Влияние воздуха Британии на половую жизнь некоторых отдельно взятых магов

Анализ и чёткая структура - вот чем жила Гермиона. Это стало смыслом жизни, главным интересом. Отличница и заучка Грейнджер в университете привычек своих не бросила. Покидая стены Альма-матер, помимо знаний и диплома с отличием уносила с собой свою наработку, радость, красу и гордость – дипломную работу по систематизированию и структурированию данных в любом архиве, библиотеке, хранилище информации разнообразного вида и формы. Доработав и отточив в совершенстве своё детище, Гермиона, с редкой профессией - архивариус, стала весьма востребованным специалистом. С годами ей не надоедало дышать пылью, только всё больше распалялся аппетит. Да и столько интересного можно найти порой в каком-нибудь семейном архиве древнего рода. Давая клятву неразглашения, она становилась свидетелем уникальных исторических хроник минувших столетий, иногда захватывающих, а подчас, до жути страшных событий. Благо, что происходили они не одно столетие назад. Её система была проста, как и всё гениальное. Смесь магловского системного администрирования и магического учёта. В зачарованные каталоги помимо основных пунктов добавлялись всевозможные подпункты и уточнения, после правильного зачаровывания упорядоченный архив использовать становилось легко и просто, а новые материалы чётко ложились в существующую структуру на нужное место. Отточив свои навыки и перелопатив несколько семейных залежей Англии и Европы, Гермиона почувствовала в себе силы замахнуться на нечто большее. Центральная библиотека Магической части Румынии имени В. Д. Цепеша (не В.Л. – просьба не путать!) с невозможно перемешанными книгами и свитками, складирующимися хаотично и бестолково, подкрепила её веру в себя, и она с честью и солидной оплатой вышла победителем из этой битвы. Далее были многие города и страны. Со временем тяга к новым знаниям и загадкам истории не иссякла, а переросла в почти болезненную необходимость. А главное, ведьме нравилось то, чем она занимается. Да, она не могла сохранить в голове весь огромный объём потребляемой информации и когда заканчивала с архивом данного конкретного заказа, информация в основном выветривалась, но она знала, что в случае необходимости или возникновении вопросов в каком-то разделе, в голове чётко всплывет - в каком архиве и каком разделе нужно искать. В общем, упорядоченность и затхлый воздух закрытых, а порой и скрытых от посторонних помещений, тишина и порядок – вот она, жизнь архивариуса Гермионы Грейнджер. Порядка не было только в её личной жизни… Первая девичья влюблённость в Виктора так и не переросла во взрослое чувство, хотя миссис Крам на целых долгих пять лет Гермиона всё же стала. Как водится, лодка семейной жизни разбилась в волнах непонимания и бытовых неурядицах. Болгарин мужем был хоть и влюблённым, но тоталитарным и властным, а ещё очень ревнивым. После первого чувствительного тычка в плечо во время ссоры, Гермиона розовые очки не сняла, но тревожный звоночек зазвенел, и как бы муж потом не выпрашивал прощения, осадочек и тревога остались. Темпераментный муж в руках себя старался держать, но ревновать продолжал безбожно, хотя ведьма поводов и не давала, только что отъезды по работе. Виктор нет-нет, да и цапнет в пылу горячего спора сильной хваткой бывшего квиддичного ловца, оставляя синяки на нежной ручке жены. А она терпела и прощала до поры, и после поры. Очки давно осыпались розовой пылью, но уйти было страшно, потому что Виктор, порой войдя в раж, в руках себя удерживал с трудом. Гермиона, как истинная гриффиндорка, храбрилась и геройствовала, но очень уж устала от постоянных скандалов дома, от изображения на людях идеальной пары, от того, что право на обучение и работу нужно выцарапывать и выпрашивать. Будь воля Виктора, он бы заживо запер её в родовом поместье и выпускал только в сопровождении. Какая тут, к фестралу под хвост, «свобода эльфам?», тут бы свои права и свободы отстоять. Семейная жизнь закончилась бесславно и предсказуемо – чувствительной оплеухой, синяком на полскулы и разбитой губой ведьмы. Крам, хлопнув дверью, ушёл гасить гнев на упрямую жену в кабинет (а попросту – напиваться). А Гермиона, шмыгнув подтекающим носом, начала собирать необходимые на первое время вещи. Идти ей было особо некуда. В Болгарии, не смотря на довольно длительное пребывание, знакомые были в основном со стороны мужа, а в Британию, под крылышко к друзьям, возвращаться было стыдно и неудобно. Из-за Виктора она не видела их порой по полгода и больше, только совами переписывалась, чтобы совсем не потеряться. Поэтому переехала в отель. Конечно, после Виктор пытался помириться и вину замаливал старательно и многократно, только – было, видели, проходили… Если кошка раз своровала со стола, значит, всю жизнь будет так делать, а что говорить о человеке, который смог поднять руку на жену? Пусть не сразу, но всё равно ситуация повторится, а такого страха, которого Герми натерпелась, глядя в совершенно безумные глаза мужа, умная ведьма больше не хотела испытать никогда. Так что, приглашение в Перу разобраться с архивами Центрального магического хранилища, было как нельзя кстати. Лима встретила новомодного специалиста благосклонно. И Гермиона, нынче снова Грейнджер, нырнула с головой и погрузилась в новый, совершенно незнакомый для неё мир чужого, подчас почти дикого континента. А после Перу её пригласили в Мексику. Страну хоть и не развитую, но с такой богатой историей, что у Гермионы дух захватывало и работы было непочатый край, а она, как специалист, высоко котировалась, да и прижилась, нужно сказать, прожив среди местного смуглого населения, без малого три года. Мужчин сторонилась, очень уж неприятные воспоминания оставил бывший муж, сожительствовала с работой. Сняла домик с большим садом в пригороде Мехико (хотя по средствам могла и виллу прикупить) и решила остаться пока тут, выезжала работать по приглашению, недалеко обычно, в города обеих Америк. Сова с далёкой Родины молодую ведьму удивила, но и обрадовала. Письмо было чопорным и сухим. Приглашали заняться архивами, ни много ни мало, Министерства Магии Британии. Мысли о возвращении обратно почему-то вызывали чувство тревоги. Хотя, страх был от того, что уезжать нужно с насиженного места и разрушать только сложившийся уклад жизни. Грейнджер повздыхала вечер, переспала с этой идеей ночь, да и решилась вернуться. Затребовала письмом предварительный контракт и принялась собираться. По опыту зная, что работа даже с очень большим архивом более полугода не займёт, молодая ведьма после исполнения контракта решила уехать к родителям, в Австралию. Давно она их не видела. Мама и папа обжились на новом месте и переезжать никуда не собирались, может, и Гермиона, погостив у них, решит остаться. Сколько можно перебираться с места на место? Тщательно уложила своё добро, сокрушаясь, что многие ведьмы в тридцать с хвостиком ребёнка нянчат, а то и двоих, её же добро и богатство – книги и свитки. Синий чулок, да и только. Вот и подруга, Джинни, у которой Гермиона планировала погостить первое время, уже давно стала мамой. Все друзья в основном определились в личном плане. Только Гермиона всё плыла по воле волн и к берегу не приставала. Чувства покоя и тишины, которыми она так упивалась первые годы после разрыва с Виктором, деформировались и теперь несли в себе неясную ночную тоску и неудовлетворённость собой. Многие знали Гермиону Грейнджер, как первоклассного специалиста в своей области, и только она одна знала Гермиону Грейнджер испуганную и нервную, мучающуюся порой кошмарами, а утром смотрящую на себя из зеркала пустыми, словно не живыми, глазами. *** Старушка Британия предсказуемо встретила весенними дождями и промозглой сыростью. Смена климата и временных поясов не смогла помешать искренней радости от встречи с друзьями, которые встретили её в зале межконтинентальных перемещений при министерстве. Джинни скакала и радовалась, как девчонка, обнимала темнокожую, словно мулатка, подругу, а Гарри, Рон и Невилл испытывали некую робость от этой новой Гермионы. Привлекательная ведьмочка, стройная и элегантная, смущенно улыбалась своим друзьям белозубой улыбкой, от чего на щеках образовывались восхитительные ямочки. К такой Герми нужно привыкать заново, ведь они-то помнят её, как угловатую девушку, именно такой она вышла замуж и уехала, а после пустилась в свой безумный тур по миру. Мужчины разошлись обратно по рабочим местам, а Джиневра и Гермиона отправились домой, нужно было подготовиться. Они все соберутся вечером на ужин и уж там наболтаются всласть. Джинни сыпала новостями и подробностями личной жизни знакомых, рассказывала о сыновьях и обещала познакомить с магом, которым так сильно и внезапно увлеклась. Мимоходом огорошила, что у Гарри, вот уже как два года, есть постоянный партнёр. На все расспросы безмерно заинтригованной Герми лишь улыбалась хитрой лисичкой и говорила, что сюрприза не выйдет, а так, немного терпения, и сама всё увидит. Вечером, когда Гарри подвёл к ней смутно напоминающего кого-то импозантного мужчину, и тот галантно пожал ей руку и улыбнулся уголками губ, Герми молнией прошил его пытливый, изучающий, как через микроскоп, взгляд, навевающий какие-то детские тревоги. - Приятно познакомиться, - только и выдала она, понимая, что Гарри так и не назвал имя своего партнёра. - Познакомиться? - бархатный, с лёгкой хрипотцой голос и приподнятая уголком бровь подтолкнули к разгадке инкогнито. Гермиона, рыбкой, вынутой из воды, открыла и закрыла рот: - Профессор Снейп? - Опять и снова! – хмыкнул Северус, - Рональд и Невилл в меня «профессором» год тыкали, еле отучились. Мистер Снейп, если угодно. А лучше - Северус. Гермиона, видимо, имела вид человека максимально удивлённого или озадаченного, Гарри полюбовался подругой, а после по-хозяйски обнял ручищей своего бывшего профессора за талию, на что Снейп и бровью не повёл. - Ничего, Герм, не тушуйся, привыкнешь, - и его лицо осветила беззаботная улыбка, так могут улыбаться, наверное, по-настоящему счастливые люди, а лицо у повзрослевшего и бывалого Гарри стало при этом совсем мальчишеским – светлым и лучистым, как во времена их учёбы. Эти двое магов стали для Гермионы загадкой вечера. Она привыкла анализировать и раскладывать информацию, систематизировать и делать выводы, что за чем следует, и что из чего вытекает. Так вот, эта пара сыпала и рушила всю её систему. Ну ладно Рон и Невилл - они ещё со школы друг на друга заглядывались и по углам тискались, но Гарри… Гермиона была в курсе его договора с Джиневрой, но всё же Поттер был гетеросексуален, вроде. Да, они нечасто виделись последние десять лет, по пальцам можно пересчитать. Гарри изменялся, матерел, приобретал уверенность в себе, периодически с ним была какая-нибудь ведьма рядом, но никогда Грейнджер не видела своего друга настолько счастливым и открытым, как теперь, рядом с его Северусом. Так и Снейп не укладывался в рамки грейнджеровского мировосприятия. Тот человек, который был ужасом её школьных лет, и которому она после, во снах, обливаясь холодным потом, сдавала и пересдавала экзамены по Зельям и непременно их запарывала, сейчас был совсем другим. И даже отдалённо не напоминал прежний Кошмар Подземелий. Помимо внешнего вида, у нынешнего Снейпа изменилась даже мимика – стала мягче, и взгляд больше не морозил насмерть, а изучал беспристрастно, но не холодно. Джинни втихаря, когда Северус не слышал, подтрунивала над Поттером, слишком уж он вился вокруг Снейпа. А Гермиона всё рассматривала высокого и стройного зельевара, переводила взгляд на крупного и шумного Гарри рядом с ним, который всё время, не замечая сам, дотрагивался до партнёра, то накрывал его ладонь на столе, привлекая внимание, то, закидывал руку, обтянутую плотной аврорской мантией, на спинку стула партнёра и, задумавшись, накручивал на палец смоляную прядь. Да и Северус нет-нет и прикасался сам, делая это почти незаметно для тех, кто не наблюдает специально. В их общении было столько интимности, доступной только давним любовникам, что Гермиона даже перестала удивляться, от чего вдруг такой прекрасный мужчина, как её друг, переметнулся на другую сторону и предпочёл себе подобного. Обновлённый Снейп поражал, и ведьма понимала, почему Гарри выбрал именно этого мага. Радовалась за друга и завидовала им обоим, по светлому, но с толикой горечи, на неё ни один мужчина так не смотрел, как эти двое друг на друга. *** Утром Гермиона, плохо спавшая на новом месте и запутавшаяся во временной разнице, ковыряла свой омлет и вяло препиралась с подругой на тему, где она должна жить. Джиневра уверяла, что у неё. Дом большой, сыновья только на каникулах бывают, Джереми очень трогательно и чопорно ухаживает и событий не форсирует. А вдвоём всё ж повеселее будет, да и Гермиона, наверняка, закопается в своём пыльном хранилище и выбираться будет только поспать и переодеться. Ведьма с доводами подруги согласилась и решила пожить первое время, раз зовут так настойчиво. Да и не хотелось возвращаться вечерами в пустую холодность съёмных стен. Через пару часов при полном параде и в новой стильной мантии, подчёркивающей точёную фигурку, мисс Грейнджер решительно направилась в министерство, подписать окончательный контракт и ознакомиться с фронтом работ. Гермиона прошла по предписанному ей алгоритму – бюро допусков, клятва неразглашения, плюс ещё ворох бумаг и согласований и, наконец-то, оказалась на пороге Архива Министерства Британии. Его новое послевоенное отделение располагалось в другом зале и было в относительном порядке, потому отложено на потом, а вот старая часть… Некогда тут руководил почтенный старец Клеймус Майонс. Возглавил подразделение, будучи уже в летах, когда Воландеморт ещё пешком под стол ходил. Мимо него, в буквальном смысле, прошли все волнения и войны современного мира, архивы периодически были нужны любой власти, и Клеймус, будучи тихим и одиноким человеком, просто делал доверенную ему когда-то работу. Система у Майонса была своя, совершенно особенная, но он легко находил материалы по поступающему запросу. Со старым архивариусом ушли в мир иной и его знания, а новые часто меняющиеся работники навели такой бардак, что теперь запрашиваемые документы могли искаться днями напролёт. Министр, не получивший в очередной раз скорого ответа на свои вопросы, касающиеся исторических практик, стукнул по столу, не стесняясь в выражениях, обругал подчинённых, виновато прячущих глаза. Всё это способствовало появлению мисс Грейнджер на удручающей свалке уникальных знаний. Гермиона, как гончая, прислушивающаяся к рожку, застыла на входе в первый из шести залов Большого Архива. Азарт и любопытство подстёгивали её. Ведьма поспешно отринула ощущение дежавю от подросткового посещения министерства с Гарри и компанией. Тогда тоже был огромный, мало освещённый зал, и сердце билось в горле, благо, повод для волнения сейчас другой. Грейнджер прошла узкими рядами между стеллажами, уходящими в кромешную высь, ужасаясь свалкам и стопкам наваленных свитков и книг разной степени древности. Так, почему-то «Альманах могущественных волшебников Магического Мира» за 1900 год отдавливал своим нескромным весом книгу с торчащими из переплёта углами страниц «Хроники бытности короля Артура». Судя по состоянию, книга и пришла со времён Артура, а её под гнёт! «Да такую ценность за стеклом держать нужно!» - Гермиона аж ножкой топнула от расстройства. Вокруг тут же заклубилось облачко пыли. Ведьма издала серию звуков, подозрительно похожих на кабацкую ругань. Прежде чем приступать к разбору завалов, нужно вызвать бригаду эльфов, уничтожить пыль веков, не перемещая при этом ни бумажки на полках. На такое только магия домовиков способна. А уж после, когда она изучит старые учётные книги и создаст новую систему, станет полегче, и можно с помощью тех же эльфов расставлять всё по местам. Архивариус Грейнджер, чтобы увериться в полном и всеобъемлющем бардаке, призвала лестницу и, путаясь ногами в мантии, стала взбираться, словно на Эверест, подсвечивая себе Люмосом нелёгкий путь. Через пару ступенек Гермиона запуталась в полах в очередной раз, чёртыхнулась и закинула подол мантии себе на сгиб руки, ноги в ажурных чулках оголились до середины бедра, но кому тут смотреть? Далее забралась до верха без помех и опасно зависла в трёх метрах от пола, зажатой в одной руке палочкой упираясь в разъезжающуюся стопку покрытых пылью документов в папках, а другой рукой перебирая обложки и выискивая даты и темы. На некоторых были метки, другие явно закидывались на полку уже позднее, просто чтобы где-то лежать. Министр Шеклболт, получив донесение, что госпожа архивариус прибыла и находится в Отделе Допусков, решил сразу засвидетельствовать своё почтение героине войны и давней знакомой, да не тут-то было – налетел секретарь с очередными проблемами и нашёл занятие на ближайшие пару часов. Когда Кингсли освободился и справился у эльфа, с удивлением узнал, что мисс Грейнджер всё ещё в залах архива. Найти её там оказалось несложно. В полумраке мерцал Люмос, и, следуя на его свет, Шеклболт наткнулся на весьма неожиданное видение. Можно было подумать, что министерские привидения шалят и подшучивают над заплутавшими служащими. В бледном свете низких фонарей на приличной высоте над уровнем пола зависли стройные женские ножки в чулках с кружевной резинкой. Однако, всё самое интересное было окутано складками мантии и уходило в тень. Кингсли, как нормальный половозрелый мужчина в полном расцвете лет, красоту такую не оценить просто не мог. И застыл, раскрыв рот. Опомнился лишь тогда, когда способствующую созерцательности тишину сначала разрушил громкий двукратный чих, а потом, обрамлённые облачками пыли, полетели вниз какие-то бумаги, книги, папки. Ножки на лестнице неловко переступили по перекладине, каблук ботинка соскользнул мимо, и вся непрочная конструкция «ведьма-лестница-стеллаж» пришла в движение. Ненадёжное средство опоры поехало в одну сторону, испуганная женщина, безуспешно пытаясь уцепиться, вместе с книгами - в другую. Тяжёлая архивная секция была заколдована и плотно приклеена к каменным плитам, потому устояла. Самое смешное, что падая, Гермиона даже думать забыла о чарах левитации и воздушном пузыре, вместо этого пришло на ум, что это вполне себе логичное завершение её жизни - под книгами, в пыли веков. Убиться об пол не дали чьи-то руки и твёрдая грудь, о которую ведьма приложилась боком, так, что чуть дух не вышибло, не камень конечно, но тоже больно, и синяк обеспечен. Сверху сыпались скрученные свитки и папки с острыми углами, но Гермионе в неясном свете нижних светильников и клубящейся вокруг серой дымке не было видно - кто так самоотверженно, своей спиной, изображает зонт над её бедной головой и остальным частями тела. Пылевые облака рассеялись, и свиткопад прекратился, госпожу архивариуса аккуратно поставили на ноги, широкая ладонь отвела волнистые пряди волос, упавшие на лицо. На Гермиону сверху уставились внимательные тёпло-карие глаза. - Ну, здравствуй, девочка. Ни дня без приключений, как раньше? - белозубо улыбаясь и галантно не замечая творящегося вокруг безобразия и внешнего вида всклокоченной Грейнджер, пророкотал Кингсли. Гермиона, и так запыхавшаяся и красная после полёта и волнений, заалела ещё больше от такого обращения, как когда-то давным-давно, когда она была ещё совсем сопливой школьницей. - Э-э-м, з-здравствуйте. Здравствуйте, господин министр, - пискнула Герми, сама пугаясь своего голоса. - Ну вот! А когда-то был Кингсли, - делано вздохнул Шеклболт, потирая припорошенный и немного ушибленный шоколадный затылок. Гермиона неловко протянула руку: - Здравствуйте, Кингсли. А я тут осматриваюсь… - Да, я вижу. - улыбка стала ещё шире, а глаза озорно сверкнули. Нравилась ему эта ведьма, определённо, девочка выросла. – Может, чаю? Гермиона только удивлённо хлопала глазами на темнокожего гиганта, который ничуточки не изменился со времён войны, такой же огроменный и широкий, с открытой улыбкой и смешинкой в глазах, только теперь цветастая мантия сменилась на официальную, а вот пиратская серьга в ухе всё так же сверкала золотым кольцом, делая весь новый облик министра немного хулиганским, что ли. Грейнджер, не прекращая смущаться под пристальным взглядом, кивнула и начала поспешно чиститься палочкой, любезно найденной Кингсли. «Да что он так смотрит, как допрашивает?» - возмущалась про себя Герми, оттряхивая мантию заклинанием, - «Сама знаю, что как чучело музейное! Так что же, повод пялиться?!». Только кипела про себя ведьма не от этого, министр на неё смотрел не с насмешкой или снисхождением, а как… Как мужчина – оценивающе. И это, определённо, было неловко. Пока Грейнджер поправляла причёску и окончательно чистилась от пыли в дамской комнате, расторопный секретарь министра подал чай со всеми соответствующими традициям атрибутами. Сидя за чайным столиком в углу огромного кабинета, ведьма периодически краснела, когда сосредоточивала своё внимание на широких ладонях Кингсли, любезно подающих молочник или сахарницу, вспоминая, как эти самые пальцы поддерживали её на весу, да ещё и за пятую точку. Дальнейший час прошёл для Герми странно, немного смущающее, но в целом интересно. Непривычно было на короткой ноге общаться с министром и понимать, что он всё тот же аврор из её подростковой памяти. Смущало, что Шеклболт всё время ненавязчиво рассматривал, задавал наводящие и довольно личные вопросы. А интересно было рассказывать о любимом архивировании, и как она себе представляет дальнейшее устройство министерского хранилища. Домой Гермиона отправилась смущённая своей неловкостью, ещё раз путано поблагодарив министра за чудесное спасение. А Кинг остался, пытаясь возобновить рабочий настрой, но мысли всё время сбивались на приятные воспоминания о перепуганной и взъерошенной фее в его объятьях. Неделя для ведьмы пролетела захватывающе интересно (в её понимании) - только она и тайны истории Британии. Немного злоупотребив своим положением, Герми решила сначала всё осмотреть и сунуть любопытный носик в интересные древности. Шеклболт не то что воспылал внезапной и беспричинной страстью, но весьма заинтересовался ныне свободной (по его сведениям) особой. Форсировать события не спешил, да и пока сильно сомневался, насколько его интерес вообще уместен. Себя в роли ухажера совсем не видел, находя препятствия во многом, начиная с солидной разницы в возрасте и заканчивая всецелой занятостью работой. Досье изучил. Информация сухая и причины одинокости ведьмы не объясняющая – родилась, училась, воевала, снова училась, вышла замуж, работала, развелась, работала. И длинный список достижений на профессиональном поприще. Тайной осталось, почему миссис модифицировалась обратно в мисс Грейнджер. В обществе чета Крам считалась наикрасивейшей и достойнейшей. Развод был стремительный и без объяснения причин. Но то, что Гермиона сбежала аж за океан, вызывало разные мысли. Кинг решил разнюхать всё сам, случай представился на импровизированном домашнем сборище у Гарри и Северуса. Аврорат только распрощался с Международным Конгрессом Магических Существ, который длился неделю, плюс неделя перед ним на подготовку. Сотрудники облегчённо выдохнули, наслаждаясь возвратом к обычному графику работы. А на Гриммо собралось вполне приятное общество своих. Для Гермионы это были первые дружественные посиделки после возращения, да ещё и Джинни обещала устроить близким людям презентацию своего почти-мужа Джереми Уоткинса. Всё у них было серьёзней некуда. Скромный и серьёзный Джереми, маг средних лет, приятной внешности, редко выбирающийся за пределы своей кафедры Магического Университета наконец-то был представлен обществу. Огневолосая ведьмочка всё опасалась, как бы Поттер чего не выкинул со своей извечной паранойей, и поручила подруге важную миссию, если что, оттягивать внимание на себя, а уж она в это время Гарри по голове настучит, чтобы жениха не пугал. Хотя Джиневра догадывалась, что неугомонный аврор биографию и родословную профессора кафедры Прикладной Магии Уоткинса уже исследовал вдоль и поперёк, теперь осталось ожидать очной ставки. Ну, что ж, сыновья одобрили её выбор, осталось успокоить Гарри. «И пусть только попробует помешать женскому счастью, Северусу пожалуюсь!». Кингсли всегда звали на подобные посиделки, будь то Гриммо, Нора или загородный дом Поттеров. Вот только вырваться, чтобы почувствовать себя обычным человеком в кругу друзей, получалось редко. Но не в этот раз. Разрулив все дела, министр с удовольствием отправился в гости субботним вечером. Давненько он себе не позволял бездельничать в выходной. Джинни представила благородному собранию своего избранника, Поттер периодически смущал его сверлящими взглядами, получая за это виртуальную молнию от грозной лисички, Невилл и Северус самоустранились, затеяв спор на труднопонятную научную тему, а Рон предпочёл отдавать должное кулинарному искусству Кричера. Гермиона же и Кингсли всячески пытались создавать подобие непринуждённой беседы и даже привлекли немного теряющегося в обществе министра и аврора Джереми. Путём небольших манипуляций Шеклболту удалось «подсидеть» Рона, и когда тот встал за очередной порцией выпечки, перебазироваться к Гермионе на диван, якобы абсолютно случайно, чтобы не переговариваться через сидящую между ними Джиневру. Рокировку, казалось бы, никто не заметил, и далее министр провёл вечер вполне благостно, наслаждаясь общением и наблюдая втихаря за приятной, во всех отношениях, молодой дамой. Гермиона напряглась было от подавляющей близости крупного мужчины, но обстановка была настолько расслабляющее-дружественная, а сидящий рядом маг предельно галантен и миролюбив, что смутные тревоги успокоились, и вечер пролетел незаметно. Позже, ночью, выбравшийся из душа первым, Гарри вытирался перед зеркалом, косо поглядывая на размытую в пару фигуру за мокрым матовым стеклом и рассуждал вслух про то, что Уоткинс, как кандидат в мужья Джинн, более или менее подходит, раз лисичка сама так хочет, но он будет приглядывать за этим типом, испытательный срок никто не отменял. Северус выплыл из душа весь в капельках воды и прижался к уже вытершемуся любовнику со спины, сводя все труды насмарку, ткнулся внушительным носом в волнительное местечко за ухом аврора, чувствуя как между плотно прижатыми телами стекают ручейки воды, со смаком лизнул мочку, ловя в отражении затуманенного паром зеркала взгляд потемневших глаз, и как можно эротичнее, добавляя в голос хрипотцы шепнул: - Поттер, тебя как будто спрашивают. Джиневра уже выбрала, и если ты ей помешаешь, даже я тебя не спасу. Ты видел, как Уоткинс на неё смотрит? С такими глазами боготворят, а не гадости замышляют. После, зловредно-любимое аврором создание Мерлина царственно нацепило длинный банный халат неоригинально чёрного цвета и удалилось в спальню, оставляя после себя влажные следы на полу и чувство раззодоренно-неудовлетворённого желания в паху. - Как смотрит, как смотрит… - проворчал Гарри, - Как на десерт! – и помчался догонять своего мокрого принца, чтобы не повадно дразниться было. Уже вырубаясь, Поттер вспомнил, что хотел спросить: - Сев? - М-м-м? – промычал потревоженный, разомлевший и уже почти спящий зельевар. - А тебе не показалось, что Кинг к Гермионе яйца подкатывает? – аврор, он и в Африке - тактичнейший человек. - Показалось. Спи! - Что у них всех, брачный период что ли? – проворчал Поттер, удобнее подгребая Снейпа себе под бок. За кого из двух волноваться в этой ситуации он не знал, потому как дружил с обоими. «Не маленькие, сами разберутся!» - решил Гарри, наконец-то утихомириваясь на радость Северусу. *** Впрочем, «подкатывать» Шеклболт не собирался ни через неделю, ни через две – выжидал и наблюдал в засаде с истинной стойкостью охотника. Мисс Грейнджер была приглашена на совещание к министру, удивилась, но, естественно, пришла. Собрание было посвящено организационным моментам устройства непосредственно самого здания и относящихся к нему территорий, и было из раздела хозяйственных. Потому Гермиона, смущаясь, представилась, когда её почтительно попросили, и вкратце изложила свои планы и примерные сроки работы по упорядочиванию Большого Архива. После, как-то само собой, министр заманил её на ланч, когда подчиненные разошлись. Слово за слово, заладилось нормальное общение, почти такое же лёгкое, как у Гермионы с Роном или Гарри. Поэтому, когда позже, на неделе, министр появился на пороге одного из залов архива и попросил убежища на полчаса от надоевших чиновников, берущих штурмом приёмную с самого раннего утра, Грейнджер, уже не смущаясь, отпустила эльфов на перерыв, предварительно затребовав от них чай и что-нибудь на десерт. Ведьма сразу, как приступила к работе, разгребла себе уголок у узкого окна-бойницы и устроила там чайный столик. В своей одержимой увлечённости она порою забывала пообедать и засиживалась допоздна, поэтому уголок для отдыха был просто необходим. Поттер заскакивал периодически посмотреть, как обустроился «работник пыльного дела», вот теперь и, шутка сказать, самого министра принимать пришлось. Гермиона хихикала над рассказами Кингсли о министерских буднях, не вежливо в кулачок, а открыто и от души, сверкая белыми зубками и небольшой, совершенно очаровательной щербинкой. Шеклболт млел, но покер-фейс держал стойко, боясь спугнуть. А сам делал выводы, некоторые отметал за ненадобностью, некоторые запоминал на будущее. Для начала, он понял, что Гермиона боится мужчин, не вообще – в широком смысле, а тех, которые находятся в свободном поиске или стараются приударить. Министр предположил, что возможно, леди предпочитает других леди. Но – нет. Первый же министерский приём, на который ведьма, кстати, отчаянно не хотела идти и всячески старалась отползти в тень стеллажей, показал, что с другими дамами Гермиона вежлива и только, а вот маги, обратившие естественное для мужчин внимание на привлекательную особу, были встречены холодно, с подчёркнутой отстранённостью. Кингсли был занят, выполняя долг хозяина, наблюдал со стороны, как Гермиона старалась держаться поближе к Поттеру, всё время теребила нетерпеливо часики на тонком запястье и смылась, как только представился случай. Кинг сделал вывод, что поведение своё он выбрал правильно, только всё больше подозревал, что ведьме он не особо нужен. Оставался ещё вариант, что мисс Грейнджер относится к тому типу женщин, которые сознательно положили себя на алтарь науки и работы, блюдя целибат, потому что не требует организм ничего кроме знаний и свершений. Но Шеклболт не хотел верить в это, уж больно заразительно и весело могла смеяться ведьма, расслабляясь в кругу друзей, легко поддерживала любую авантюру, будь то - поход в магловский китайский квартал Лондона на праздник Летающих фонариков, или аппарирование за какими-то чудными растениями с Роном и Невиллом к чёрту на кулички. *** Джиневра, похоже, задалась целью, чтобы подруга не затворничала, науськиваемая Гарри, постоянно пыталась спасти её из пыльного плена, выталкивая на светские мероприятия и активно настаивая принимать министерские приглашения на различные сходки. Гермиона была и против, и нет одновременно. С одной стороны, это сильно утомляло, а с другой - её уже неплохо знали в обществе, как специалиста высокого класса, и после работы в министерстве наклёвывалось уже три приглашения поработать с архивами древнейших семейств Британии и Ирландии. То есть, захватывающей и хорошо оплачиваемой работой она себя уже обеспечила на год вперёд, а то и дольше. Очередной дипломатический раут в министерстве был предсказуемо скучен, приехавшие делегации многолюдны, а их состав для мисс Грейнджер оказался с сюрпризом. Ох, каким сюрпризом! Гермиона десять раз пожалела, что согласилась быть, сто раз поругала себя, что не вчиталась, по какому случаю приём, и тысячный раз озадачилась, как бы незаметней ускользнуть, поминая Джинни недобрым тихим словом - подруга настояла, нечего, мол, дома вечерами киснуть. Услышав знакомую по долгому проживанию в Болгарии иностранную речь, ведьма насторожилась, а, всмотревшись, ещё и узнала некоторых атташе из понаехавших. Вот тут-то ей и потребовался срочный глоток чего-нибудь похолоднее или, наоборот, погорячее. Поспешила отыскать в маленькой вечерней сумочке в тон мантии приглашение, которое она так беспечно не удосужилась прочесть целиком, и побледнела, не смотря на то, что в зале было довольно душно. Приём был посвящён встрече дипломатической делегации специального назначения стран юго-восточной Европы, таких как Румыния, Сербия, Македония и Болгария. Грейнджер слишком хорошо знала, что Виктор сменил на посту отца и в парламенте магической Болгарии занимает не последнее место, а значит - в числе гостей должен быть. Она сразу хотела уйти, но Кинг как мысли прочёл, перехватил на выходе из большого зала приёмов, объяснить толково ведьма не смогла, кроме глупого «голова побаливает», поэтому на сетование Шеклболта, что без неё на этом скучном сборище снобов будет совсем тоскливо, согласилась побыть немного, подозревая что подписывает себя на не самое приятное времяпровождение. Но она обещала Кингсли рассказать после приёма об уникальнейших свитках шестого века, обнаруженных только вчера. Поттера, как назло, на приёме не было. Грейнджер пыталась крутиться возле секретаря министра Персиваля Уизли и вникать в его толковые, но слегка занудные размышления о реструктуризации замшелого Визенгамота. Но вскоре, честолюбивый сотрудник отвлёкся на кого-то и затерялся в толпе. Покружив возле ещё пары знакомых, Гермиона не нашла ни чего лучше, забиться на один из балкончиков, выступающий небольшими площадками в министерский сад. Время уже близилось к полуночи, по протоколу скоро мероприятие должно было завершиться, и так ползала всего гостей и министерских сотрудников осталось. Поздний май и довольно тёплые, солнечные дни нагревали старые камни балюстрады и долго хранили тепло. Только ведьма почувствовала относительный покой этого убежища, оглаживая тонкими пальчиками выщербленные временем гранитные перила, как из тени вышел тот, кого она меньше всего хотела и совсем не планировала видеть ещё многие и многие лета. - Ну, здравствуй, Хермиона, - немного картавый, с хрипотцой голос Виктора когда-то казался ведьме очаровательным и эротичным, сейчас же хотелось рассмеяться истерично от неприятной нервной дрожи. Вовремя вспомнив о своём гриффиндорстве, Грейнджер собралась и расправила плечи, голос её не дрожал, а подбородок упрямо задрался: - Здравствуй, Виктор. - На ловца и снитч летит. Я, как только узнал, что ты вернулась в Британию, записался в делегацию, хоть и не собирался ехать. Герми не поняла, должна она была чувствовать себя польщённой, по мнению Крама, или виноватой от такого заявления. - Зачем? - Ты так настойчиво убегаешь от меня, а я хотел бы поговорить, - Виктор подошёл совсем уж вплотную и попытался заполучить её ладонь, нервно вцепившуюся в перила. Гермиона руку в плен не дала, наоборот, спрятала за спину. На что болгарин цыкнул: - Такая же упрямая, как и всегда! - Виктор, столько лет уже прошло, о чём говорить? У каждого своя жизнь, интересы… - ведьма могла бесконечно рассуждать о том, что думала за минувшие годы, хотя и знала - это тщетно, доводы не будут услышаны. Виктор, наверное, до сих пор не понимает всей своей вины, ну, подумаешь, вспылил, с кем не бывает?! Потом, он же раскаялся и прощения просил, но упёртая гордячка его не выслушала толком. - Много прошло, Херми, - покладисто согласился Крам, а потом стремительно, в один шаг пересёк разделяющее расстояние и ухватил Гермиону с обоих сторон за предплечья, плотно прижимая руки к бокам, - Но я всё ещё хочу вернуть тебя в свой дом, в свою постель. Другой такой нет! Далее губы захватчика стремительно начали приближаться, пальцы стиснули ещё сильнее, наверняка оставляя синяки, а Грейнджер, забыв о гриффиндорстве, пискнула испуганно и попыталась вырваться. – Херм, хватит ломаться! Детка, мне плохо без тебя, это как болезнь, наваждение. Ведьма, отравила меня собой! Сколько бы я женщин не пробовал после, они тебе и в подмётки не годятся. В этом был весь Виктор, не признающий за собой вины, не видящий ничего, кроме своих желаний и думающий, что Гермионе нужно было время перебеситься, а после она упадёт к его ногам. Грейнджер же больше всего хотелось зажмуриться, закрыть уши руками (ах, если бы она только могла!) и, вообще, притвориться, что её нет на этом проклятом, тёмном балконе. Какой же трусихой она была! Голос Виктора, его дыхание на губах, совсем рядом, словно оживший кошмар ночных видений, вот совсем чуть-чуть, ещё немного и эти красиво очерченные губы изогнутся гадко и насмешливо и исторгнут крики и ругань, обвинения, а рука, наконец, отлепившись он неё, замахнётся, чтобы выдать звонкую пощёчину... Гермиона, затравленной зверюшкой, дергалась в жесткой хватке, пытаясь увернуться от настойчивых губ, шипела сквозь зубы: «Пусти!», но выходило прескверно, а Виктор в азарте охоты только, казалось, распалялся всё больше, не понимая, что он своими действиями не только компрометирует даму, но и может спровоцировать международный конфликт. Какой, к чёрту, конфликт, она - его жена! Развод он хоть в пылу обиды и подписал, но не признавал. Ведьма увернулась в очередной раз, болгарин потерял терпение и, прорычав ругательства на родном языке, тряхнул строптивицу от души, так, что у той зубы клацнули, и она дёрнулась тряпичной куклой, а локоны рассыпались из окончательно испорченной, некогда высокой укладки. Виктор вцепился болезненным поцелуем в шею, прикусывая кожу. Ведь им было хорошо вместе, нужно только напомнить, кто главный, покорить. Гермиону накрывали волны паники, она только бормотала, как заведённая: «Пусти!» и «Не надо!». - Вам не кажется, что леди против вашего общества? Вежливый вопрос был задан совсем невежливым тоном, и повернувшемуся на голос Краму в первые секунды показалась, что из темноты балконной ниши на него надвигается одна только большая светлая мантия. Темнокожего министра не было видно, пока он не подошёл совсем близко. - Вы мешаете нам с женой разговаривать, - Виктор мага, вторгшегося в их диалог, узнал, но Герми отпускать не спешил. - По моим сведениям, мисс Грейнджер не замужем, - Шеклболт придвинулся вплотную и навис над Крамом, подавляя размерами и магией. Тот нехотя отпустил руки бывшей миссис и развернулся к министру. - А с чего столько внимания, господин министр? - С того, что вас это не касается, господин посол. Виктор обернулся к шарахнувшейся от него в сторону, обхватившей себя за плечи Гермионе: - Отчего я даже не удивлён? Ты, как и любая сука, оставшаяся без хозяина, пошла по рукам! А я всегда знал, что эти твои отъезды до добра не доведут! Что, сладко теперь перед министром ноги раздвига… - дальше Крам договорить не успел, боковым зрением он увидел всполох светлого рукава мантии, хук слева он прочувствовал не до конца, потому что сползал по стенке, от души об неё приложившись. Министр был не прочь продолжить прения о порядочности мисс Грейнджер, но оппонент, похоже, потерял сознание. Кинг перешагнул через ноги, вытянувшиеся на пути, и аккуратно приблизился к застывшей статуей ведьме. Меньше всего он хотел пугать. Да, зло крупный мужчина мог причинить, равно как и добро, но не хотел, чтобы Грейнджер думала о нем плохо и, тем более, боялась. - Гермиона? Ты в порядке? – осторожное прикосновение тяжёлой ладони к плечу. Гриффиндорка перевела заторможенный взгляд от лежащего Виктора на стоящего рядом мага и мотнула головой неуверенно, что могло обозначать как «да», так и «нет», в равной степени. Шеклболт понял, что её нужно увести отсюда, а потом напоить успокоительным, глаза ведьмы были сухи, но блестели подозрительно, что-то подсказывало министру, что истерика не за горами. Совершенно не смущаясь, Шеклболт вызвал эльфа, велев оказать первую помощь перебравшему дипломату, и объявил того персоной нон грата в министерстве Британии. А так же получил сведения, что последние гости покинули мероприятие. - Давай, я тебя провожу к Джинни домой? – Кингсли всё так же боялся приблизиться к застывшей ведьме, но руку от плеча не отнимал. - Не хочу домой… - Гермиона вздохнула судорожно, как будто не дышала до этого долго и, всхлипнув, ткнулась носом в могучую грудь спасителя, уже оттуда приглушённо пробормотала, - Джинни спрашивать будет, что со мной, а я не могу сейчас… Министр, непривычно робея, обнял, наконец, доверчиво льнущую перепуганную птичку, пряча от всех бед: - Хорошо. Не хочешь к Джинни, пойдём ко мне. Я тебя успокоительным напою. - Лучше коньяком, - всё так же не отлипая от мантии, предложила Герми и снова всхлипнула. Может, конечно, жизнь её ничему не учит, но она доверяла Кингсли и совсем не боялась этого здоровяка. Вон, как он Виктора укатал! Шеклболт, пользуясь полномочиями, аппарировал прямо с балкона и разжал руки, давая гостье осмотреться, уже у себя в гостиной. Берлога холостого министра была вполне уютной, и Гермиона довольно быстро успокоилась, слёзы лить она не привыкла. В любезно предоставленной ванной привела себя в порядок, отдала измятую, с оторванной застёжкой мантию домовухе, оставшись в нежно-сиреневом лёгком платье, и храбро вышла пред взволнованные очи мага, дать разъяснения. Заговорить решилась только после второй порции коньяка, который немного сгладил неловкость. - Кингсли, простите, что втянула вас в неприятности. Я понимаю, что скандал и огласка… - К чёрту скандал! – вспылил было маг, но тут же осёкся, видя, как вздрогнула гостья. – Крам не имеет права даже подходить к тебе без разрешения, тем более, что-то требовать. - Да, давно уже не имеет никаких прав, но Виктор живёт по своим понятиям. Гермиона встала с дивана и подошла к окну, зябко обняла себя за плечи, рассматривая мерцающие звёзды. Бесконечная, абсурдная ночь с ожившим кошмаром во главе. Горько усмехнулась своему отражению в черноте стекла. Посмотрела на подошедшего сзади мага и повторила: - Извините. Всхлипнула, вспоминая безумные глаза экс-мужа, его запах, злые, бьющие наповал обвинения. И плотину прорвало. Захлёбываясь воздухом и солью слёз, она позволила себе побыть слабой женщиной, нуждающейся в банальной поддержке и защите. И внезапно получая её от совершенно необычного человека. Шеклболт качал расстроенную ведьму в объятиях, неловко гладил её по вздрагивающим хрупким плечам и отчаянно желал размазать Крама по стене. Как можно было обижать такое неземное, хрупкое создание?! Приподнял лёгкую, как пушинка, Герми и перенёс её на диван, сел, устраивая хлюпающую носом ношу на коленях. В его действиях не было намёка на эротичность, упаси Мерлин! Только желание успокоить и поддержать. Он даже расспрашивать не торопился. Грейнджер сама начала говорить и внезапно для себя поведала то, что даже самой близкой подруге не говорила и не писала, чего стыдилась и боялась. С каждым выговоренным словом, стряхивая с себя крупицы боли и тоски, налипшие за долгое время страха и одиночества. - Это проклятие какое-то! - говорила она, уже совсем успокоившись, только иногда ещё вздыхая судорожно, - Я ведь мужчин теперь боюсь, всех. Паника такая сразу. Поначалу пыталась, но не вышло ничего, даже пару раз магические выбросы были, как в детстве, - Герми грустно усмехнулась, - Вот что со мной не так? - Всё с тобой так, девочка. Просто ты встретила не того человека, - Кинг заботливо промокал ей щёки платком, высушивая последние слезинки, благо, хоть нос вытирать ведьме, как маленькой, не пытался, а то совсем бы засмущал. Впрочем, стыдного румянца он всё же добился, когда, призвав заживляющую мазь, принялся машинально втирать густую субстанцию в наливающийся синяк со следом зубов на шее. Гермиона от довольно интимной процедуры встрепенулась, наконец заметив двусмысленность сидения на коленях и процесса лечения. Но Шеклболт сбежать не дал, деликатно придержав. Доразмазывал мазь по нежной шейке и после, не прилагая видимых усилий, пересадил рядом. - Вот так уже лучше! – старательно не замечая пунцовых щёк, сказал Кингсли. А Герми успокоилась совсем, не видя в маге угрозу для себя, только искреннюю обеспокоенность и участие. - Я, наверно, пойду, - неуверенно пролепетала Грейнджер. - Куда? Два часа ночи! Оставайся в гостевой спальне. На все возражения, что это неудобно и совсем неловко, маг только рукой махнул: «Удобно!». Гермиона, ещё смущаясь возникшей ситуацией, всё же приглашение приняла и после душа с удовольствием закуталась в огромный банный халат, поданный той же домовухой. Он был чистый, но всё равно неуловимо пах одеколоном Кингсли, ведьма обернулась в него, как в облако, и моментально заснула с чувством полной защищенности в умытой слёзным дождём, словно обновлённой душе. Утром Гермиона, не проснувшись толком, вспомнила, как широкая тёмная ладонь с розоватой кожей и сильными пальцами, нежно и почти невесомо мазала её синяк на шее, которую одним небольшим движением этой самой руки переломить - раз плюнуть, а ей было совсем не страшно. Ну, ни чуточки! Наоборот, спокойно. Рядом с Кингсли не накрывала удушающая волна паники и беспричинного волнения, а сам мужчина умиротворял, словно делясь уверенностью. Получив любезное приглашение перед уходом позавтракать, Грейнджер не знала, куда глаза и пылающие уши прятать от неловкости. Настолько душевно обнажённой себя чувствовала ведьма. Но Шеклболт вёл себя предупредительно, подбирал подбадривающие слова, словно стирая широкой ладонью весь внутренний раздрай гостьи. Кингсли дал ясно понять, что хотя и заинтересован в более тесном общении, но в свете открывшихся ему обстоятельств, будет смиренно ждать первого шага от Гермионы, и если его не последует, значит – не судьба. Ведьма сама должна решиться и пересилить закостенелые страхи. Грейнджер чувствовала себя трусихой и недогриффиндоркой, колебалась, изводясь сомнениями последующими ночами. Ей нравился Кинг, не как сильный маг, облечённый властью, а просто, незатейливо – как мужчина. К его исполинским габаритам ведьма привыкла и не пугалась, когда он тенью зависал рядом. И сила у него была совсем не такая, как у Виктора, который всегда подавлял и покровительствовал с царской небрежностью, мощь темнокожего волшебника была по отношению к ней ласковая, льнущая, поддерживающая. Подчинённые Шеклболта побаивались, Гарри уважал, что являлось для ведьмы лучше всяких рекомендаций, с ней же маг был покладист и нежен, не прикасаясь даже пальцем, обнимал магией. *** Дальнейшая жизнь Гермионы не особо изменилась, разве только, она получила внушительный нагоняй от Джинни, переполошенной ночным отсутствием подруги и вытянувшей из постели недовольного Поттера. Аврор справки навёл, хмыкнул про себя и успокоил мать детей своих, что с Грейнджер всё в порядке, вернётся - сама расскажет. Темпераментная Джиневра дулась ещё несколько дней, но вскоре оттаяла. Материнские инстинкты брали верх и почему-то распространялись на Гермиону тоже, о чём ведьмы после с удовольствием шутили. Виктор уехал на следующий день, выйдя из состава Болгарской делегации, по официальной причине - его отозвали на родину по служебной необходимости. Гермиона выдохнула спокойно. Кингсли всё также сбегал в архив на чашку чая, только теперь ещё взял за правило выкраивать хотя бы раз в неделю пару часов и выгуливать мисс Грейнджер в каком-нибудь интересном или забавном местечке. За минувший месяц они побывали в театре, передвижном цирке-шапито и в паре милых ресторанчиков магловского Лондона. Гермионе было приятно внимание, а лёгкость общения стирала все предыдущие неловкие моменты. К тому же беглый министр так откровенно наслаждался редкими часами отдыха и невнимания посторонних к своей особе, что невольно заражал духом авантюризма. Теперь Гермиона с бОльшим удовольствием ходила на официальные мероприятия, не говоря уже о посиделках у Джинни или Гарри. Друзья посматривали на зардевшуюся щёчками приятельницу и неизменно присутствующего поблизости Кингсли и, переглядываясь, помалкивали, только стали сборища устраивать по возможности чаще. Вот и когда в благородном семействе Малфоев случилось долгожданное событие – объявили о скором появлении Малфоя-самого-младшего, Грейнджер с удовольствием ответила согласием на приглашение Драко и Астории. Тем более, на бал в пятницу были приглашены, помимо сливок общества, её друзья, а после предлагалось погостить в мэноре весь уикенд более близким кругом. Герми решила, что подышать чистым загородным воздухом с её работой лишним не будет, да и глянуть на присмиревшего и солидного Хорька в естественной среде обитания - страсть, как хотелось. Драко она видела всего пару раз на приёмах, да и то вскользь, толком не пообщались, но он был совсем не тем зловредным существом, которое так раздражало в школе. Да и Малфой-мэнор нужно было навестить, чтобы воспоминания сделались более позитивными и вытеснили, наконец, подростковую горькую память об этом месте. Пятничный вечер в мэноре прошёл при полнейшем столпотворении. Дамы сверкали украшениями и нарядами, джентльмены демонстрировали безупречные манеры и расточали комплименты. Драко руки жены не выпускал и милостиво принимал поздравления, как будто это ему носить и дарить жизнь новому Малфою. Астория одаривала мужа ласковой улыбкой и была абсолютно счастлива, обретя, в конце концов, гармонию в семье и душе. Ещё одной сенсацией вечера был министр, не скрывающий своих симпатий к одной небезызвестной ведьме с орденом Мерлина на груди. Журналисты, которые освещали мероприятие, от таких новостей закусили удила, но вскоре поняли, что кроме весьма скромных колдо-фото, никаких комментариев не последует. Министр Шеклболт, повторяя поведение главного аврора Поттера, делал лицо строгим и бесстрастным, так что журналисты, испытывая несвойственную им скромность, предпочли ретироваться в поисках других сенсаций. Поздней ночью, когда праздничное буйство давно стихло, а в мэноре остались только хозяева и немногочисленные гости, Гермиона в очередной раз взбила подушки, осмотрела шикарную спальню, отведённую ей, и поняла, что, как всегда, не уснёт на новом месте. Быстро оделась, привела в относительный порядок непослушную копну на голове и направилась в хозяйскую библиотеку, куда ж ещё? Книги за годы стали постоянными спутниками и партнёрами. Тем более что Люциус сам предлагал воспользоваться этой возможностью, будучи в гостях. Явно подразумевая, что заинтересован советами популярного специалиста. Призванный домовик проводил до нужной двери, и Грейнджер окунулась в привычный мир. Обошла по кругу огромное помещение официальной части книгохранилища, поплутала между стеллажами посередине, прихватила несколько томов и устроилась в читальном уголке на небольшом диванчике под магическим светильником. Время летело незаметно, и когда хлопнула входная дверь в другом конце зала, Грейнджер удивилась, что ещё кто-то не спит в четыре утра. Невнятная возня и шорохи гулко отдавались в ночной тишине. Пришедших было двое, мужчины. Личность их какое-то время оставалась инкогнито, пока возню не прервал стон и шипение: - Поттер… Мордредов ублюдок, не кусайся! - Сев! – смачные звуки поцелуев. Гермиона замерла как вкопанная ошеломлённая личностями, нарушившими покой, и смущённая от того, что незаметно ей не выбраться, а обозначить своё присутствие нет моральных сил. - Гарри, что ты творишь? – запыхавшийся голос, совсем не протестующие интонации Снейпа. – Давай дойдём до нашей комнаты… - Ну уж нет! Я прождал тебя в ней два часа и даже заснул. Так что теперь - где поймал, там поймал! И нечего полночи с Люцем в кабинете коньяк распивать! – звуки смачных поцелуев между упрёками и вторящие им тихие стоны. Гермиона, потушив светильник, (Зачем, когда щёки и уши пылают?) обняла внушительный фолиант и затаилась. Она невольно стала свидетелем очень интимного момента жизни друга и его партнёра. И даже немного позавидовала обоим. Гарри-то она неплохо знала, и как бы он не изменился со временем, в главном оставался тем же – добрым, справедливым, щедро дарящим тепло и заботу друзьям, что уж тут говорить о любимом человеке?! Но чтобы Снейп был таким! То, что шептали друг другу мужчины под смущающую возню и недвусмысленные звуки, завораживало. Столько эмоций и неподдельных чувств, оба мага, будучи властными и сильными, не стеснялись быть нежными друг с другом. Оказывается, мужчины могут быть и такими. Библиотечные вандалы благо на второй заход не пошли, хоть Поттер и настаивал, Северус всё же увёл его в спальню. А Гермиона наконец смогла покинуть своё убежище и тихими коридорами прошмыгнула на широкую террасу, выходящую в летний сад. Горящее лицо непременно хотелось остудить. Чувство погружения в чужую тайну и возбуждение не оставили равнодушной. На улице было светлей, розовые лучи уже ласкали верхушки деревьев. Ведьма глянула на часики – начало шестого. - Уже проснулась? Гермиона подпрыгнула от неожиданности и обернулась. У стены на плетённом кресле вольготно расположился Кингсли, попивая кофе. «Да что ж им всем не лежится сегодня?!» - в сердцах подумалось ведьме. - Я и не спала, не могу на новом месте. А ты почему так рано? Не ложился? – Гермиона расположилась на соседнем кресле и благодарно приняла чашку ароматного кофе. Закусила губку в задумчивости. Сидя в закутке библиотеки и прослушивая эротический аудио-спектакль, она отчаянно мечтала, чтобы и к ней когда-нибудь так относились, говорили замечательные смущающие вещи. Почему-то всё чаще всплывал перед глазами образ крупного мужчины с каштановой кожей, ласковыми глазами и пиратской серьгой в ухе. Но одно дело - мечтать, и другое - когда он рядом. Хорошо быть смелой, но страшно! - Я поспал немного, скоро в министерство пора, – Кинг неосознанно потёр затылок ладонью. Гермиона уже хорошо знала этот жест, он казался ужасно милым. Похоже, министр немного нервничает. – Чем занималась? - В библиотеке сидела, пока.. – Грейнджер запнулась, чуть не проболтавшись о ночных шалунах. - Пока что? – Шеклболт всегда был внимателен к мелочам и, конечно, заметил неловкую заминку. – Тебя кто-то напугал? - Скорее смутил… - на вопрос в глазах мага всё же пришлось дать пояснения, - Гарри и Северусу тоже не спится, и почему-то в библиотеке… - Мерлин! – министр провёл ладонью по лицу, скрывая усмешку, он догадывался, свидетелем чего стала Гермиона. Сам порой не знал, куда глаза девать рядом с буйной парочкой. – Эти кролики хоть были одеты? Грейнджер прыснула смешком, чуть не расплескав горячий напиток: - Не знаю. Мне не было видно, зато слышно, как в первом ряду партера. Господи! Она сидит в интимной обстановке с мужчиной и обсуждает секс других мужчин! Хрупкая психика этого не выдержит. Или выдержит? Шеклболт подтруниванием устранил неловкость пикантной сцены, и Герми за распитием кофе призналась, что рада за друга, да и за Снейпа тоже. Кингсли был частым гостем в мэноре и когда ночевал, частенько уходил раньше, чем хозяева проснутся, это было уже делом привычным. Грейнджер проводила его к площадке аппарации, наслаждаясь неспешной прогулкой и разговором. Перед перемещением первая потянулась поцеловать в щёку, это уже стало своеобразным ритуалом при прощании. Но коварный министр в самый последний момент развернул голову и поймал губы ведьмы. Герми вздрогнула, но не отстранилась, когда влажный язык скользнул по нижней губе, а её саму аккуратно обняли за талию, словно боясь побега. Поцелуй был недолгий и почти скромный, Кинг не напирал и не настаивал, просто дарил удовольствие. Оторвался прежде, чем ведьма переполошится, и, шепнув на ушко: «До понедельника», аппарировал. Суббота прошла для Грейнджер скомканно, хотя и интересно. Хозяева всячески развлекали гостей, то устраивая пикник, то затевая командные партии в бридж. На лужайке, посреди ухоженного сада вся компания расположилась фривольно. Поттер отрывался вовсю, ухлёстывая за партнёром, Снейп оттачивал необидный сарказм на всех подряд, Люциус периодически уговаривал Герми вне очереди выдать рекомендации его залежам документов, Драко с наслаждением курил сигару, отлёживаясь на плетёном диванчике под сенью дерева и посверкивал глазами на жену, а та премило смущалась. Асти с Нарциссой вовсю обсуждали обустройство детской, пытаясь привлечь Гермиону. Та только кивала китайским болванчиком на все вопросы и думала о своём. И чем больше размышляла, тем больше понимала, что не хочет быть одна, а хочет некоего совершенно конкретного мага. Ранним вечером Грейнджер засобиралась домой. Распрощавшись с друзьями и хозяевами, заверила Люциуса, что после завершения работ в министерстве она непременно посмотрит его архивы вне очереди и внедрит свою систему, это будет нетрудно, тем более что у него всё в относительном порядке и сейчас. Дома Герми промаялась часть вечера в одиночестве (Джинни отправилась в гости с женихом) и наконец решилась! В десять вечера она - накупанная, с идеальным макияжем и причёской - выбирала, что бы ей надеть. Долго выбирала. Остановилась на чём-то чопорном и классическом, как будто на работу собралась. Ну, не видела она себя в образе соблазнительницы! Да и одежды в гардеробе такой не было. В одиннадцать связалась камином с Кингсли, даже не представляя, что будет делать, если его нет дома. Испугается, наверное, как всегда, и вспышка решительности пропадёт зазря. Но Шеклболт оказался дома. Видимо, вернулся уже какое-то время назад, был без мантии, только в брюках и рубахе с закатанными рукавами. Его безволосая голова в зелёных всполохах камина забавно бликовала, вызывая у ведьмы лёгкую улыбку и снимая напряжение. - Кинг, можно я к тебе зайду сейчас? - Всё в порядке? – тревога в голосе теплом отдалась в теле ведьмы. - Да. Я хочу… Поговорить. Шеклболт отстранился от каминной решётки, давая дорогу, и подхватил, чтобы гостья не споткнулась. Грейнджер уперлась обеими руками в его грудь и замерла. То, о чем хотела поговорить ведьма, вовсе не было тайной для мага, уж больно у леди лицо было выразительное. В конце концов, может же она хоть раз за долгие годы в замужестве и после развода сделать то, в чём её так старательно подозревали и уличали – переспать с заказчиком?! Может! Гермиона, наконец-то, решилась, и - как в омут головой! Сама потянулась, встав на цыпочки. Министр подхватил гостью и, не разрывая поцелуя, увлёк её к дивану. Сев, устроил драгоценную ношу сверху. Ему не нужны были дополнительные пояснения. Девочка решилась и сделала первый шаг. Уже знакомый диванчик, на котором ведьма плакала под боком у Кинга, скрипнув, принял вес крупного мужчины и хрупкой женщины. Опять оказавшись на широких коленях, только лицом к партнёру, Грейнджер немного смутилась, но Шеклболт дальше взял всё в свои руки. Главное, что решилась, пришла, а дальше - полностью его забота, чтобы уходить и не думала. Мантия ведьмы была скинута, под ней оказалась чопорная кремовая рубашка с высоким воротником-стойкой и широкая клиньями юбка с завышенной талией, которая игриво задралась, показывая кокетливые ажурные чулочки с кружевной резинкой. Герми была фанатом красивого белья и под скромной одеждой частенько скрывала изящные комплекты самых известных магических брендов, хоть так стараясь себе напоминать, что она всё же - молодая женщина. Министр красоту хотел оценить без преград и, нетерпеливо нащупав застёжку юбки, потянул ворох ткани вверх. Умница Герми манёвр поняла и подняла руки, помогая избавиться от лишнего. Широкие смуглые ладони огладили атлас неприкрытых чулками бёдер, нырнули под попку, относительно прикрытую узкими трусиками, подтолкнули к себе ближе. Ведьма лобком, прикрытым ирландским кружевом, прижалась к напряжённому мужскому естеству, оттопыривающему ширинку брюк, и застонала тихо и неосознанно, чувствуя горячий и твёрдый член, инстинктивно потёрлась, как ластящийся книзл, припадая к широкой груди своей, тяжело вздымающейся и всё ещё упакованной в плотную ткань. - Девочка, что же ты со мной творишь?! – прошептал Кингсли, снова сминая податливые припухшие губки, постанывая в них при поцелуе. Гермиона, сверху всё ещё прилично одетая, но с поплывшим взглядом и растрёпанной причёской, нижней частью своего привлекательного тела вводила в искушение, близкое к фанатичному трансу. Чтобы уровнять обе части, несомненно, великолепной ведьмы, министр, забывший о должностях и обязанностях, принялся обстоятельно расстёгивать маленькие перламутровые шарики-пуговицы. Герми зачарованно следила, как, казалось бы, неуклюжие пальцы выполняют тончайшую работу. Не к месту ей вспомнился здоровяк-кондитер из дома по соседству, который своими короткопалыми ручищами лепил из марципана самые настоящие произведения кулинарного искусства. Так и Кинг сейчас деликатно справлялся, не повредив ни единой застёжки. Шеклболт, справившись с тестом на ловкость, откинул в сторону снятую рубашку. Гермиона продолжала радовать многослойностью вручаемого ему дара. Полная, хотя и небольшая грудь была оправлена в изящное белое бюстье, явно одного комплекта, что и трусики с чулками. Закрытые непрозрачные чашечки скрывали ореолы напрягшихся сосков, далее полупрозрачная ажурная ткань, обрамляя тонкий стан, спускалась вниз, заканчиваясь на талии. Кинг подцепил крохотный крючочек посередине чашечек ногтём, и тот, щёлкнув, раскрылся, давая доступ к тронутой загаром коже груди, хотел бы он посмотреть, как полностью обнажённая Гермиона принимала солнечные ванны. Мужчина провёл носом по ложбинке, жадно втягивая запах тела Гермионы с вплетённым в него тончайшим оттенком гиацинта и ландыша. Отодвинул топорщащуюся плотную ткань, раскрывая ещё несколько заковыристых замочков на ощупь. Влажный язык прошёлся по ореолу, губы всосали твёрдую потемневшую горошинку, а ведьма издала восхитительный вздох-стон от такого бесстыдства. Её тело словно пробуждалось после спячки, требуя всего, что не было дано ему так долго. Раньше Гермиона всерьёз считала себя фригидной после жизни с Виктором, этакой недоженщиной, а теперь верила, что всё у неё получится. У них получится! Министр принял стон, полный желания, как побуждение к действию, и легко поднялся с уцепившейся за него стройными ножками ведьмой. На второй этаж поднимались не спеша, и Гермиона при каждом шаге тёрлась бессовестно промокшей тканью трусиков об эрекцию своего гиганта, искренне надеясь, что она сможет принять несомненно одарённого природой Кингсли без ущерба для себя и так, чтобы обоим понравилось. Уложив ценную ношу посередине большой, под стать мужчине, кровати, маг принялся медленно расстегивать на себе расхристанную рубаху, лаская распаленную Гермиону взглядом, под которым ведьме хотелось выгибаться, отираясь о прохладные простыни. Скинув ненужную вещь, мужчина дал себя осмотреть, брюки он пока оставил, чтобы ещё больше не смущать даму, навис над ней, опираясь на руки. Грейнджер задержала сбившееся дыхание, столько страсти и неприкрытого желания было в потемневших глазах Кинга! Лаская, огладила широкие, твёрдые плечи, спустилась на предплечья, бугрящиеся напрягшимися мышцами, потянулась за поцелуем, обнимая ногами немного поплывшую от неподвижной в основном работы талию. На фоне мощной фигуры Шеклболта Герми ощущала себя совсем маленькой и хрупкой. Казалось бы, одно неловкое движение, и он её может поломать, как спичку, но гора мышц над ней действовала с ювелирной аккуратностью, скатывая и снимая с неё ажур чулок, обцеловывая и вылизывая каждый чувствительный участок разведённых для мага ножек, пробираясь под влажную ткань трусиков и избавляя от них. Настойчивый язык вытанцовывал всё ближе к венцу её женственности, и ведьма, решительно оттолкнув Кингсли от себя, потребовала, чтобы он улёгся на спину, сейчас любое, самое лёгкое прикосновение могло завершить её ожившую сказку. Кончить хотелось безумно, но ещё и хотелось сделать это вместе с избранным мужчиной. Да и вообще! Рассмотреть всё в деталях. Гермиона решительно скинула с себя последний элемент одежды - небрежно болтающееся на тонких лямочках расстёгнутое бюстье и, облокотившись о шумно дышащего мага, накрыла его губы. Шеклболт, давая ведьме карт-бланш, ухватился за резные столбики в изголовье, а то очень уж руки тянулись сжать округлые формы, и затаился в ожидании действий Гермионы, которая с выражением пытливого любопытства аккуратно расстёгивала натянутую и от того с трудом поддающуюся змейку ширинки. Справившись с этим нелёгким делом, ведьма, не давая себе времени для раздумий и сомнений, потянула брюки и боксеры вниз по атлетическим бёдрам. Шеклболт помог чем мог – изогнулся, давая больше простора действию, и улёгся обратно абсолютно перевозбуждённый, с вертикально стоящим и текущим предсеменем членом. Гермиона разглядывала это диво дивное, наверно, как старшеклассница, впервые увидевшая порно-журнал. Стыдно сказать, в свои тридцать четыре, это был всего второй мужской половой орган, который она видела вживую и в непосредственной близости от себя. На четвёртом курсе первая любовь к обворожительному Виктору захватила всецело. После войны и окончания школы их роман по переписке приобрёл более ощутимые очертания, после лета в Болгарии Герми потеряла девственность, но обрела статус невесты. В институте ведьма всецело была поглощена учёбой и не отпускающими чувствами к Краму, потом годы брака, а после - ярое нежелание видеть любую особь мужского пола рядом. Поэтому налитой, крупный и темнокожий член, важно покачивающийся рядом и пахнущий чем-то мускусно-мужским, но вполне приятным, прочно приворожил к себе взгляд исследовательницы. А за ним и пальцы потянулись. Шеклболт был крупным мужчиной, во всех отношениях, живот и грудь оказались полностью лишены волос, зато вокруг пениса короткие и черные завитки акцентировали внимание на мужской гордости. Несмело накрыв блестящую головку, Гермиона почувствовала влагу и лёгкую пульсацию, которая тут же отдалась ответной дрожью между ног и сладким спазмом влагалища. Приоткрыв рот от усердия, провела ладонью по всей длине, очерчивая витую, рельефную вену. Несмелые пальчики приласкали чувствительную уздечку, и это стало последней каплей терпения для мужчины. Пророкотав что-то, он перетянул ведьму на себя, а потом перевернул на спину, опять нависая сверху. Замер, низко наклонившись, ища в глазах испуг или отрицание. - Можно? Гермиона кивнула, не разрывая зрительный контакт, и пошире развела ноги, приглашая: - Можно. Я выпила противозачаточное зелье, думаю, оно уже действует. Мужчина провёл раскрытой ладонью от ключиц, между вздымающихся полусфер груди, ниже по впалому животику и ямке пупка, пощекотал подстриженный в аккуратную форму лобок и провёл пальцами по ждущему его интимному местечку. Проверил влажность и силу желания Гермионы, приласкал бугорок клитора, вырывая нетерпеливый вздох: - Ки-и-и-нг! Хочу… И не решился далее томить свою ведьмочку в ожидании. Направил рукой нетерпеливо подрагивающий член, предусмотрительно поджимая его у основания. Очень уж боялся не продержаться долго. Медленно погружался в жаркое нутро замершей в его руках Герми, подаваясь назад и возвращаясь каждый раз, немного сильнее прежнего. Она была горячая и чертовски узкая, пластичная в руках, абсолютно потерявшая контроль над собой – ожившая мечта, одним словом! Немного движений и поцелуев понадобилось, чтобы Грейнджер отмерла и начала сама подаваться вперёд, двигаясь под Кингсли в унисон. Мужчина, продолжая направлять себя, большим пальцем принялся потирать припухший от прилива крови клитор, вызывая у любовницы неконтролируемую дрожь и потрясающие по чувственности стоны. Первые предвестники наступающего оргазма скручивали Герми чувствительными импульсами, передавая пульсацию партнёру, и мужчина, наконец, отпустил себя, вколачиваясь в ведьму. Грейнджер вцепилась в любовника, как утопающий в последнюю надежду, вскрикнула пронзительно и провалилась в жерло плавящего вулкана, чувствуя горячее семя, омывающее её изнутри, стирающее все страхи о собственной женской несостоятельности и ненужности. Разомлевшая и бескостная, утопающая в неге, прижималась к тяжело дышащему и не выпускающему из рук магу. Надо было что-то сказать, но слова на ум не шли, а горло не слушалось. Издав невнятный всхлип, она разрыдалась, абсолютно не понимая с чего бы. Видимо, Кингсли действовал на неё как-то расслабляющее, рядом с ним хотелось быть слабой и беззащитной. - Маленькая, что такое? - Шеклболт не на шутку встревожился такой реакцией. – Тебе больно? Плохо? Скажи! Гермиона только хлопала мокрыми ресницами и хватала воздух, продолжая лить слёзы. Кингсли подскочил с кровати: - Подожди минутку, я доктора позову камином! Грейнджер отчаянно замотала головой, и встревоженный маг застыл с выкрученными наизнанку штанами в руках. Ведьма поманила рукой, он послушно сел на кровать и тут же был чуть ли не уронен на смятые простыни подскочившей и повисшей на его шее Гермионой. Она ещё раз вздохнула глубоко, запоминая запах оправдавшего доверие мужчины, и успокоилась более или менее. - Это я от счастья, наверно. Не волнуйся. Просто, со мной никогда такого не было. Я и оргазм-то испытывала через раз. А тут, думала, Мерлину душу отдам. - Ну, если от счастья, то плачь на здоровье, хоть каждый раз. Я больше бояться не буду, - успокоился Кинг, ложась обратно и затягивая на себя Гермиону. Ведьме было так приятно лежать на большом тёплом Шеклболте и слушать его мерно бьющееся в грудную клетку сердце, что вставать совсем не хотелось. Но нужно было… Только попыталась отлепится, как её сразу припечатали обратно, зарывая пальцы в волосы на затылке и массируя кожу. - Ты куда собралась? - Нужно домой, Джинни опять волноваться будет, что ночевать не пришла, - сожаление в голосе было неподдельным, уж Кинг-то в этом разбирался. - Герми, пошли ей патронус, что не придешь. А завтра утром вместе сходим. - Зачем? – ведьмочка подозрительно всмотрелась в расслабленное и даже умиротворённое лицо мужчины. - Как зачем?! Вещи твои заберём. - Надолго ли? – с сомнением протянула Гермиона. Она, конечно, не хотела обижать любовника, но одно дело -переспать, а другое - гардероб переносить. - Навсегда! – безапелляционно заявил Шеклболт и с улыбкой добавил,- А может, и дольше.