ходи. Снейп, вообще, сложный человек, но совсем не такой, как раньше виделось Гарри. Суровый и колючий снаружи, нежный и мягкий внутри. Конечно, если вспоминать, как он жил до окончательного упокоения Лорда, удивляться, собственно, нечему, а всё равно удивительно. В момент угрозы или опасности Северус подбирается и ощетинивается миллионом ядовитых иголок, тут уж, как говорится, «сам напал, сам и отбивайся». Но при этом так глубинно чувствующего человека Поттер раньше не встречал, а может, просто не подпускал к себе настолько близко никого ранее. Даже Джинн, вот уж насколько «свой парень», а всё равно были какие-то женские заморочки, оговорки, которые Гарри вовсе не мог понять, и принимал, как данность и необходимое «зло». А Сев каждый раз смотрит, как душу читает. С ним рядом надёжно, и Гарри рад, что этот мягко-колючий ёж теперь его, и, дракла лысого, он отпустит своё приобретение. Особенно теперь. После инцидента на разнесчастной ярмарке Гарри смог себе признаться в том, что знал давно, а сказать боялся. Оказывается, порой даже бравые авроры пасуют в делах сердечных. Поттер за прошедший в совместном житье год и раньше, случалось, являлся после операций немного помятым, но уже чистым и залеченным, воспринимая свои подживающие ранения, как досадную помеху, от которой на утро и следа не останется. Северус всегда ворчал, что некто бестолковый не знает, в какую задницу фестрала голову ещё засунуть, чтобы найти побольше дерьм… приключений. Но также партнёр был и особо мягок и внимателен к раненому в такие моменты. Сочетая ироничные, но не злые слова с заботой и опекой над притихшим и балдеющим, как нашкодивший кот, Гарри. Тогда же, на ярмарке, увидев Поттера в полевых условиях, на Северусе просто лица не было, и в глазах - только что пережитый страх. Не за себя, а за Гарри, потому что его реально могло не просто зацепить, порвать в клочья, так что ни в одном госпитале бы не собрали. За него не просто волнуются, за него боятся! Этот, грозный и смелый! За него! Гарри слишком хорошо научился читать по лицам и глазам, чтобы спутать и ошибиться. От этого у аврора становилось так тепло на душе. Да и после освобождения учеников, все последующие дни, Сев подхватывал дома вываливающегося из камина, замордованного до полуобморока аврора, который вырывался на два-три часа, чтобы поспать и поесть нормально хоть раз за день. Снейп поил его укрепляющими и возился, как с дитём малым, чуть ли не спать укладывал. От этого в уставшем теле просыпалось светило, затмевающее солнце в разы и распускались огромные, на весь мир лучи, хотелось улыбаться, как полоумному и ловить мозгошмыгов почище Полумны. И после этого открытия, после всех хлопот вокруг усталого аврора, Поттер притащил партнёра в богом забытое место и завалился спать в праздничную ночь, на которую возлагалось столько неприличных надежд и нежных мечтаний. Гарри чувствовал себя распоследней скотиной и неблагодарной свиньёй. Даже странно, что он проснулся в одной с Северусом постели, под одним одеялом, а не на диване у остывшего камина, там, где и заснул. Чувство вины неприятно сосало под ложечкой, а нежность, не умещаясь внутри, рвала душу и зудела на кончиках пальцев, требуя прикоснуться к объекту преклонения. Гарри выпростал руку из-под одеяла и, еле осязая, провёл по щеке Северуса. Маг на это пожал плечом во сне и перевернулся на спину. У Гарри моментально возник план, как стоит просить прощения, и он нырнул под одеяло к проснувшейся раньше любовника части тела. Северусу снилось ласковое, тёплое море. Оно нежно обнимало, омывало невесомое тело со всех сторон и качало неторопливо и плавно. Со временем видение начало приобретать более возбуждающий, эротический подтекст, и расслабленный организм начал проявлять активность и заинтересованность. Сквозь марево не разогнанной ещё дымки сновидений стали ощущаться руки, щекотно оглаживающие самые сокровенные участки тела и горячие, влажные, бессовестные губы, следующие за пальцами. Северус вынырнул из объятий Морфея резко, но не сказать, что неприятно. Пару минут полюбовался непонимающе на мерно поднимающееся и опускающееся одеяльное привидение с шилом в заднице, потом приподнял край и встретился с горящим кошачьим взглядом. Поттер с пошлым причмокиванием отпустил тщательно засасываемый орган и растянул яркие губы в чеширской улыбке: - Доброе утро. С Новым Годом! - Доброе… - только и успел сказать Северус, как любовник вернулся к прерванному занятию с удвоенным энтузиазмом. Снейп понял, что с такой интенсивностью сосательных движений, мастерство в технике которых Гарри освоил на «Превосходно», его надолго не хватит, и потащил упрямо упирающегося партнёра вверх. Возня затянулась, подрагивающий от напряжения, налитый желанием северусов член был совсем иного мнения, чем его хозяин и считал рот господина Главного аврора самым подходящим местом, чтобы кончать в него смачно и долго, фиксируя за затылок упрямую голову и чувствуя сокращения узкого горла. Но были ещё и принципы, желание разделить удовольствие вместе с любовником. Последнее перевешивало все остальные чаяния и уверенно лидировало. - Гарри, прекрати и иди сюда! – картинка мерно двигающейся над пахом головы Поттера, его припухших от усердия губ впаялась под внутреннее веко и не хотела развидеться даже при закрытых глазах. Поттер упрямо помотал головой, не выпуская член из влажного плена, и даже прирыкнул немного в знак протеста. - Гарри! - выдохнул из последних сил Снейп, - Что, по-твоему, ты делаешь? Аврор, наконец, выпустил свою добычу и, виновато заглядывая в глаза, признался: - Насасываю себе прощение. - За что? - За то, что заснул… «Вот как можно пошло облизываться на чужой член и при этом иметь самые виноватые и несчастные глаза на свете?!» Северус посмотрел на любовника страшным взглядом, и у Гарри всё сжалось внутри, а потом зельевар взял и улыбнулся. Вот так просто, без предупреждения и эвакуации населения, улыбнулся, не отводя взгляда от аврора. - А ну-ка, иди сюда, глупый. Был этот зов совсем не обидный и не ругательный, а голос бархатный. Доверчивый Гарри потянулся на звук, как кобра за дудкой, и был коварно опрокинут на спину, да к тому же придавлен жилистым, тёплым со сна телом. Яркие от предыдущих упражнений губы, хранящие вкус северусова члена, подверглись нещадному зацеловыванию и облизыванию, а медведь-Поттер, млеющий под умелыми руками, покорно раздвинул ноги поудобней, притираясь к своему собственному, ни с кем не делимому зельевару взбудораженным органом. Снейп низом живота чувствовал пульсирующий, твёрдый и скользкий от предсемени член партнёра и постанывал, когда при каждом движении жался своим, колом стоящим и не менее горячим. Еле оторвавшись от увлекательнейшего занятия облизывания и обкусывания аврорской шеи и ключиц, Северус скользнул мутным взглядом по прикроватной тумбе, смазки на ней не обнаружилось. Снейп не доверял наколдованной субстанции и такую жизненно необходимую вещь всегда производил сам. Неужто Гарри, когда готовил это гнёздышко к заселению, забыл о таком важном? Поттер поняв, что высматривает партнёр, посоветовал заглянуть в ящик, Добби всё должен был положить, он давал указания. Зельевар заглянул в столик. - Вот же… Добби! Гарри, скажи, только честно, мы что, так отвязно себя ведём, что даже домовики принимают нас за озабоченных маньяков? – Северус осматривал до верха забитое банками нутро маленькой тумбы (наверное, это всё, что домовик нашёл на Гриммо, наваренное впрок и с большим запасом) и не знал, смеяться ему или ругаться. - Молодец Добби, запасливый, - хмыкнул Поттер и, не глядя, цапнув верхнюю банку, снова повалился на кровать, утягивая за собой следом Северуса и возвращая его на прежнее место. В дальнейшем, Снейпу посылы к действию уже были не нужны, и он опытными пальцами уверенно подготовил Гарри к грядущему, безошибочно найдя в нем загадочную кнопку, включающую запредельное удовольствие и делающую великого и ужасного Поттера сумасшедшим и до безобразия отвязным. Северус, вбивая в матрас мычащего и стонущего под гнётом партнёра, не уставал любоваться мимикой на раскрасневшемся лице, слизывать капельки пота с висков и напрягшейся в предчувствии взрыва удовольствия шеи, уже даже не пытался сбавить темп, чувствуя, что Гарри тоже близок. Пульсация члена, выплескивающего толчками горячую сперму в разработанный уже привычными телодвижениями анус, толкнула Гарри вслед за любовником. Оргазм накрыл и утянул за собой, оставляя гулко стучащее в висках сердце и полное удовлетворение. Подвигавшись уже опадающим членом ещё немного для продления удовольствия обоих, Северус устало растянулся поверх тяжело вздымающейся гарриной груди и довольно выдохнул. «Так бы и лежать, слушая, как приходит в норму частящее сердце несносного Поттера, только воды бы ещё попить…» - Сев, я прощён? - неуверенный голос Гарри над ухом заставил вынырнуть из послеоргазменой неги и разбираться, что там ещё себе напридумывал этот увалень с кучей потаённых комплексов. - А кто сказал, что я злился или обижался? – Северус упёрся локтём в широкую грудь и подпёр подбородок, не боясь придавить партнёра, его так просто не придавишь. - Ну, я же заманил тебя сюда, изолировал ото всех и заснул в праздничную ночь. Ни себе, ни людям получается… - Даааа… Страшное прегрешение. Ты лишил меня всенощного загула по борделям Ноктюрн Аллеи, - хмыкнул насмешливо Снейп, - Гарри, я, правда, не злюсь! «Вот же зараза! Действительно ведь, не сердится!» - понял Гарри, но благоразумно не озвучил. - А почему? – Поттер всё же решил полностью прояснить тему и не тащить дальше недомолвки, если что. - Ну, может, потому что мы неплохо выспались, и никто не стал к нам ломиться с поздравлениями чуть свет, а может… Может, потому… - Северус вдохнул, как перед прыжком в воду. – Потому что я тебя люблю. Гарри во все глаза смотрел на зельевара, даже моргнуть боялся. Когда он успел опять заснуть, или это галлюцинация? - Честно? – по-детски недоверчиво решил уточнить аврор. - Честно! – торжественно подтвердил Северус и был тут же погребён под лавиной, щенячьи лижущейся и тискающей его, большой такой лавиной. Сквозь поцелуи пробивалось бормотание, и обалдевший Снейп отчётливо расслышал в нём совершенно определённые слова: - Родной мой… Люблю… Не отпущу… Люблю… Всегда хочу… Дальше слушать зельевар смысла не видел. Черт с ним, с желанием пить, есть, мыться: - Гарри, иди-ка сюда, - поманил Северус любимого, поудобней обхватывая того ногами за талию.