Влияние воздуха Британии на половую жизнь некоторых отдельно взятых магов

Джиневра Уоткинс, уложив наконец раскапризничавшуюся годовалую дочку спать, устроилась с подругой в углу гостиной, поговорить о том, что волновало больше всего. В какой-то момент дамы не выдержали тихого перешёптывания, Гермиона вскочила на ноги и принялась мерить шагами комнату. Уже прилично видимый животик миссис Шеклболт, овеваемый мантией, подрагивал на очередном нервном витке вокруг кофейного столика. Джинни крутила в руках чашку с остывшим успокоительным чаем и выдавала версию за версией, как можно исправить ситуацию. Варианты тут же отметались более прагматичной подругой, как нереальные к исполнению или маловероятные по осуществлению. Джинни сожалела, что Джереми уехал так не вовремя на конференцию по Прикладной Магии, и не у кого искать хотя бы моральной поддержки. Муж, узнав о сгустившихся тучах в их непростом семействе, порывался бросить мероприятие и вернуться из Праги неурочно, но лисичка, справедливо рассудив, что толку от него тут не будет, уговорила остаться, тем более нехорошо бросать мероприятие, организованное для Британских гостей специально. Гермионе супруг очень рекомендовал не вмешиваться в текущий ход дел, но зная свою деятельную жёнушку, подозревал, что это труднодостижимо, а уж когда она объединяется с огненоволосой подругой - вовсе нереально. Дамы сунут свои носики куда не следует и причинят добро вне зависимости от желания облагодетельствованных. Домовуха принесла свежий заварник с парящим чаем, и беспокойные леди вновь уселись, обсуждая тактику и стратегию. Парок ещё витал над кружками, идей по налаживанию ситуации было отринуто всего три, как закрытый для чужих камин вспыхнул зелёным, и в гостиной появился аврор всея Британии. Мазнул усталым, тусклым взглядом по застывшим с кружками подругам и потянул форменную мантию с плечей. В глазах читался укор и понимание - на чей счёт сплетничают подруги, которые сейчас активно делали вид, что нет ничего такого в чаепитии в двенадцатом часу ночи. - Добрый вечер, Гарри, - Гермиона открыто улыбнулась, показывая, что она «пришла с миром». - Вечер, - мрачно подтвердил Поттер, расстёгивая верхние пуговицы душащего воротничка. - Гарри, ты есть будешь? - тут же подхватилась Джинни. - Нет, я спать. Ведьмы проводили сочувствующими взглядами аврорскую спину, обтянутую строгой белой рубахой, и зашептались, когда тяжёлые шаги на лестнице стихли, а дверь спальни на втором этаже захлопнулась. - Он каждый вечер такой! Приходит, падает спать на пару часов, а потом спускается и сидит всю ночь в тёмной гостиной с бокалом, но не пьёт. Сидит и молчит. Я когда на него первый раз наткнулась ночью, чуть заикой не стала, вокруг темнота клубилась, как туман. Я сначала не поняла, почему эльфы от Гарри прятаться стали… Ты видела его глаза? – Джинни смахнула слезинки. - Как у потерявшего хозяина пса. Гермиона, я его никогда таким не видела, что делать?! Он каждый вечер приходит, молчит, утром такой же смурной идёт на работу, не ест почти. Что же делать? Гермиона закусила нижнюю губу, чтобы не разреветься вслед за подругой, её гормональный фон и так шалил - мама не горюй. - Хорошо, что Гарри сейчас здесь, а не на Гриммо, один. - Он сказал, что не может там быть, сожжет дом выбросом. И без того дел натворил, вазу любимую Кричера разбил, Вальбургу чуть не сжёг. Она ж не может промолчать, ляпнула что-то под руку, еле раму успели потушить… Пусть лучше здесь будет, это же и его дом. Весенние каникулы скоро, мальчики приедут, может хоть это отвлечёт. - Я у Северуса вчера была… - Гермиона задумчиво рассматривала чаинки на дне чашки. – За зельем от токсикоза ходила, того, специального, что он и тебе варил. - Герми, у тебя опять токсикоз? – Джинни отвлеклась на минуту от переживаний за Гарри. - Пффф! Да я здорова, как бык! Ходила обстановку разведать, вот повод и нашла. Попросила пару флаконов. С нашим беби-бумом у Северуса все нужное уже готовое хранится. Он-то уже натренировался спецзелья варить. Сначала для тебя, потом - для Астории, вот теперь и мне. Сказал, зайти вечером, оно у него в хранилище лежит. – Гермиона вдруг всхлипнула и потянулась за салфеткой, вытереть непрошеные слёзы. - Я Снейпа тоже никогда таким не видела, как в Хогвартсе, даже хуже. Там он ругался и шипел, проявлял хоть негативные, но эмоции. А сейчас, словно потушенный ходит, бледный, и как замороженный какой-то. Кингсли говорит, в лаборатории все боятся лишний раз вздохнуть, лишь бы эту ледяную плотину не прорвало. Джинни, мне его так жалко, - опять всхлипнула миссис Шеклболт. – Ведь они же любят друг друга, по-настоящему любят! Ну что могло случиться, чтобы вот так всё?! Ведьмы не знали, с чего всё началось, и сейчас мучились мыслью, как наладить мир в треснувшем зеркале семейного счастья двух невозможных упрямцев, которые и шагу не хотели сделать по направлению к друг другу. А начался разлад, как и многие пакости в жизни, практически на ровном месте, как гром в безоблачном небе. *** В том, что в преступном мире магической Британии наступило затишье, были и плюсы, и минусы. Плюсы - в том, что нет эксцессов, нападений, злоумышленник обмельчал и попадался на совсем уж банальных вещах. Но организм главного аврора, привыкший к адреналиновым выбросам, отчаянно скучал и, за неимением другого, устраивал встряски личному составу и всему аврорату в целом. Недюжинной физической и магической силы Гарри хватало, чтобы укатывать личную группу оперативного реагирования на полигоне, а ночами долго и тщательно втрахивать Северуса в постель, ну или втрахиваться самому, не суть важно. Снейп иронично называл это тренировкой «три подхода по десять раз» и во второй половине ночи обычно активно отбрыкивался от настырного любовника, мотивируя тем, что на нём лаборатория. Ни разу не взорванная, между прочим, так стоит ли начинать? А по причине усталости и недосыпа всё может быть! Гарри всё равно виновато крутился рядом, и Северус, смилостивившись, пускал партнёра в постель под честное аврорское не шалить до первых соловьёв, потом, так и быть, разок можно, как прелюдия к завтраку. Поттеру было хорошо, но мало. Вот он и сублимировал затишье в работе излишне активным сексом с любимым мужчиной. Привыкшая к приключениям пятая точка решительно сидеть ровно не давала, несмотря на то, что Северус регулярно находил, чем её занять. Ну, скучно было Поттеру, и всё тут! Снейп, он же только дома, ну и в кабинете у главного правоборца, и немного в министерстве, в захваченном в порыве страсти чужом кабинете, и пару раз на приёме, если удастся увлечь партнёра в укромное место (Гарри зажмурился, вспоминая последний раут и чудный заросший сад Ноттов, с не менее чудной, оплетённой плющом беседкой). Сам Северус был не против и если возмущался, то больше для порядка, но ему нравились спонтанные вспышки страсти, вносящие разнообразие в их уже трёхлетний союз. Но нельзя же всё время доставать партнёра по причине того, что самому скучно, а ехидное: «Поттер, книжку лучше почитай!» или: «Озабоченный, я подолью тебе успокоительное!» - получать уже надоело. Снейп был не против активности любовника, пусть она порой и случалась в неожиданных местах, да и приятно было (чего уж скрывать), что рядом бродит Поттер со стояком, целиком посвящённым зельевару, но всё имеет границы. А от взбудораженного Гарри можно было амулеты заряжать, настолько у него всё бурлило и фонтанировало переизбытком энергии. Естественно, что как только поступил сигнал из подразделения аврората в небольшом Шотландском городке Дингуолл о необычной находке, Поттер со своей опергруппой рванул туда. Посмотреть. Разобраться на месте. Прогуляться… В результате естественного осушения одного из болот, в лесу, близ городка, открылся вход, уводящий под дно некогда озера, сокрытый раньше под водой и илом. Гарри прошёл по наколдованным мосткам к торчащей из подсыхающих иловых отложений кривоватой арке, испещрённой рунами. Постоял рядом, кожей ощущая неприятный фон этого места и запах приключений. Рядом пыхтел Самерс, правая рука и зам, пытаясь опознать некоторые письмена и перевести на современный язык. Суть того, что удалось уловить была стандартна – трепещи, бойся, проходи мимо, влез – сам дурак. Гарри провёл рукой по кривым створкам из цельного камня, глухим и неподвижным, и выпустил свою магию, ощущая всей сутью атмосферу этого места. Магическая сила волшебника соприкоснулась с древними камнями, руны, блёклые и забитые грязью, сверкнули серебром. Монолит дрогнул, и одна створка, крошась и осыпаясь сухим илом, нехотя поползла в сторону. Поттер инстинктивно поставил щит, накрывая всю торчащую арку входа целиком переливающимся прочным пузырём. Мало ли, что было заключено там и сокрыто от глаз. Но кроме затхлого воздуха из проёма ничего не вырвалось. Авроры прозондировали открывшийся ход всеми доступными к использованию заклинаниями, но ничего опасного не обнаружили, только провисшие за давностью лет нити охранного плетения и гнетущее давление притихшего вокруг леса. Гарри, не снимая защиты, отправил в темноту осветительный огонёк. Он проследовал вперёд на сотню ярдов, далее низкий и узкий ход сворачивал влево. Совещание было недолгим, с точки зрения безопасности и здравого смысла абсолютно провальным, а любопытство Поттера безграничным. Неизвестность манила, и так хотелось отыскать новую Тайную Комнату, как в детстве. Гарри, правда, на минуточку задумался, что лучше бы - не как в детстве. Для успокоения, послал Патронуса к начальнику Невыразимцев, а сам пошёл на разведку. Только посмотреть, хотя бы у входа, что там, за поворотом. Одного его не пустили. Самерс и ещё пять авроров вызвались сопровождать начальника. Остальным десяти аврорам из группы и двум местным было велено дожидаться Тайный Отдел, который появится минут через десять. Каменный свод был узкий, со скользкими замшелыми стенками, но, как ни странно, сухой, видимо наложенные когда-то чары мешали найти воде ход сквозь старые своды. За светящимся маячком группа любопытствующих двинулась вслед Поттеру, который с трудом протискивал широкие плечи, собирая на себя паутину и засохшую плесень с неровных стен. Переговариваясь, передавали назад, заглядывающим в лаз коллегам, обстановку. Гарри достиг поворота коридора и осторожно заглянул, пуская вперед светящийся пульсар в дополнение к существующему. Из кромешной тьмы проступили своды грота-пещеры с естественными колонами из некогда подточенных водой камней. Передал информацию по цепочке назад. И вот тут бы остановиться и вернуться уже с Невыразимцами и их научными штуковинами, но куда уж там, когда любопытно до жути… Посовещавшись, решили ещё пещеру осмотреть, а в несколько разветвляющихся от зала тоннелей не соваться. Когда последняя аврорская спина скрылась от глаз, ожидающих на входе, камни, испещрённые надписями, дрогнули, и мостки под ногами зашатались, сильнее влипая в илистую кашу дна, тяжёлая каменная створка поползла обратно. Как ни бились маги, не смогли остановить ход волшебного механизма. Прибывшие Невыразимцы только успели зафиксировать просевшее в мутную жижу нагромождение камней с потухающими рунами. *** Застряла группа в загадочной пещере почти на трое суток, полностью отрезанная от внешнего мира. Магия тут работала, но искажённо-урезанно и совсем не просачивалась за пределы подземной обители. Схрон колдуна, жившего более пятисот лет назад, был хорошо замаскирован и сокрыт от возможных разграблений. Наряду с рассыпающимися в руках свитками и сундуками с ценными и забытыми ныне артефактами и гримуарами, в пещерах обитал полтергейст - наподобие хоговского Пивза, такой же дрянной на характер и подлый, как тысяча пикси, да ещё и одичавший совсем в безлюдии. Естественно, такому дару, как семь магов, попавших в его владения, он не мог нарадоваться. Охрана-охраной, но и позабавится не мешает. Однако, главный маг оказался тем ещё прохвостом и долго шалить не дал. Обращался с зловредным пыльным облачком, в которое оборачивался сгусток энергии, поначалу как с душевнобольным – соглашался и поддакивал, а уж потом, когда полтергейст, обалдевший от такого количества общения, немного подрастерял злобность на пришельцев, подсёк умело и заинтересовал всякими россказнями. Даже имя все вместе придумали. Старый хозяин, призвавший охранника своим сокровищам, этим не озадачился, так как посчитал ненужным, а полтергейст обиделся, между прочим, и затаил злобу, но молчал, повинуясь чарам подчинения. Пришельцы назвали заточенца Полтер, или по-ласковому Полли, не забыв поржать по-аврорски "изящно", что раз Поттер почти дал свою фамилию, значит, считай, усыновил, интересно, что на это Снейп скажет? Поттер с самого начала прикинул, что уничтожить зловредную сущность сложно, но можно, силёнок хватит, а вот просчитать последствия весьма трудно, больно уж место необычное и непредсказуемое. Придётся договариваться, пока это возможно. Бойцы, видя, что начальник спокоен, тоже немного утихомирились и с интересом исследовали пещеру и её жителя. Стандартный аврорский паёк, уменьшенный и припрятанный в одном из карманов у каждого, внушал оптимизм – неделю они протянут если что, а там уж Поттер придумает как выкрутиться. Полли сменил гнев на милость, чудил, конечно, и гостей выпускать не спешил, но щедро показывал чудеса и тайны припрятанных на века диковинок. По всему выходило, что за столетия магия подчинения старому хозяину подрассеялась, осталась только привязка к месту силы, в котором находилась зачарованная подозёрная пещера. Гарри, как старший, клятвенно заверил, что Полли скучать не дадут, а весёлые ребята, звать которых Невыразимцы, наверняка здесь пропишутся и будут исследовать всесторонне. И место такое полезное вряд ли покинут, если здешний хозяин милостиво позволит гостить у него. Полтер подумал, подумал, да и выпустил всех на свободу, слишком уж Поттер был убедителен, да ещё и умудрился незадачливый скучающий магический элемент продуть подчистую главному магу в подрывного дурака, на желание. Вздохнув полной грудью чистого лесного воздуха, выбравшиеся авроры осмотрели целый палаточный лагерь на берегу, широко представленный тайный отдел и часть аврората. Первым делом Поттер послал Патронус партнёру: «Жив, здоров, скоро буду». Знакомство Полли с некоторыми особо психически устойчивыми Невыразимцами, дача разъяснений и доклад министру заняли неприлично много времени, и только через шесть часов Гарри оказался дома. *** Северус подхватил уставшего Гарри, вывалившегося из камина в гостиной и принявшегося сразу же восторженно лизаться, как соскучившийся щенок. Терпеливо уворачиваясь от настойчивых губ, зельевар выпутывал партнёра из пыльной мантии, в попытке оценить ущерб объявившегося аврорского организма. Кое-как отлепив от себя любовника на расстояние вытянутой руки, Северус наколдовал комплект диагностики, ничего, слава Мерлину, не обнаружил и успокоился. Жив его Поттер, здоров и даже не похудел, а глаза так вообще - заместо Люмоса можно использовать, так и светятся. Снейп выдохнул. Он, конечно, свыкся с мыслью, что любовник по воле службы и случая (а случай бывает всякий), мог пропасть внезапно на некоторое время, Гарри, по мере возможности, давал знать о себе и старался не нервировать исчезновениями. Свыкся, но привыкнуть Снейп так и не смог. В голову лезла всякая глупость с кровавыми подробностями, зельевар ругал себя за мнительность и потерю железной выдержки. Совсем он с Поттером и мирной жизнью расслабился. Но волноваться не переставал, стоило только Гарри задержаться надолго без предупреждения. На "вежливый" вопрос Гарри: «А есть ли что пожрать? Три дня на сухом пайке!», потерянного и вновь обретённого хозяина особняка на Гриммо 12 проводили в столовую, где Добби и Кричер со всем усердием принялись его кормить. Поттер, совершенно не соблюдая столового этикета, не прекращал повествовать о своих приключениях даже во время еды. И чем больше жестикулировал Гарри, чем сильнее фонтанировал восторгом, пересказывая все чудеса колдовской пещеры и чудачества Полли, тем мрачнее становился Снейп. Радость от возвращения партнёра стала мутнеть и меркнуть на фоне того, что пока он, Северус, места себе не находил, трусил аврорат и Кингсли на предмет - куда подевался главный аврор, а те только руками разводили и сами нервно сглатывали, признавая, что отправилась группа в леса Шотландии по донесению, где благополучно и пропала добрая её половина. Шеклболт успокаивал как мог, что ведутся поисковые работы, и Невыразимцы делают всё возможное. Но это не помешало Снейпу со всей тщательностью допросить второго поттерского зама, на котором остался аврорат, раз уж первый заместитель временно сгинул за компанию с шефом. Результатов это не дало, только что заикание допрашиваемого. Хлипкий нынче аврор пошёл, вот раньше, тот же Грюмм, сам кого хочешь до энуреза довести мог. Секретный отдел искал вовсю и местность рыл вдоль и поперёк. Обеспокоенным родственникам пропавших ничего не сообщалось кроме того, что ищут. И даже Северусу, дружному с министром, название городка, близ которого сгинул благоверный, не сказали. Снейп, будучи собой, заслал Кричера со строжайшим приказом передать хозяину письмо, потому как нет такой силы, которая может помешать домовику добраться к главе рода, если есть надобность. Кричер вернулся, понурив уши, не найдя даже стороны света, в которую нужно двинуться. Нет хозяина нигде, и всё тут! Не чувствует! У Северуса тревожно сжалось сердце, потянуло за левой лопаткой и глухо отдалось куда-то под рёбра. Сопутствующим аккордом подвывал рядом Добби, прижимая мокрую от слёз сморщенную мордочку к холодному боку гиппогрифа. Снейп тяжело сел на диван в холле. Кричер примостился рядом. Помолчали. Домовик с многолетним стажем вслушивался в себя, перебирал эмоции. Рядом давил тоской второй хозяин, но дом был тих, и родовой камень не буйствовал, как при внезапной потере главы рода. - Хозяин Гарри жив! – торжественно заявил главный домовик. И, как бы стесняясь, добавил: - Я так чувствую. За неимением других источников, Снейпу осталось только ждать и по десять раз на дню наведываться в управление, узнавать, нет ли новостей. И теперь, когда потрачено столько нервов зазря, выясняется, что Поттер рисковал жизнью и здоровьем не ради великих целей, спасения людей и свобод, а так, потому что было скучно и любопытно - что ж там за углом!!! Северус мысленно прижал руку к груди с побаливающим последние дни сердцем. Вот ведь, а раньше не знал, условно говоря, где оно находится! Зелий пропить что ли, по рецептуре, что Дамблдору варил? И волосы седые поискать нужно, что будет совсем неудивительно при таком… Поттере рядом. Гарри как раз в красках описывал, как ему подмухлёвывал Самерс (кстати, нужно ещё узнать, где он так научился?), чтобы Полли продул начисто в подрывного дурака и попал на желание, когда обратил внимание на каменное лицо сидящего напротив Снейпа. - Весело было, говоришь?! Развлекался? – зельевар недобро прищурился, как бы оценивая, с какого места сподручней будет убивать адреналинового маньяка. – А ты знаешь, что родственники чуть штурмом аврорат не взяли, требуя информацию, куда вы пропали, что ни один амулет и домовик найти не может? Ты знаешь, что Джиневра почти не спала всё это время? Хорошо, что ещё детям не сообщила. Ты хоть подумал, что миссис Шеклболт тут весь ковёр вытоптала, а Гермионе сейчас нервничать нельзя? Ты хоть о ком-нибудь думал?! – Северус перешёл на обвиняющие повышенные тона. В этом «ком-нибудь» Гарри ясно почудился сам любовник, который сейчас выглядел издёрганным и усталым, привычная холёность уступила место кругам под глазами, а на бледной коже скул во время тирады отчётливо проступил злой румянец. Так зельевар выглядел во времена преподавания в Хогвартсе, когда злился на кого-то очень сильно, на кого-то вроде Гарри… Тупая игла сожаления о своей твердокожести и пренебрежении любимым, между прочим, партнёром, кольнула и осела горьким осадком. Поттер ластился изо всех сил, но Снейп, удостоверившись, что партнёр благополучен, закрылся от него, словно щитом, холодной сдержанностью. Гарри смотался успокоить Джинни, поговорил камином с Гермионой, Роном, Невиллом, на всякий случай написал сыновьям в школу, убедился у Кричера и Добби, что всё в порядке с хозяйством. Во искупление готов был хоть новую лабораторию в подвале вырастить, хоть с Британского Королевского музея египетскую мумию на ингредиенты украсть. Но Северус всё равно не оттаял, заявил только, что передачи в Азкабан носить не станет. И после гнетущего молчанием ужина снова скрылся в кабинете. Гарри уже было собирался вломиться в святая святых и взять ледяную крепость возлюбленной ехидны на абордаж, но явился второй зам с ворохом документов, скопившихся за эти дни, и которые уже завтра с утра нужно разослать по инстанциям. Главный силовик, освободившись заполночь, фривольные мысли о «пришёл, увидел, победил» подрастерял. Сил хватило только на быстрое омовение и вороватое проникновение на цыпочках в спальню. Северус предсказуемо уже спал, или делал вид, отвернувшись к стене и завернувшись в одеяло, словно в кокон. Второе лежало рядом. Надо сказать, Поттер ненавидел это второе одеяло. Доставалось оно из шкафа нечасто, именно в такие моменты, когда любовнику безжалостно указывали, что видеть его под общим покровом не хотят, а недовольные могут проследовать на выход согласно указателю. Тут уж действительно, спасибо, что совсем из спальни не выставил. Правда, ранее такого не случалось, были только угрозы. Но провинившийся Поттер чувствовал, что Северус ещё как может. Потому смиренно улёгся на отведённую половину, повозился немного, никакого сна в тесном переплетении рук и ног не намечалось, не говоря уж о большем. Аврор повздыхал, но заснул на удивление быстро, сказалось напряжение последних дней. А Северус долго рассматривал профиль Гарри в блёклом свете луны. Пальцы так и тянулись прикоснуться, провести по линии бровей и насупленной складочке, погладить по беспокойной голове, которая ногам (и заднице) покоя не даёт. Но маг удержал руки при себе и почти до рассвета охранял сон аврора. Мучаясь давящим, тяжёлым предчувствием чего-то неприятного в скором времени. Утром сценарий ужина повторился за завтраком, Северус был немногословен и на попытки выспавшегося Поттера подлизаться к партнёру не реагировал или отвечал односложно. Потом вспыхнул камин, и секретарь, вежливо покашливая, напомнил шефу, что летучка "по пещере" начнётся уже через пять минут, и не забыл ли об этом начальник. «Иду!» - в сердцах буркнул затухающему камину Поттер и попытался хотя бы поцеловать свою колючку на прощание. Снейп ловко увернулся, словно всю жизнь от Поттеров бегал, губы мазнули по скуле, а руки схватили воздух. - Поттер, тебя ждут, – изрёк зельевар и демонстративно отгородился свежей прессой. Гарри хотел было притронуться к плечу отвернувшегося партнёра, но рука, не дотянувшись, сжала пальцы в кулак и отпрянула. Поттера начинала раздражать вся эта ситуация. Он жизнью рисковал, между прочим, это - его работа, лезть туда, куда обычные люди и не подумают. Почему, собственно, он должен чувствовать себя виноватым?! А Сев перебесится, пора уже привыкнуть! Накинув форменную мантию, Гарри бросил сухое «до вечера» и скрылся в камине, игнорируя взгляд в спину. *** События дня закрутили рутиной, Гарри честно пытался выбраться из этого безумного потока и к ужину быть дома, всеми правдами и неправдами разрушить непонятную и непривычную напряжённость между любовником и собой, таким образом обрести дзэн и мир в спальне. Не вышло. Дела взяли в плен, оплели и закружили в свой водоворот. «На берег» удалось выбраться только ближе к девяти вечера и, практически сбежав домой, узнать, что Северуса там нет. Отказавшись ужинать в очередной раз в одиночестве, он отправился приятно провести время в компании Люциуса и крестника. Поттер скрипнул зубами. Укор был налицо. Непонятная холодная война напрягала. Он терпеть ненавидел все эти заморочки с недомолвками и долгими, мантикора знает, что выражающими взглядами. Северус явился ближе к полуночи, пах коньяком, дорогими сигарами и по-прежнему был молчалив. Принял душ, сделал вид, что поверил в глубокий сон Гарри и аккуратно лёг на пустующую половину кровати, заворачиваясь в ненавистное второе одеяло. Поттер молча выжидал, когда любовник перестанет колебать матрас и затихнет, потом повернулся к нему и, подперев голову рукой, уставился на Северуса. - Северус, давай поговорим?! – то ли вопрос, то ли приказ. - О чём? - Ну, может о том, что ты избегаешь меня и, кажется, совсем не рад, что я вернулся? - Отчего же, Поттер, я рад, и даже очень. Вот только причины твоего очередного исчезновения меня совсем не устраивают. – Северус развернулся и сел повыше в изголовье, похоже неприятного ночного разговора избежать не удастся. Жаль только, что именно здесь, в спальне, куда оба, не сговариваясь, старались не тащить недомолвки и ссоры. - Какие причины?! – Гарри не сдержался и тоже сел, сложив ноги по-турецки. Северус осмотрел вариацию соблазнительного Будды в пижамных штанах и приказал себе не отвлекаться. А Поттер продолжил: - Это - моя работа, между прочим. К тому же, ничего плохого не произошло, все живы-здоровы и даже нарыли много всего интересного. - Это - НЕ твоя работа, лезть в чёртовы пещеры, не дождавшись какие-то десять минут Невыразимцев только от того, что у кого-то детская тяга к приключениям не переиграла и сидеть ровно не даёт! – Снейп закипал. Весь более или менее шаткий покой, обретённый при общении с Люцем, моментально испарялся. - Я бы всё равно сопровождал тайный отдел, и всё было бы так же. - Да ты вообще не должен был там быть, как и в половине мест, где тебя цепляло проклятием последние пару лет! Гарри, пойми ты наконец, нельзя быть везде и всюду! Ты возглавляешь самое большое силовое ведомство в стране, но всё равно, как мальчишка-кадет, лезешь во все дыры, из которых несёт преступлением. Так нельзя, у тебя самого дети скоро Хогвартс закончат. Им нужен живой отец. Мне, чёрт тебя побери, нужен желательно невредимый любовник рядом, а не холодная подушка. Мне далеко уже не тридцать, и даже не сорок, я устал волноваться, куда ты там опять влез и в каком состоянии вернёшься. – Северус выдохнул, в горле противно першило от громких восклицаний. Поттер мял рядом край подушки в кулаке, от чего ткань трещала в широкой пятерне. - Я, знаешь ли, тоже не мальчик. - Гарри наконец поднял глаза, которые сейчас были холодны, а лицо сурово. – И никогда я не прятался за спинами других, ни раньше, ни теперь. Да, может где-то я иду на неоправданный риск, но это - моя жизнь, иначе я не могу и не буду! Устал говоришь? Так я ведь не держу, - Поттер сделал широкий жест рукой. Его тотально не понимали или пытались перекроить на иной манер, чего Гарри решительно не терпел и не собирался потакать кому бы то ни было, даже Северусу. Хватит, он уже был разменной монетой и мальчиком, из которого все, кому не лень, пытались слепить нужное себе существо. - Ну, вот и отлично, Поттер! Ты не держишь, я устал - какое дивное совпадение! – Северус зацепился за самые обидные слова, моментально прячась в свой бронированный сотнями иголок панцирь. – Избавим друг друга от неприятных мгновений в дальнейшем. Снейп выбрался из кровати, подхватил свой халат из кресла и, накинув на пижаму, вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Если бы он хлопнул ею со всей дури или сказал напоследок что-то ехидное, что могло бы показаться запятой в диалоге. Но нет. Этот тихий исход был чем-то иным. Точкой? До крайности злой и раздражённый непониманием Гарри понял это только неделю спустя, когда восстанавливал ход событий злополучного ночного разговора, которого лучше бы и не было вовсе. Снейп перенёс эту ночь в кабинете, не мучаясь бессонницей, а складывая записи и всё нужное для работы на первое время, остальное позже заберут его домовики. Глухая досада на Поттера давила грудь. Он искренне не понимал, как можно настолько не ценить свою жизнь и спокойствие близких людей, коли они у тебя есть и волнуются. Считая себя взрослым и вполне умным человеком, Северус впервые сразу не нашёлся что сказать, натолкнувшись на стену непонимания, а потом главные и обидные слова прозвучали. «Ну что ж, не держит, и не надо!» Видимо, Поттер в пылу приключений где-то подрастерял свои чувства, за каким-то поворотом очередного расследования развеял свою любовь, о которой пусть нечасто, но шептал в горячке оргазма. А может это просто был приятный секс, втянувший аврора в долгий омут отношений? Кто теперь поймёт и разбираться будет? Прошло и прошло, а он, Северус, себя соберёт, отряхнётся и пойдёт дальше по жизни. Не впервой, в конце концов! Утром Гарри не выспавшийся, потому что и не спал совсем, только на рассвете провалившийся в дымку тревожной дрёмы, был мрачен и по-прежнему взбешён глухим игнорированием его жизненных мотивов. Снейп из кабинета и носа не высунул, потому аврор, проигнорировав завтрак за отсутствием аппетита, отправился в Управление. А вернувшись вечером, спустив семь потов с личного состава и почти всех отделов под его руководством, расколов тёмного мага только одним давяще-молчаливым присутствием на допросе, добравшись домой получил новость, ничуть не скрасившую весь провальный в целом день – Северус собрал некоторые вещи и съехал в неизвестном направлении, остальное сейчас пакуют два его домовика. Кричер лепетал ещё что-то, Добби пугливо выглядывал из коморки под лестницей, Вальбурга хмурила брови и тихо под нос бормотала, что полукровки ещё коварнее грязнокровок, потому что маскируются под порядочных магов, а Гарри, стоя в лестничном холле, чувствовал внутри себя разворачивающий свои крылья магический тайфун. Дышать стало труднее, глаза сузились до озлобленных щёлок, кулаки сжались, свозя кожу ладоней короткими ногтями. Струна внутри натянулась до предела. «Ушёл, значит! Да и пусть катится, без него обойдусь!». Поттер испытывал стойкое ощущение, что его не просто не поняли, его предали, обманули в лучших чувствах, поигрались и отправили обратно в чулан, потому что надоело. Не отзвенела ещё эта горькая, гневная мысль, как нить внутри оборвалась, особняк тряхнуло, и на мгновение все его окна озарило светом, равным стадионным прожекторам (благо, дом был тщательнейшем образом защищён от посторонних глаз и сокрыт от внимания), с потолка сыпалась штукатурка, и трещали стены, где-то в соседних комнатах послышался грохот бьющегося стекла, а вокруг Поттера, как источника неприятности, заклубилось облако осыпающейся побелки, ошмётков тлеющих обоев и мелкой деревянной щепки. Гарри начал приходить в себя только когда услышал тихий скулёж Кричера, перемежающийся с подвыванием Добби. Открыл глаза. Словно не понимая, что тут произошло, осмотрел место выброса. Первое, что увидел - всего измочаленного и словно изломанного, старого эльфа, видимо пытавшегося прикрыть собой любимую всем сердцем огромную китайскую вазу, красовавшуюся ранее на лестничной площадке между этажей. Кричер не только не спас произведение династии Мин, но и сам пострадал, попав в эпицентр. Добби, видимо, пытался его вытащить и оказался изрядно исцарапан черепками от вазы и прочими деталями, пережившими неистовство хозяина. Вальбурга, выглянув из-за рамы и убедившись, что буря миновала и Поттер стоит потерянный, поникший плечами и тупо пялится на раненых домовиков в гнетущей тишине, завела старую пластинку, которую не слышно было последние три года. - А я говорила! Все беды от полукровок, если бы меня слушали хоть когда-нибудь. Нет же, притащил в дом отребье… Поттер тяжело, как старик, повернулся и гаркнул так, что штукатурка вновь запылила из трещин на стенах: - МОЛЧАТЬ! – под его взглядом перепачканная рама начала плавиться, воняя горящим лаком, и резвые огоньки поползли к масляному полотну с застывшей на нём враз растерявшей всё краски на лице пожилой леди Блэк. Которая и хотела бы, но сдвинуться с места не могла, запертая на холсте волей главы рода, проклиная свой дурной характер и болтливый язык. Гарри, не проявляя беспокойства за судьбу полотна, молча поднял кряхтящего Кричера и, ступая, как сомнамбула, ушёл в подвальный зал с родовым камнем, рассудив, что Добби, хоть и исцарапан, но вполне дееспособен и справится наверху сам. Уложив старого домовика на алтарь, поправил ровно его сухонькие ручки и ножки, капнул крови из разодранной ладони на зелёную морщинистую макушку, призывая магию вылечить верного слугу. Внутри аврора было пусто и глухо, словно нет ничего, остались только выжженные выбросом полые стенки и ощущение полного отсутствия сил. Кожей почувствовав отклик родовой силы, Поттер убедился, что магия действует на домовика исцеляюще и, собрав последние силы, уполз в малую гостиную, где отыскал две чудом уцелевшие бутылки огневиски и напился до полного слияния разрушенного внешнего и не менее потрёпанного внутреннего миров. Утром Поттер, опустошённый и толком не протрезвевший, вышел ненадолго из анабиоза-заморозки, отправил записку замам, чтобы его сегодня не ждали и дела вели согласно служебному соответствию при замещении, а затем продолжил напиваться, пытаясь заглушить обиду и глубокое разочарование в своей недавней и, как казалось, нерушимой любви. Вот не влюблялся же до тридцати двух лет, и дальше не стоило! Последующим утром, наступившим, как логическое завершение минувшей ночи, душевное состояние не изменилось и не улучшилось, только беспросветная тоска стала давить сильнее. А наравне с быстро восстанавливающейся магической силой, становилась ещё и опасной для окружающих. Поттер чувствовал, как магия покалывает кончики пальцев, заполняя глухие пустоты, словно пчёлы ячейки с мёдом, и понимал - в нынешнем состоянии он может не удержать всю хранящуюся в нем дурную, по мнению некоторых, мощь. Ещё в учебке один очень пожилой аврор в отставке, преподающий теорию магии, отвёл как-то Гарри в сторону и настоятельно рекомендовал зайти к нему в кабинет после занятий. Поттер в тот день был раздосадован чем-то весьма сильно и держался из последних сил, реагируя на каждую негативную мелочь, будь то потерянное перо или оторванная пуговица. Разговор был долгим и неприятным, но будущий аврор вынес из него главное – нужно браться за ум и дрессировать свою силу, подавлять её по праву сильного, а уж после приручать и учиться с ней сосуществовать не вопреки, а во благо. Старый маг произвёл экскурс в историю, где свихнувшийся Воландеморт был лишь вишенкой на торте в плеяде тёмных и совсем безумных волшебников, поглощённых своей же дикой магией в истории, уходящей в глубь веков. Будучи довольно сведущим, старик охотно показал и научил основным приёмам подчинения и подобрал нужную литературу. Со временем, Поттер под руководством наставника сумел достичь гармонии с собственной магией, но сейчас контроль дрогнул, и это грозило очередной спонтанной неожиданностью. Гарри, более-менее прочистив мозги, связался с Кингсли камином и кратко сообщил, что ему нужно… Нет, не так! Ему ОЧЕНЬ НУЖНО взять отпуск на неделю, может больше, и он в срочном порядке передаёт свои полномочия помощникам, а все важные несудебные дела переходят под патронаж министерства, остальные ждут его возращения. Шеклболт дураком не был и Поттера знал достаточно, чтобы поверить, что это - не шутка и не случайный отпуск в удовольствие. На попытки министра выспросить, что случилось, лишь скупо пояснил, что у него небольшие проблемы с подчинением магии, но скоро всё восстановится. Поттер, испытывая чувство вины перед Кричером, убедился, что тот уже восстановился, но всё ещё скорбит из-за потери любимой вазы, велел Добби упаковать ему продовольствия на неделю и отбыл в маленький домик посреди огромного лесного массива закрытого национального парка, где вероятность встретить человека была практически нулевой, а чары отведения глаз доводили шанс до абсолютно нулевого. В этой маленькой лесной хижине всего в одну комнату Гарри проводил время, когда ещё совсем зелёным пацаном, но уже победителем грозного мага, приручал свою магию и щедро сотрясал небо с землёй бесконтрольными выбросами. Приютил этот прочный, хоть и неказистый с виду домишко его и на этот раз. Видеть никого не хотелось, хотелось только спать и, желательно, без сновидений. *** У Снейпа тоже всё было "не слава Мерлину» в эти дни. Он не крушил дома, не ломал предметы, может причиной тому была меньшая магическая мощь, а может большее количество лет, посвящённых самоконтролю, чем у более молодого Поттера, но чувство неприятное и тянущее давило и жгло, тянуло в пучину меланхолии и злого сарказма над самим собой, расклеившимся, как сопливая институтка после случайной потери невинности. В отличие от Гарри, Северус на следующий же день, пусть и не с утра, но появился в своей лаборатории, изрядно распугал похоронным видом сотрудников и просидел до позднего вечера в кабинете, бессмысленно перебирая бумаги по десять раз. Спешить было некуда, не в пустой же коттедж, который он в своё время, вернувшись в Британию, купил, но толком обжить не успел, поскольку радостно перебрался к порывистому и горячему Поттеру. Мысли в темноволосой голове были под стать масти её владельца. Снейп всё размышлял, когда ж он проглядел момент, и, казалось бы, сильные чувства в партнёре перебродили в повседневную рутину? Ничего не предвещало, вроде. Совместное время было заполнено приятным взаимодействием, и секс был отличный. А если охлаждение произошло некоторое время назад, то почему не отразилось в уменьшенном количестве любовных актов? Наоборот, Гарри в последнее время был излишне активен, как книзл по весне. Поттер, конечно, ебливое создание, но если бы чёрная кошка пробежала давно, он вряд ли стал бы молча сносить присутствие неугодного любовника только ради качественного секса. Непонятно. Да и не важно уже, пожалуй… *** То, что у друга не всё благополучно, Люциус понял сразу. Во-первых, Северус - слишком домосед, чтобы приходить в гости почти без причины, даже туда, где его ждут и всегда рады. Во-вторых, задумчивое и несколько печальное состояние связанно совсем не с взлелеянной и выпестованной лабораторией. Если бы причина меланхолии хозяина крылась на дне котелка, то упрямый и фанатично увлечённый наукой Снейп сидел бы сейчас в пару варева и решал проблему ударным трудом, а не совершал вечерние визиты. Следовательно, дело в личном. А кто числится в личном и всецело владеет думами ехидного зельевара -уточнять не нужно. Странный союз удивил и насторожил поначалу Малфоя-старшего, но он никогда до этого не видел Северуса в таком бодром состоянии души и тела, да и Поттера такого раньше не знал, хотя и взаимодействовал с ним довольно плотно многие годы. Казалось бы, Гарри заражает старшего партнёра лёгкой бесшабашной сумасшедшинкой, так шедшей скупому ранее на эмоции Снейпу. Чего стоит только пара пикантных моментов в самых невероятных для чопорного учёного местах, и ставшие тому свидетелями друзья из самого близкого круга обоих! О, Люциус был уверен, что за этими двоими «преступных» эпизодов гораздо больше, просто они научились более тщательно скрываться. По этому поводу любил беззлобно позубоскалить Кингсли за бокальчиком отменного шерри, и Люциус с удовольствием его поддерживал, подтрунивая над темпераментной парой. Сейчас же Северус был явно подавлен, хоть виду и старался не подавать. Поэтому когда Нарцисса, поддерживая товарищескую беседу, уже хотела было поинтересоваться как поживает Гарри, муж предупредительно придержал её под локоток и одними глазами показал, что не стоит об этом. Миссис Малфой женщиной была умной и Люциуса поняла моментально. Следующим днём Малфой, дабы удостовериться в своей догадке, отправил домовика на Гриммо с запиской для Северуса, эльфу же приказал, если не застанет друга дома - вернуться и доложить ему. Это было как раз наутро после эпической ссоры и исхода Снейпа из-под общего крова. Так что посыльный доложил, что означенный мастер Снейп более по этому адресу не проживает. Люциус задумался и приуныл. «Плохо, жалко и невовремя!» Плохо, что размолвка, похоже, приняла весьма трудно исправимый оборот, жалко Северуса (но, не дай Мерлин, ему это сказать), невовремя - от того, что у расставания друзей не может быть удобного времени. Поэтому сообщение от Шеклболта, поступившее позже, что Главный Аврор Поттер самоустранился на время из-за нестабильности магии (информация только для своих), Малфоя уже ничуть не удивило. Снейп же ушёл в глухое подполье и отсиживался либо в лаборатории за закрытыми дверями, либо в новом убежище. *** Последующие недели дались тяжело обоим магам. Северус закрылся в своей раковине, пустовавшей так долго. Он даже думал, что эта способность атрофировалась за ненадобностью, но поди ж ты! В лабораторию он ходил исправно, заказы от министерства и Тайного Отдела выполнялись в срок, разработки шли согласно графику, а Главный Зельевар буквально поселился в рабочем кабинете и выбирался из убежища, только когда начинал допускать уж совсем глупые от недосыпа и усталости ошибки. Возвращался в свой пустой коттедж и впадал в спячку, больше похожую на анабиоз, надеясь, что утром станет легче дышать, и дурная тоска по былому пройдёт. Только ни черта это не помогало, и сердце тянуло всё сильнее и в прямом и в переносном смысле. Зелья для исцеления глупого органа тоже облегчения не принесли. Снейп с упорством опытного мазохиста винил только себя. Мало того, что влюбился, как мальчишка, так ещё имел глупость в этом признаться и наивно поверить в ответное чувство. Жаль только, жаркой аврорской любви хватило ненадолго. Унылые будни скрашивали друзья и близкие знакомые, которых за время проживания с Поттером набралось немало, особенно для такого закрытого человека, как Северус. И все считали своим долгом явиться с надуманным предлогом и развлечь мрачного зельевара беседой. В Малфой-мэноре Снейп больше не бывал, хотя друг и зазывал активно, но очень уж не хотелось портить кислой физиономией состояние общего радостного благодушия, витающего в вековых стенах после рождения нового наследника Скорпиуса Дракониса Малфоя. Счастливый отец почти уже двухлетнего блондинистого карапуза в сыне души не чаял и всё старался взять на руки подвижного непоседу. Астория с улыбкой Моны Лизы взирала на супруга, и Снейп полагал, что скоро ему снова придётся готовить средство от токсикоза по особому рецепту. Идеальную картину дополняли Люциус и Нарцисса, казалось, умеющие общаться без слов. Нужна ли была на этом празднике семейного счастья туча по имени Северус Снейп? Нет, конечно. Впрочем, Люциус приходил в лабораторию регулярно, почему-то чаще к обеду и ненавязчиво втягивал друга в трапезу, поданную тут же, услужливо сервирующим стол лабораторным домовиком в углу кабинета. Периодически его сменял Шеклболт, заходящий справиться, как идут дела на подведомственной территории. Дамы обычно посещали ближе к вечеру. Поводы были чаще всего надуманными. Гермионе требовалось зелье для беременных от утреней дурноты. Только зельевар, неплохо осведомлённый об этапах беременности и сопутствующими им зельям, очень сомневался, что миссис Шеклболт на седьмом месяце тяжести они так уж необходимы, да и вид ведьмы был слишком цветущий, не смотря на тщательно запудренные до болезненной бледности щёки. Снейп ухмылялся про себя, но тем не менее выдавал снадобья, распивал чай и вёл великосветские и полунаучные беседы. Джиневра регулярно заходила за зельем для дочери, у которой резались зубы, малышка доводила своими криками домовиков до нервного тика. Джинн заявляла, что не доверяет аптечным снадобьям в таком важном деле. Только зелье это заканчивалось подозрительно часто, и ведьма совершала визиты-чаепития регулярно раз в два дня. Снейпу оставалось только надеяться, что раз уж его без спросу сделали семейным зельеваром сразу несколько семейств, то прекрасно сваренные составы не выливаются бездарно в раковину, а складываются в прохладном и, непременно, тёмном месте. Астория с Нарциссой всегда приходили вдвоём, предлоги были разные - от капель для живота Скорпиусу, до омолаживающего крема для старшей миссис Малфой. Северус и глазом не успевал моргнуть, как оказывался сидящим на диване между беззаботно щебечущими леди и откровенно не понимал, что он тут делает, ведь дамы и без него прекрасно общаются друг с другом, как будто не живут в одном доме и не разговаривают без его присутствия. Однако, эти визиты отвлекали и не раздражали вовсе. На исходе второй недели его даже посетил Невилл и, смущаясь, как всегда, заказал Снейпу зелье бабушке в подарок, а попутно втянул в научный спор, затянувшийся на несколько часов и закончившийся наклёвывающимся совместным проектом зельевара и траволога. Северуса и нервировали эти посещения, и потаённо радовали, не давали погрузиться в пучину тоски. То, что гости никогда не сталкивались друг с другом, наводило на мысль о неком графике посещений. Особой благодарности заслуживало то, что посетители не лезли в душу, не выспрашивали подробностей и причин расставания с Поттером, просто периодически были рядом. Впрочем, невзначай оброненная информация из первых рук всё же проникала, и Северус знал, что после недельной отлучки Старший Аврор вернулся к должностным обязанностям, на Гриммо затеяли ремонт, а сам Гарри проживает сейчас в загородном доме Джинни и её супруга. Чёртового Поттера отчаянно не хватало в жизни. Он с коварством изысканного яда проник под кожу и, не убивая сразу, тянул душу, отравляя своим отсутствием рядом. Самое обидное, что исцеляющего противоядия не было, разве можно приказать себе не думать? *** Гарри сходил с ума по-своему, даже не подозревая, что достаточно только повиниться от души в своей невнимательности и пренебрежении, попытаться загладить вину, и его не прогонят. Но беда в том, что Поттер виноватым себя не чувствовал, наоборот - пострадавшей стороной. Оказавшись в лесной хижине, маг сначала впал в суточную спячку, слава Мерлину, без снов, сказалась длительная бессонница и общая душевная усталость. После пробуждения и осмысления произошедшего опять накрыло глухое раздражение на любовника, который только и искал повод расстаться вместо того, чтобы сказать честно в глаза, что всё уже перекипело. Вот же змея слизеринская! Негодование вызвало очередной несдержанный выброс, бедному домику опять досталось, как и во времена поттеровского осознания всей силы собственной магии. Ночь Гарри провёл под открытым небом, в ворохе пледов и согревающих чар, вот только они ни хрена не работали, оттого что внутри было холодно. Наутро Поттер решил, что вместо пробежек и медитаций на бережку озера, он лучше займётся трудотерапией и, спрятав палочку подальше в рюкзак, принялся восстанавливать домик с помощью беспалочковой магии, складывая вытесанные камни продырявленных стен на место, поправляя крышу, а с ней заодно - и покосившееся крылечко. Выправляя дымоход очага, не к месту вспомнился Снейп, ехидно-скептически осматривающий плоды трудов, Гарри потерял концентрацию, и все усилия дня пропали втуне, дом опять полёг руинами. Матерясь про себя и в голос, маг разогрел нехитрый ужин и провалился в сон, вымотанный долгим колдовством без палочки. На следующий день Поттер управился быстрее, вспоминая вчерашние ошибки. Домик получился даже симпатичный. В конце, не скупясь, Гарри окрасил крышу и навес крыльца красной краской, от чего домик стал совсем нарядно-пряничным. Любуясь закатом, аврор сидел на деревянных ступеньках, чувствуя приятную усталость от хорошо выполненной работы. Прилетела сова с почтой и посылкой от Джинни. Подруга ругалась в письме, что Гарри исчез просто так, а все волнуются, выговаривала за расстроенного Кричера и перепуганного Добби, про Снейпа и словом не обмолвилась. Поттер сам про него подумал и тут же ощутил вибрацию досок под попой. Усилием воли взял себя в руки, сил в третий раз собирать каменный конструктор не было. В конце письма Джинн приказывала после затворничества явиться к ней и жить, пока не закончится неторопливое наведение порядка на Гриммо. Хочет того Гарри или нет, но его вещи уже перенесли. Аврор улыбнулся, впервые наверно, за последние дни. В этом была вся Джиневра, бывшая Уизли, бывшая Поттер, нынешняя Уоткинс. Школа Молли по обереганию, откармливанию и охвату заботой близких давала о себе знать. У них были странные отношения, до конца не понятые даже близкими друзьями. Гарри любил сестрёнку Рона, как свою собственную, и Джинни относилась к нему примерно так же. Но вместе с тем, когда они достаточно выросли и стали половозрелыми особями, это не помешало стать друзьями-любовниками, не разрушив трепетных отношений в дальнейшие годы. То ли дело было во врождённой женской мудрости ведьмочки, то ли Гарри так стремился обрести надёжную семью, а скорее всё вместе. Друзья-любовники со временем стали просто друзьями и самыми близкими людьми. Джинн для Гарри была идеалом женщины, матери, друга, помощника. Возможно, он, не знающий материнского тепла, тянулся к девушке, имеющей общие черты с Лили, об этом Гарри не думал. И даже задумываться не хотел, что бы сказал их аврорский психолог по этому поводу. Просто так было хорошо и правильно для них с Джинни и тогда, и теперь, когда хрупкое плечо рыжей лисички как всегда оказалось неожиданно сильным и подставленным в нужный момент. Начинающееся как гневная отповедь, письмо в середине переросло в приказ явиться ко двору, как только Гарри спустит пар в заточении, повесть какими пытками и угрозами пришлось пользоваться, чтобы Кингсли выдал специальную сову, способную отнести письмо потерявшемуся. В конце был пересказ письма от детей и привет из Праги от Джереми. Приложенный к весточке уменьшенный свёрток под чарами Стазиса с тёплым черничным пирогом вызвал вторую улыбку. На него не сердятся и помнят, что друг любит именно этот продукт производства Джинн, благосклонно прощают нынешнее чудачество. На фоне того, что еда в последнее время не несла ни вкуса, ни радости, этот подарок доставил взрыв блаженства, приятно оседая на корне языка сладко-черничным послевкусием. Как и многие несчастные люди, скрывшиеся от посторонних глаз, Поттер, несвойственно для себя, упивался состоянием собственной ненужности хоть кому-то и абсолютного одиночества целых несколько дней, ломая и строя заново хижину. Теперь же получив весточку из дома, что о нем помнят и даже волнуются, был доволен и почти умиротворён. «Ну, что ж, без любви, наверно, тоже можно жить…», - засыпая у заново сложенного жаркого очага, думал Гарри. А ночью ему приснился Северус. Странно так приснился. Его не было целиком, только ощущалось присутствие, а вот руки были видны хорошо. Эти совершенно особенные кисти, по-мужски широкие, но всё равно утончённые, с длинными пальцами и аккуратными полукружиями ногтей, не то что лопаты самого Гарри. Руки, умеющие нежно обнимать и крепко удерживать, дарить покой и возбуждение. СОВЕРШЕННО ОСОБЕННЫЕ РУКИ! Гарри проснулся, тяжело дыша, ощущение присутствия Северуса рядом рассеивалось, оставляя глухую тоску и чувство возбуждения. Член, до этого не дававший о себе знать, сейчас проявлял активность, напоминая, что его хозяин - молодой и здоровый мужчина. Дрочить не хотелось. Поттер полежал немного, ожидая, когда само пройдёт. Не прошло. Тогда Гарри искупал предателя, встающего на Снейпа, в холодной озёрной воде, что не принесло удовольствия обоим, но утреннюю проблему решило. Оставшиеся ночи Северус снился с завидной регулярностью, утренние купания тоже стали нормой. Вместо злости на бывшего любовника на плечи грузом осела досада, что былое не восстановить. А жаль, Гарри, пожалуй, только со Снейпом рядом чувствовал себя цельным. По окончании недельных вынужденных каникул, Поттер аппарировал в дом Джинни, как и было велено, смиренно выслушал необидные упрёки о том, что он не заботится о душевном состоянии близких людей. Вспомнились те же слова от Северуса… А после жизнь побежала по давно налаженному кругу «работа-дом-работа», только не было уже рядом того, с кем хотелось молчать у камина и шептаться в спальне. Снейп на глаза главе аврората не попадался, всеми силами избегая общих мероприятий, и если необходимо было присутствие представителей лаборатории, слал своего помощника. Детское «я в домике» не действовало, и сердце всё равно пропускало удар, когда в очередном развороте газеты мелькала твёрдоскулая поттеровская физиономия. В который раз приходила мысль бросить всё к чертям и снова уехать. Но Шеклболт при первом озвучивании идеи жёстко отбрил, что личные неприятности - не повод бросать важное дело и людей, от него зависящих. Это был первый и единственный раз, когда Кингсли упомянул, что в курсе личных дел зельевара. Больше разговор к этой теме не возвращался, сам Северус думал, что уехать было бы проще, но слишком уж походило на трусость и бегство. А такого маг не смог бы себе простить. Конечно, случайных встреч не удавалось избежать, всё же маги работали в одном, пусть и огромном здании. Когда Гарри впервые увидел Северуса в атриуме для аппараций, то не смог не отметить, как заострились скулы на бледном и хмуром лице. Зельевар холодно кивнул застывшему аврору и проследовал мимо, прямой как палка, сопровождаемый заместителем. Гарри отмер не сразу и, сжав кулаки в карманах, двинулся дальше. Той ночью он особенно долго не мог заснуть, всё сидел и пялился на камин, размышляя о своей жизни. Мордредовы подштанники, он за свои тридцать пять лет никогда столько не думал о жизни в целом и о своей в частности! Независимость и отсутствие обязательств в двадцать лет ощущаются как свобода, не удерживающие, не связывающие, полностью открывающие возможности для свершений и становления в этом мире. После тридцати лет та же свобода уж больно смахивает на одиночество, и человек начинает чувствовать себя «неуловимым Джо» из анекдота. Не потому что неуловим, а потому что, к Мордреду, никому не нужен. И если бы Северус при сегодняшней встрече хотя бы взглянул на сверлящего его взглядом аврора, хоть бровью повёл в его сторону… Ведь он, Гарри, осознал многое. Понял, что Снейп не так просто наезжал, а волновался, и волновался сильно, понял, что аврор Поттер вообще мало заботится о покое близких людей, а они вон, каждый день приходят, и при том не к Джинни, а к нему, хотя и виду не подают, что специально ради смурного Поттера бросают свои дела. Всё так же услышав интересную новость или смешную шутку в Управлении, Гарри по инерции продолжал думать: «Надо рассказать об этом Северусу», и тут же осаживал себя. А после пялился в потухший камин до рассвета в гостиной бывшей жены, чёртов «неуловимый Джо», вспоминая как хорошо ему было рядом с любимым человеком. А вот теперь он Северусу не нужен. Ведь у любого, даже самого сильного упрямца рано или поздно заканчивается терпение стучаться в закрытую дверь. Северуса также не оставила равнодушным встреча с Главным Аврором, он отметил всё разом: и тяжёлый взор из-под хмурящихся бровей, и общую нервозность фигуры. Ненавязчиво поинтересовался у Люциуса, не болен ли Поттер. Тот ответил, что Поттер болен только на голову, вот и мается, и вообще, двум взрослым людям давно пора поговорить, а не расспрашивать у занятого Малфоя о самочувствии. Снейп вспылил, заявляя, что друг бредит, и ничего Поттер им не интересуется, наоборот - избегает. На что Малфой только закатил глаза: «Ну, что за детский сад! Поттер собирает вырезки из Вестника Зельевара со статьями о тебе, ты расспрашиваешь о его самочувствии. И оба до крайности равнодушны друг к другу!». Люциус умышленно сливал информацию об упрямцах, вредных почище тирольских гоблинов, видя, как оба нудятся, а из своих панцирей вылезти не желают. Хотел придумать что-нибудь по-слизерински изящное и даже вступил в тайный заговор с Шеклболтом, заявив, что не пожалеет новое пресс-папье из драгоценных камней, между прочим(!), лишь бы эти два идиота наконец помирились. Осталось только сочинить какую-нибудь каверзу, чтобы столкнуть лбами строптивцев. Придумать не успели, неприятность случилась сама собой. *** В одно рабочее утро, когда солнце безмятежно светило, и птицы, обогретые первым весенним теплом, радостно щебетали на ветках, величественное здание, в котором располагалось министерство и аврорат, высящееся шестью этажами вверх и не уточнённым количеством закопанных под землю, тряхнуло от души, окна его задребезжали и только благодаря чарам не обсыпались сверкающим дождём. Из внутренней его части, откуда-то из-под фундаментных этажей повалил едкий бордово-фиолетовый дым. Прилегающие коридоры моментально заволокло смогом, вызывающим кашель, неконтролируемые слёзы и головокружение. Некоторые лифты заклинило на пару минут при встряске, началась паника среди невоенного персонала. Поднятые по тревоге службы моментально доложили Поттеру о взрыве в экспериментальной лаборатории и начавшемся пожаре. «Ведётся эвакуация соседних отделов, пожар ликвидируется, но попасть в помещения Исследовательского Отдела пока нет возможности». Гарри, растерявший те немногие краски с лица, что были, вылетел из кабинета, рапортующий аврор догонял, на ходу рассказывая о текущем положении. Самое паскудное, что домовики, умеющие справляться с обычным бытовым пожаром на раз, тут были бессильны, потому что горели магические вещества, да ещё и замешанные на адском пламени, изучением которого занимался Мастер Снейп. Всё это пояснила хлюпающая носом, перемазанная в саже младшая лабораторная сотрудница, которая была не задействована в работах и находилась в другом помещении. Гарри рвал и метал, требуя больше воды с разбавленным в ней спецразработкой-реагентом. Пламя бушевало, отрезав дальнюю лабораторию, в которой в момент взрыва находился Северус. Других сотрудников, отравившихся дымом и перепуганных насмерть, удалось потихоньку извлечь из огненного плена. Благо, техника безопасности в учёные головы вбивалась намертво, и сооружать защитные пузыри умели все. Но любой, даже самый мощный купол не мог держаться долго и действовал, пока маг не исчерпает свой резерв. Поттер метался на пороге лаборатории, задыхаясь в своём головном пузыре от страха за Северуса. «Только бы был жив! Только бы жив! Только бы не потерял сознания сразу и смог наколдовать защиту!» Очередные ёмкости с реагентом стремительно пустели, им на смену приходили новые, пламя шипело и плевалось в ответ искрами, но не хотело умирать. Маги Спасательной Службы общими силами морозили воздух вокруг очага возгорания и подобрались ближе к основной лаборатории, в которой постоянно что-то взрывалось и рушилось горящими обломками. По общему вердикту спасателей, выжить там было бы и Мерлину не под силу, Поттер на это только, сцепив зубы, продолжал морозить участок на входе в лабораторию, на который его определили. В какой-то момент он понял, что попытки затушить огонь длятся бесконечно долго, и шансов с каждой минутой всё меньше и меньше. «Только бы был жив!» - опять подумал Гарри и, наколдовав защиту усиленной прочности, с трудом дыша от всепроникающего едкого дыма, шагнул в бывший дверной проём главного зала. Пламя сомкнулось за спиной, от окружающего жара воздух стремительно таял, не имея возможности подпитываться извне, в ушах бил пульс и невыносимый треск огненной ловушки, адреналин зашкаливал. Поттер прошёл помещение в длину, стараясь не споткнуться в полыхающем аду, толстая подошва аврорских ботинок плавилась, отравляя и без того загаженный воздух. Видимость была нулевая, со всех сторон купол облизывало пламя. Противоположная стена лаборатории, тоже охваченная огнём, повела по периметру зала, и в углу, среди плавящихся обломков оборудования, в дымчатом мерцании стремительно истончающегося защитного купола, Гарри наткнулся на грудой лежащую на столешнице сломанного стола фигуру в неестественной позе. Судя по тому, что защита пусть слабая, но всё ещё держалась, Северус был жив, хоть и без сознания. Поглотив своим пузырём затухающий снейпов, аврор поднял безвольно обмякшее тело. Задыхаясь от едких паров взрывающихся зелий и выжженного воздуха, Поттер упрямо пёр в сторону выхода, чувствуя, как ноша становится всё тяжелее с каждым шагом, а сознание плывёт. Двигаясь обратно в интуитивно выбранном направлении, аврор Поттер запаниковал, по его расчётам, в этой стороне должен быть проём выхода, но он не находился. Вместо него - всё те же плавящиеся стены. Гарри брёл, спотыкаясь по проклятой лаборатории, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного непригодного для этого воздуха, и сильнее прижимал к себе слабо дышащего зельевара. Отчаяние накрывало волной, в голове забилась мысль что этот конец жизни какой-то бесславный, не на задании и не в кровати на старости лет, окружённый внуками и правнуками. Зато вместе с Северусом, вот тебе и «пока смерть не разлучит нас». Поттер остановился, не находя более сил, возможно он бы даже заплакал, если бы раскалённый воздух не иссушал моментально любую влагу, прижался щекой к темноволосой голове, баюкая партнёра на руках, и закрыл глаза. Пара десятков ударов сердца прошла с тех пор, как Гарри попрощался с миром, благословляя его на жизнь без себя и Северуса, в защитный пузырь что-то глухо бамкнуло, потом ещё и еще раз. Аврор встрепенулся и в всполохах бушующего пламени рассмотрел бело-голубые вспышки - их убежище забрасывали ледяными бомбами, образовывая коридор, где огонь был не настолько активен. Счастливый выход из адова жерла оказался совсем в другой стороне, десятью метрами правее. Поттер вывалился в просвет из расступающихся взволнованных людей, передал закопчённого и сипло дышащего Снейпа на руки медикам, не обращая внимания на занявшиеся колдовским пламенем левый рукав и штанину, только после этого позволил себе вырубиться, дыхнув свежего воздуха из наколдованного кем-то пузыря, не ощущая того, что тлеющую одежду на нём буквально топят вместе с её владельцем в реагенте. *** Первой мыслью пробуждающегося сознания аврора стала: «Это ж нужно было так нажраться!», а потом почему-то появилась настойчивая потребность узнать, что с Северусом. Откуда такие порывы и что случилось с его собственным словно бесхребетным телом, Гарри не помнил. Организм ощущался весьма странно, словно оказался отлёжанным целиком в следствии длительного сна в неудобной позе на не предназначенной для этого поверхности. Вяло размышляя об этом, маг снова провалился в объятья полуобморочного Морфея, не видя суеты вокруг его больничной койки. Иногда сквозь тяжёлую завесу тумана Поттер чувствовал осторожные, словно робкие касания к телу и снилось ему, что это Северус ворочается рядом, пытаясь перетянуть одно на двоих одеяло. От этой мысли стало почему-то тоскливо даже в сновидении, и больше ничего не виделось, только неясная тревога затаилась в тёмных углах подсознания. А вокруг раненного аврора суетились медики, вливая в пациента новыми порциями снотворного и обезболивающего, чтобы начальная и самая мучительная стадия лечения весьма неприятных ожогов от адского пламени прошла в бессознательном состоянии мага. При современном уровне колдо-медицины такие ожоги, как у Поттера, научились довольно споро лечить, а рубцы, остающиеся после, удалять со временем. Тем более, стадия у пострадавшего была, слава Мерлину, всего вторая, а участок поражения невелик – от локтя до плеча и участок размером с блюдце, в районе колена. Добсон – ведущий военный колдо-медик велел ни в коем случае главного аврора из спячки не выводить, всерьёз подозревая, что тот ринется или возглавлять восстановление Управления или ещё каких дел придумает, в результате, ожоги заживать будут в разы дольше, и нервных клеток у персонала клиники потратится неизмеримое количество. Он бы ещё и привязал для надёжности, да жаль, полномочий не имеет, и министр не одобрит, хотя и поймёт врача. Корпус больницы Святого Мунго, отведённый под лечение бойцов силовых структур, и так редко видел Поттера, который всегда стремился увильнуть при первой возможности, даже в ущерб здоровью, и Добсону приходилось долечивать буйного пациента буквально на ходу, в рабочем кабинете главного аврора. Другой беспокойный пациент, тоже погорелец, находился в соседней палате и нервы трепал не меньше. Ожогов кроме Поттера, самоотверженно кинувшегося спасать Снейпа, хвала Мерлину, никто не получил. В основном сотрудники лаборатории надышались вредными парами и дымом. После вентиляции лёгких, применения зелий и прописания восстанавливающего курса, к вечеру были распущенны по домам. Глава лаборатории, поглотивший паров больше других, только ближе к ночи был выведен из искусственного сна и всей прелести первоначальных процедур на себе не прочувствовал. Состояние пациента было хоть и вялое, но вполне жизнеспособное. Грудь Северуса при глубоких вздохах побаливала, а зрение иногда расфокусировалось, и голова плыла в результате применения массы зелий, которые неприятно ощущались во рту. Но это не мешало магу бушевать, когда ему, не помнящему почти ничего после взрыва, отказались дать полный отчёт о сотрудниках и лаборатории. На очередное усталое добсоновское: «Все живы, остальное вам расскажут завтра», Северус в бессильной злобе откинулся на подушку, да так и заснул, потому что коварный медик, пользуясь дезориентацией буйного пациента, подлил ему в зелья снотворное. Сознание Снейпа, успокоенное мыслью, что все живы, было лёгким, сон крепким и, на радость медикам, долгим. После почти суточной исцеляющей спячки зельевар вполне благосклонно принял лечебные процедуры, выслушал доклад о личном составе и практически уничтоженной экспериментальной части лаборатории. Главное, зловредный пожар вовремя локализовали, и он не добрался до кабинетов и кладовых, где хранилось всё самое ценное - компоненты и записи. Медсестра, пришедшая для процедур и ухода за пациентом, была принята холодно. Снейп даже вспылил, что очищающее и сам умеет накладывать, подумаешь, палочка опалилась, но работает же! И до уборной он тоже сам дойдёт! На предложение подравнять оплавленные большими температурами кончики волос сначала нахмурился, но бывалую медсестру это не испугало: - Вот придёт к вам мистер Поттер, он уже не раз ломился, только доктор не пускает, а вы палёной кошкой пахнете! – уперев руки в бока, заявила бедовая женщина. - Какой Поттер?! Этого ещё не хватало! Не пускать! – голос Северуса сорвался на глухой кашель. Он никак не мог сейчас видеться с Гарри. Особенно сейчас! Когда что внешнее, что внутреннее состояние оставляет желать лучшего, когда можно сорваться и под давлением пережитой почти смерти наговорить лишнего о том, что скучает до воя на луну, что любит, Мордред побери, несмотря на то, что не нужен. Ну, как сейчас встречаться с Поттером?.. Куда это годится?.. - Как не пускать? – крайняя степень удивления была написана на простоватом лице медико-ведьмы. - Человек вам жизнь спас, из ада вытащил, сам обгорел, а вы - не пускать? – тут женщина всплеснула руками совсем как Помфри, когда крайняя степень озадаченности и расстройства на пациента достигала высшей планки. - Кого вытащил? Кто обгорел? – Северус не понимал бреда, который несла ведьма. Как таких к пациентам допускают?! - Так Поттер же и вытащил. А на нём форма загорелась. – словно полоумному почти по слогам проговорила медсестра. – А потом его в сон погрузили, чтобы заживало лучше. Он, как только в себя пришёл, всё к вам порывается сбежать, но главврач не пускает. Северус медленно встал с больничной койки, заторможено рассматривая свои босые ноги, торчащие из-под штанов больничной пижамы отвратительно-канареечного цвета (наверно такие пижамы специально придумали, чтобы пациенты быстрее выздоравливали и не надевали больше этого ужаса), потом так же не спеша сел на край кровати. - Что он там вообще делал? Почему мне не рассказали, когда приходили с докладом? – бормотал себе под нос зельевар, пока медико-ведьма, пользуясь ступором пациента, споро ровняла опалённые волосы. Уничтожив остриженные кончики и очистив заклинанием воздух, который и правда попахивал палёной шерстью, она с удовольствием осмотрела плоды трудов. Длинные пряди ненамного-то и укоротились. Ворчливого пациента хотелось и вовсе обкорнать наголо, да больно вид у того был потерянный, и чувствительное женское сердце сжалилось. Тем более, так и не выходя из своих дум, Снейп выпил все прописанные ему зелья и покорно лёг, давая наколдовать вентилирующую маску. Снейп глубоко дышал лечебным очищающим воздухом с примесью трав, которые он мог бы идентифицировать и перечислить, но не до того было. На повестке мозгового штурма маячил Поттер. От словоохотливой ведьмы зельевар узнал, что ожоги не страшные, и основная стадия лечения уже пройдена, теперь осталось только дождаться окончательного рубцевания, а дальше - курс массажей с мазями, и будет аврор как новенький. «Как новенький» это, конечно, хорошо, но что он вообще на пожаре делал? Опять комплекс героя-спасателя? Или что-то другое? Мыслей было много и все какие-то сумбурные и расползающиеся, как жуки. Ум говорил одно – героическому-герою день не прожить без подвига, будь то застрявший на дереве котёнок или горящий зельевар. Сердце же шептало, что Поттер хоть и герой, но не дурак, и мозг при нём, не стал бы аврор лезть, отодвигая спасательную службу, в одной надежде на силу своей магии и вытаскивать не очень-то и нужного бывшего любовника не первой молодости и средней степени прожарки. В итоге, ум зашёл за разум, разругался с сердцем, а у Северуса разболелась голова настолько, что он снизошел до обезболивающего. По всему выходило, что нужно для начала сказать: «Спасибо за спасение», а дальше видно будет. Под покровом ночи, когда медперсонал, наконец завершив повседневные хлопоты и пожелав подопечным приятных снов, удалился, оставляя только дежурных на посту, а свет в коридорах был приглушён до приятного полумрака, Снейп пробрался в поттеровскую палату, которая была по информации от той же сердобольной ведьмы совсем близко – третья дверь справа. Гарри спал. При свете ночной лампы на тумбочке было видно, как мерно вздымается грудь под одеялом. Широкие обнажённые плечи выделялись на фоне белого постельного белья, а левая рука, обмазанная оранжево-охристой мазью, покоилась на груди и даже во сне поддерживалась под локоть правой рукой. Северус застыл в дверях, потом услышав шум за углом коридора поспешно вошёл и тихонько прикрыл дверь. Ноги не хотели идти, но он всё равно дошаркал, как старик, до кровати аврора и принялся разглядывать поттеровское хмурящееся во сне лицо. Как давно он не смотрел на Гарри так близко… Очень захотелось дотронуться. Ведь спит же. Наверняка ещё и снотворного выпил… Рука сама собой потянулась и, не спрашивая хозяина, пальцы скользнули по высокому лбу почти у кромки волос. Гарри тихо дышал во сне, и Снейп пообещал себе, что он немного постоит, послушает это дыхание и пойдёт себе. «Да что же это такое!» - если бы не режим тишины, зельевар бы непременно топнул ногой. Глаза препротивнейше и абсолютно непозволительно защипало. Не хватало ещё расклеиться на старости лет! Северус возвёл очи к потолку, ожидая, когда это неприятное состояние пройдёт. Рукой он придерживался за край кровати, потому что голову вело от накатившей слабости. А Гарри, проснувшийся сразу, как только дверь открылась, смотрел во все глаза снизу-вверх на своего Северуса, и ему наконец-то было хорошо, хорошо только от его присутствия. Видя, что гостя пошатывает, Поттер свернул любование и накрыл руку, вцепившуюся в больничный матрас, чуть не доведя Снейпа до инфаркта. Пойманный на месте шпион молчал и лишь смотрел поблёскивающими в полумраке глазами. Нужно было что-то сказать, но голоса не было от слова совсем. Гарри, оказавшись в данной ситуации мудрее, слов слышать не хотел, просто потянул за руку, отползая к другому краю и освобождая место рядом. Снейп лёг. Всё так же молча умостил голову на край подушки, не разрывая зрительный контакт, боясь моргнуть и развидеть родное лицо рядом. Гарри отчаянно хотелось взять за руку, переплести пальцы, дать понять, что он поддерживает, поделиться силой. Он кое-как нащупал холодную, длиннопалую кисть и не переплёл как хотел, а, скорее, вцепился мёртвой хваткой. Замер, словно ожидая, что сейчас его проклянут. Повернув голову к гостю, преданно заглянул в глаза. Разве можно оттолкнуть человека с таким взглядом? Северус продолжал молчать, изучая гримасничающего Поттера, пытающегося изобразить то ли крайнюю степень умирания, то ли раскаяния, и поглаживал пальцы, тисками сжавшие его. Первым нарушил молчание нетерпеливый Гарри: - Ты красивый! – сомнительной вероятности комплимент, сказанный хриплым шёпотом, прошёлся мурашками по спине и стрельнул куда-то в копчик зельевара. Северус поёжился и выдал вместо слов примирения беззлобное: - Дурак! Но сказано это было настолько необидно и нежно, что Гарри расплылся в улыбке счастливого Чеширского кота и прижался своим лбом к северусову. - Мы оба дураки! Сев, давай больше не будем так делать? - Как делать? – уточнил Северус. Тёплое дыхание Гарри заставляло млеть и терять нить разговора. Хотелось просто лежать счастливой амёбой, без мыслей и проблем. - Не будем пытаться умереть, чтобы понять, что врозь невозможно. Ссориться не будем. Без тебя мне плохо, понимаешь? Там, на пожаре, я ведь думал, что не увижу тебя больше. Это очень страшно, Северус, очень! – вот теперь взгляд Гарри был максимально несчастный. Поттер тяжело задышал, волнуясь. Ему снова показалось, что воздуха в комнате преступно мало. - Тс-с-с. Спокойно. Дыши. – Снейп положил руку на грудь любимого. – Дыши. Давай вместе. Вдох-выдох. А то врачи набегут, и нам достанется. Вдох-выдох. Вот так. Я слышал, тебя Добсон к кровати привязывать собрался. Зачем нам это надо? - Не надо. – сипло дыша, кивнул Гарри. - Вот и чудно! Давай полежим и успокоимся, у меня тоже с дыханием пока проблемы бывают. Как рука? - А, пустяки! Почти не болит, – отмахнулся Гарри. Северус тут же нахмурился из-за такого пренебрежения. - Поттер, с тобой у меня сердце болеть стало! Если ты не возьмёшься за ум и умрёшь на одной из операций, то сделаешь несчастными сразу большое количество неравнодушных к тебе людей, и меня в том числе! - Кто бы говорил, а сам-то! И вообще, мог бы просто сказать, что любишь меня! - Гарри прищурился довольным книзлом. - Так я и говорю! - Что говоришь? - Что люблю тебя, Поттер, дьявол и преисподняя тебя побери! И обещаю не рисковать понапрасну. Гарри довольно умастил голову на подушку, соприкасаясь с Северусом: - Я тоже постараюсь. Ну, в смысле, не в преисподнюю, а не рисковать… - Р-р-р… - Да! И я тоже тебя люблю, Северус! Давай спать? А то мне всякая хрень снится без тебя. - Давай уже, горе моё, - Северус вздохнул, прикидывая какие кары ему могут грозить за побег из палаты. - Не-а. Не горе, счастье, - расплылся в улыбке Гарри, укладывая удобнее пострадавшую руку. Нога его совсем не тревожила, а вот левую конечность иногда дёргало неприятно. Привычно зарывшись носом Северусу куда-то за ухо, Поттер сделал вид, что не слышит тихое «спасибо» и, вообще, уже спит. Мир наконец-то был восстановлен! *** Ночь, проведённая на одной подушке, закончилась до обидного быстро, под предупредительное покашливание главврача. И, несмотря на то, что Северус до болезненного онемения отлежал себе бок, а у Поттера свело шею, потому что он так и проспал, уткнувшись носом в пахнущий домом и немного пожаром висок своего мужчины, это было самое чудесное и волшебное утро. Когда тяжести на душе нет, плечи гордо расправлены, и кажется, что под невидимыми крыльями туго свистит воздух. Хотелось кричать и бегать, бегать и кричать, совсем несолидно для взрослых, уважаемых магов. А ещё Гарри улыбался настолько открыто и счастливо, что воздуха в комнате не хватало от захлёбывающего желания разделить с ним эти эмоции. Снейп не умел так улыбаться, не был приучен с детства, Гарри тоже не был приучен, у него это качество было врождённым, как и способность пускать в своё сердце целиком и полностью. Поттер смотрел в тёплые, такие выразительные глаза любимого и думал, что его лицо сейчас непременно лопнет от удовольствия. А Северус не сожалел, что он так не умеет, Гарри будет улыбаться за них двоих. Испытывая неминуемую неловкость, что их застали, словно школьников, целующихся за лодочным сараем, Снейп выбрался из кровати, степенно оправляя куртку больничной пижамы отвратительного цвета, а Поттер попытался скрыть утреннюю радость от близости партнёра. Но Добсон, который обнаружил сначала пропажу одного пациента, потом возмутительное нарушение режима у другого, всё понял. Врач с солидной практикой и житейским опытом безмолвствовал, сохраняя показную строгость, потому что видел, как ярко переливается магическая аура у обоих, не то что вчера, а ещё он прекрасно знал, что положительные эмоции - одна из архиважнейших вещей для излечения пациента. Теперь главное не выпустить одного раньше другого, а то неминуем побег. Два-три дня реабилитации, и можно выписывать под честное слово министра, что он не допустит Главного аврора и Старшего зельевара к работе как минимум две недели. - Доброе утро. Мистер Снейп, вас ждут на процедуры, - сохраняя хмурость бровей, сухо проговорил колдо-медик. Северус посмотрел на доктора и снова повернулся к лыбящемуся, разрумянившемуся Гарри, всерьёз предполагая, что он сейчас выглядит не лучше: - Я приду после процедур. - И после завтрака, - внёс ремарку Добсон. На что Снейп смиренно кивнул: «И после завтрака», а Поттер, весело подмигнув, наконец выпустил северусовы пальцы, которые наверно тоже продержал в плену всю ночь. Гарри никогда бы не подумал, что в госпитале может быть хорошо, но сейчас, когда с ним рядом Северус, и они проводят весь день вместе, он был согласен остаться в этих пропитанных зельями стенах хоть на всю жизнь. Добсон запрещал ему много ходить, только до туалета с душем и обратно. Чтобы с ногой проблем кроме небольшого шрама не было, её нельзя сильно напрягать ещё пару дней. И Поттер сидел весь день рядом со Снейпом на своей койке, пытаясь между общением украсть поцелуй, пока в палате не было медперсонала, но всё равно они периодически попадались кому-то на глаза, и это было восхитительно хорошо и немного неловко-щекотно. Ещё они много разговаривали, как будто не месяц прошёл в изоляции друг от друга, а годы и годы. Обсуждали случившееся в лаборатории и неприятности прошлых недель, Гарри каялся за то, что он учинил на Гриммо - подпалил Вальбургу, расстроил Кричера, на что Снейп заметил, что для миссис Блэк это полезно, чтобы не забывала о субординации, а с Кричером всё поправимо. Не так давно в одном из магических антикварных магазинов он видел великолепную китайскую пару, дементор знает какой династии. И хотя эти вазы немного меньше по размеру безвозвратно погибшей реликвии, но их, во-первых, две, а во-вторых, там на красном фоне в россыпи золотых лотосов летают великолепные чёрные драконы, они непременно понравятся горюющему домовику. Правда, это чудо стоит до неприличия много, но покой и счастье домочадцев - вовсе бесценны. Поттер привычно полез целоваться и даже попытался пробраться здоровой рукой под полу пижамной куртки. Северус, прибывая в благостном настроении после совместного обеда, только несильно шлёпнул по нахальной клешне и возмутился - отчего у Гарри пижама белая, а у него боггарт знает какая?! - Потому что у меня, в отделении для буйных, только спокойные, нераздражающие цвета. - развеселился Гарри. - Тебе идёт! Зельевар предсказуемо нахмурился, раздумывая что непременно подарил бы Поттеру такую же, если бы не два НО: первое - любоваться этой гадостью самому же и придётся, потому что Гарри на раз просечёт и будет дефилировать пред ясными очами исключительно в этом безобразии, второе – Северус очень надеялся, что пижамы и прочее разделяющее их тела тряпьё не понадобится им как можно дольше. Ночью Снейп опять пробрался к своему Гарри, иррационально чувствуя себя повесой, крадущимся к возлюбленной и почти услышал, как фыркает в кустах спрятанный конь (или это колдо-медик на посту?). Поттер никак не походил на даму сердца, скорее - на похотливого медведя, тянущего на себя и не слушающего голоса разума и Северуса: - Поттер, мы будем первыми пациентами в вековой истории Мунго, которых выгонят за аморальное поведение! Разве нельзя подождать до выписки? - Он не хочет ждать, - аврор уложил ладонь любимого на поднимающиеся холмиком в паху мягкие штаны. Гарри прекрасно справился правой рукой и, не тревожа левую, вытянулся на боку, укладывая рядом Северуса. - Поттер, ты совсем сумасшедший, да? - Рядом с тобой - да. И только скажи, что сам не хочешь! – широкая ладонь пробралась в пижаму, прибирая в горсть напряженного Северуса-младшего. Указательный палец нырнул под мошонку, потирая чувствительный шовчик между ней и анусом, отчего восхитительный мужчина в поттеровской койке тяжело задышал и прижался губами, раздвигая ноги для лучшего доступа и шепча в губы: - Совсем ненормальный. Оба ненормальные. Хочу, конечно! Но не здесь же… - А мы легонечко, ну же, С-е-е-е-в, погладь меня, - Гарри неприлично подвигал бедрами, чтобы ладонь любимого наконец-то пришла в движение, а не просто сжимала налитой ствол Поттера вместе с пижамной тканью. Северус сдался на милость упорного аврора, просунул руку туда, где напряжённо пульсировал вздувшийся венками самый великолепный из виденных магом ствол. Практически оружие массового поражения трепетных барышень и суровых мужчин. Чёрта с два теперь Снейп выпустит это чудо и прилагающегося к нему аврорского главнюка, лучше откусить свой собственный ядовитый язык! Из неприятностей последнего месяца он вынес главное – поймал своё счастье, держи! Гарри было неудобно ласкать любимого одной рукой, ещё и лежа на ней же, но он бы ни на что не променял эти блаженные мгновения. Маг рычал и сопел в поцелуй, ритмично двигая бёдрами в северусову ладонь и с упоением надрачивал бархатистый и такой желанный член Снейпа, даже не спустив с него широких штанов, а только запустив руку в горячий и влажный плен ткани. Их предсказуемо не хватило надолго, сказался долгий голод, и оргазм, разделённый поровну, накрыл, выбивая дух. Оба, сипло сопя, лениво доласкивали опадающие, щедро сдобренные спермой доказательства их несдержанности. Гарри вынул перепачканную ладонь, на что Северус поморщился от неприятного касания влажной ткани к чувствительной головке. Сам он пока был не в силах отпустить важную поттеровскую деталь и продолжал нежно гладить, размазывая белёсую пряную жидкость ещё сильнее по любимому и его одежде. Аврор перехватил его изгвазданную ладонь и, поднеся к своему лицу, начал вдумчиво изучать в блёклом свете прикроватной лампы. Зельевар замер около партнёра, который сейчас своим видом устыдил бы любого демона-искусителя. Поттер, меж тем, приблизил ладонь ещё ближе, зажав в свою, чтобы Северус в ненужном сейчас смущении не забрал это чудо. Как долго снились ему эти пальцы во снах, сколько поллюций было посвящено этим рукам с красивыми ногтями и цепкой хваткой, отмеченными сейчас, как печатью, семенем Гарри! Медленно высунув кончик языка, Поттер дотронулся до мизинца и тут же, не давая затаившему дыхание Снейпу опомниться, захватил палец в рот целиком, посасывая, прикусывая не больно у основания ногтевой пластины. Лаская ложбинку перед безымянным, пощекотал горячим дыханием ладонь, замурчав, как книзл, вылизывая все свои следы на совершенно особенных, священных пальцах. Он клеймил их поцелуями, возбуждаясь от своего фетиша ещё больше. Северус даже не пытался забрать ладонь, только тёрся о бок Гарри вновь наливающимся членом, наплевав на дискомфорт от влажной ткани. - Мерлин, Гарри! Я-то надеялся, что ты будешь тянуться за мной, повзрослеешь хоть немного, а вместо этого я впадаю с тобой в детство с дрочкой под одеялом! - Северус, я хочу тебя! Действительно, сколько можно дрочить? И так руки себе чуть не стёр за последние недели, мечтая о тебе. - Глупый мальчишка, тебе же нельзя напрягаться. - неубедительно попытался было вразумить Снейп, продолжая тереться о гаррино бедро. - Но тебе-то можно! Мы ж не скажем никому! - Ещё не хватало говорить! – смешно отфыркнулся зельевар, заражаясь бесшабашностью партнёра. - Ну, Северус! Мы тихонечко, на полшишечки… Обещаю лежать спокойно! - Поттер, «ты» и «спокойно» не совместимы. Да у нас и смазки нет. Не хватает, чтобы доктор лечил твою отвыкшую задницу. - Тю, нашёл причину! А аврорская смекалка на что? Вон, крем от ожогов, твоей, кстати, почившей лаборатории. Северус дотянулся до склянки на тумбочке, его уже не расстраивала загубленная материальная часть отдела, главное - все живы, а ради примирения с Гарри и оборудования не жалко. Зельевар внимательно осмотрел бирку. Да, продукт их лаборатории. Принюхался к вязкой гуще, анализируя состав и возможный вред для слизистой, и одобрил, как неопасный. Приняв решение, маг не намеревался более отступать, он подтянул любовника и развернул поперёк узкой кровати так, чтобы ноги его свисали. Аккуратно стянул с него ненужную деталь, огладил рукой вновь твердеющий фаллос, скользнул лёгкими движениями по бёдрам, аккуратно обводя по краю красный рубец над левым коленом, нежно поцеловал рядом. Он не знал, чего хочет сильнее - свести этот след на теле любимого, или чтобы он оставался, как укор и напоминание – что бы ни случилось, не отворачивайтесь друг от друга, дорожите тем, что есть, ведь любовь и жизнь - два бесценных дара, которые так легко потерять. Северус сморгнул, гоня уныние прочь, у него тут Поттер стонет, а он хандрить вздумал! Зельевар щедро зачерпнул мази, грея в ладони: - Ну, Гарри, печь этот состав точно не будет, фирма гарантирует! - Снейп, не тяни, иначе я сам тебя сейчас без мази спеку! - Спокойно, пациент, не нервничайте! – Северус несвойственно для себя дурачился, почти похоже пародируя докторский голос, при этом смазывая пульсирующее колечко ануса жирной мазью. – Сначала процедуры. Один и следом другой палец проникли за поджимающуюся границу, Северус навалился на здоровую ногу любовника, занимая его губы поцелуями, а не пустой болтовнёй, подготавливая меж тем гибкое, несколько похудевшее, но не утратившее угрожающей мощи тело к акту осквернения больничной палаты. Гарри зашипел и попытался укусить, требуя немедленных и активных доказательств зельеварской любви, горячей, как бурлящий котёл, и кто Северус был такой, чтобы с ним спорить?! Намазав для надёжности и себя щедрым слоем, Снейп, по возможности не спеша, возвращался в покинутый бастион. «Всё, дома!» Вот так бы и стоять, придерживая тяжелые поттеровские бёдра на плечах и ощущая ритмичную пульсацию узкого входа на своём члене… Но терпение не входило в число добродетелей господина Главного аврора, и он сам попытался командовать парадом с позиции лёжа. Северус надавил на его пресс, вздувающийся напряжёнными венами по бугоркам мышц, предостерегая от необдуманного буйства и аккуратно отодвинул левую раненную руку в лечебно-компрессионном покрове, шире раздвинул бёдра любовника, удерживая их на сгибах рук, и мощными фрикциями начал вгонять себя в Гарри, вытрахивая из того всю тоску глаз, все сомнения и страхи. Теперь они вместе! Безумие в ночной палате под скрип непредназначенной для этого мебели и задыхающиеся всхлипы завершились яркой кульминацией, и Снейп повалился сверху, сбивчиво целуя гаррины губы, щёки, скулы, влажные посеребрённые виски. Он путано что-то говорил, а Гарри его перебивал своим потоком слов. Но дыхания не хватило обоим, и они зашлись кашлем, не разжимая объятий. Ну и пусть на глазах влага, это же от першения в горле и проклятого застрявшего там дыма, верно? Немного придя в себя и незаметно, как им казалось, вытирая единственное, за что может быть стыдно взрослым мужчинам - солёную влагу с щёк, маги устраивались спать. О раздельной ночёвке и речи быть не могло. Добсон в лоб намекнул не испытывающему чувства вины аврору, что если безобразие с обнаружением по утру в палате второго пациента повторится, то он искренне надеется на то, что умения Поттера хватит магически расширить койку и не причинять стеснёнными условиями беспокойство своей заживающей конечности. Северус, как «ходячий больной», наводил порядок, накладывая очищающие на казённое бельё и одежду. Поттер подтрунивал над ним, когда партнёр пришёл с палочкой, небрежно сунутой за пижамную резинку. Ну, нет в больничном одеянии карманов! А теперь пригодился артефакт, и нечего ёрничать! С поистине ангельским смирением зельевар натянув на себя ненавистной расцветки пижаму, успокоился от мысли, что жёлтый цвет в психологии символизирует силу интеллекта, а вот поттеровский белый - невинность, рядом с которой этот похотливый фавн и рядом не стоял, и уютно устроился под боком любимого на расширенной кровати, подбирая про себя аллегории, на кого бы ещё мог быть похож сейчас Гарри, вытянувшийся рядом с шальной улыбкой на физиономии. Ещё не восстановившиеся тела, утомлённые подзабытой активностью, ощущались невесомыми, а общее одеяло - жарким, но невозможно было откинуть его в сторону, потому как оба спали, уютно состыковавшись друг с другом. *** Надо сказать, что в связи с пожаром и выхождением из строя сразу двух важных членов команды дел у министра Шеклболта прибавилось. И это были не только служебные дела. Его маленькая неугомонная жёнушка, в последнее время спевшись с Джиневрой, которая теперь Уоткинс, решительно захотела свести министра с ума. Ведьм не пускали в Мунго к пострадавшим, мотивируя, что на режимный объект вход гражданским закрыт. Шеклболт понимал, что Добсон не такой уж ненормальный, чтобы не пустить жену самого министра и бывшую миссис Поттер к больным, но он бережёт их нервные клетки и особо волнуется за миссис Шеклболт, пребывающую в положении. Но упрямые дамы понимать не хотели. Ежедневные доклады утром и вечером о самочувствии Поттера и Снейпа, поступающие на стол министра, их не устраивали, и ведьмы добивались личной встречи. Они намеревались мирить упрямцев, пока те, обессиленные и закрытые в общих стенах госпиталя, не имеют возможности попрятаться по своим норам. Наконец-то главврач дал добро на посещение, решив, что пациенты вполне пришли в себя, а положительных эмоций много не бывает. Утром Кингсли, перед тем как отправиться в министерство, сопроводил дам в больницу. Добсон встретил важных гостей в приёмном покое и по пути коротко доложил о самочувствии и перспективах скорой выписки, заодно напомнив Шеклболту про необходимую домашнюю реабилитацию и временное отстранение от работы. Гермиона и Джинни заверили, что уж они-то проследят, чтобы и духу поттеро-снейповского в Управлении не было. Главврач, оглядев энергичных леди, поверил, что так и будет. Он заглянул в палату удостоверится готов ли аврор получить порцию положительных эмоций от общения с близкими людьми и узрел, что бесстыжий пациент уже получает свою порцию в компании со вторым, не менее бессовестным. Снейп, нависнув сверху, целовал по-хозяйски схватившего его здоровой рукой за зад Поттера, и оба были настолько увлечены, что даже не слышали открывающейся двери. «Ну, хоть руку не напрягают» - профессионально отметил врач и ещё сильнее смутился, что в палате, находящейся под его шефством, творится форменное безобразие, и хотя оба мага почти одеты в пижамы, но были крайне расхристаны, а у Поттера ещё и вся шея в синяках и, кажется, следы зубов на плече. Морщинистые щёки врача подёрнуло румянцем смущения и негодования: «Мерлин, что министр подумает!». А сам министр, белозубо и довольно улыбаясь, пытался ненавязчиво отодвинуть от двери ведьм, потому что зрелище было не для дамских глаз и, вообще, не для посторонних. Гермиона и Джинни, углядевшие в просвет между врачом и министром происходящее на больничной койке и получив столь приятную информацию, чуть не прыгали от радости. Кингсли прикрыл тихо дверь: - Ну что, воинствующие амазонки, довольны? Никого мирить не надо, они сами справились. – Шеклболт перевёл взгляд на убитого такой оказией врача и, убрав прежнее благодушие из голоса, указал пальцем на дверь и велел: – Этих не наказывать! «Ну, да. Накажешь их!» - подумал врач, наверно впервые пожелавший, чтобы аврор Поттер побыстрее выписался и забрал с собой зельевара, от взгляда которого мурашки по коже. Нет, Снейп, конечно, профессионал и большая умница от науки, но в остальном же - чистый змей. «Через два дня нужно выписать, к дементоровой матери!» - решил врач и проводил довольных гостей, так и не посетивших болеющих. Оставшиеся дни в Мунго Северус всё время проводил в палате Гарри, удаляясь только на лечебные мероприятия. Они ели вместе, принимали гостей и подчинённых, читали газеты, играли в игру «Поттер, убери руки!». Потому что Гарри мало было только смотреть, ему непременно хотелось осязать, чтобы увериться в реальности. Снейп шипел и уворачивался, ему было непривычно выносить отношения на люди, тем более что постоянно кто-то вертелся рядом, но, тем не менее, каждую ночь они спали в обнимку на расширенной кровати, и зельевару абсолютно стало наплевать, кто их разбудит с утра, раз уж персонал настолько любезен и вышколен, что наличие по утру двух мужчин в палате вместо одного, подчеркнуто не удивляет. Гарри с сожалением приходилось отступить от плана «чаще, больше, сильнее», раз Снейп сказал – сладкое дома, значит дома. Его мозг взрывала сама мысль, что Северус подразумевает этим «дома» общий кров. В последний день главврач Добсон провёл полную диагностику обоих и, выдав необходимые рекомендации, отпустил на все четыре стороны, надеясь не видеть обоих как можно дольше. Снейп шутил, что сегодня в отделении будет праздник в честь избавления с запуском шаров и поеданием торта, Гарри почти не реагировал на шутку, ему было грустно и тоскливо от того что он смог тайком сунуть нос в пергамент с обследованием Северуса. У того, оказывается, и правда были проблемы с сердцем, и начались они (вот же проклятое совпадение!) с началом их ссоры. Северус обращаться ни к кому не стал, а занялся самолечением, которое, благо, помогло, и колдо-медик прописал продолжить курс, добавив пару укрепляющих микстур. Глупый-глупый Поттер думал, что Северус говорил в переносном смысле. А оказывается всё вполне буквально. «Да ну его напрочь эту оперативную работу, если она приводит к таким последствиям!» - клятвенно пообещал себе аврор. Человек - такая гадкая зверюшка с уникальной способностью причинять самую большую боль и говорить самые обидные слова людям, ближе которых не может никого быть на свете. При этом раня не только любимых, но и топя себя в сожалении и чувстве вины. Гарри собирался приложить все силы и умения, чтобы не отталкивать впредь и не причинять боль Северусу, не тревожить Джинни, такую счастливую в браке лисичку с маленьким огненноволосым лисёнком на руках, чтобы Гермиона наконец-то бросила их опекать и занялась своей семьёй и будущим ребёнком, чтобы Кинг не хмурил на них брови, а Люциус с Драко не пили тайком за примирение взбалмошных друзей. Северус степенно дожидался выписки и гадал, рассматривая Гарри, что могло в неунывающем авроре вызвать такой приступ грусти и печаль побитой собаки в глазах. Ему это совсем не нравилось, и всё в Снейпе требовало стереть ненужное с красивого лица любовника, разгладить его насупленные брови пальцами, провести по линии скул вниз, заставить улыбаться лёгкой щекоткой. Потому, выйдя за белые стены казённого дома и привычно отмахнувшись от кучки репортёров, Снейп утянул Поттера в поток совместной аппарации. Гарри удивился, оказавшись не в прихожей на Гриммо, а в какой-то подворотне без окон. Северус пояснил, что день освобождения они непременно должны встречать с размахом и пользой для души и тела. Вечером их ждало дружеское застолье дома. Добби и Кричер уже занялись приготовлениями, в то время как другие переносили вещи Мастера Снейпа обратно (хорошо быть волшебником, чёрт подери!). Но в данный момент магам нужно было купить приснопамятные вазы, степенно пройтись по пробуждающемуся от спячки весеннему Лондону и, непременно, пропустить пару стаканчиков где-нибудь на террасе Фортескью, заедая любимым мороженным Гарри. Кто сказал, что есть сладкое - это исключительно удел нервных барышень?! Для авроров в лёгкой степени меланхолии это тоже очень подходит, ну и компания, соответственно, прилагается. *** Поттер очень любил своих друзей и родственников. Вот даже Хорька, то есть Драко, очень. Особенно теперь, когда он не отлипает от жены и всё время по-магловски таскает сына на шее, а Нарцисса с интригующим видом намекает на сюрпризы, которые преподносит жизнь. Тоже мне тайны малфойского двора! Все уже знали, а если не знали, так догадывались, что Астория опять беременна. Довольный Люциус отловил Малфоя-самого-младшего, пытающегося ухватить движущегося дракона на расписной вазе, под грустные вздохи Кричера рядом (он только что отполировал свою новую прелесть, а тут липкие детские ладошки по всей поверхности!), усадил на колени расшалившегося платиноволосого мальчугана, больше похожего на сына, чем на внука не знающего морщин холёного аристократа, но каких чудес в магическом мире не бывает… Гарри любил всех, но ждал и не мог не дождаться, когда закроется дверь за последним гостем. Чтобы потом, запечатав зал с камином и уютными диванами, в котором сейчас воцарилась тишина после гвалта многих голосов, завалить нетерпеливо Северуса в мягкое, широкое кресло и, придавив собой сверху, целовать до болящих губ и дрожи в поджилках. Стирать горькую память этих стен новыми страстными вздохами, восхитительной вознёй и шипением любимого зельевара, когда неуклюжий медведь, тщательно не подготовив и толком не растянув, берёт своё по праву. А не такой уж и недовольный маг снизу гнётся гибкой ивовой ветвью, подставляясь под нетерпеливые, мощные толчки, почти сползая спиной с мягкого сидения, потому что ноги затекли, но это настолько неважно, что и упоминания не стоит. Поттер с звериной жадностью (медведь он, или не медведь?!) вдалбливался, оглаживал твёрдую грудь с темными волосками, всматривался в покрытое испариной родное лицо с плавящими зрачками, изгибами бровей и трепещущими крыльями великолепного носа. Северус, конечно, не нежно охраняемое драконье золото, он сам кого хочешь оградит и защитит, но, вместе с тем, Снейп - нечто другое, неоценимо более важное. - Мордред! Забыл! – вдруг взвыл Поттер и поспешно эвакуировался из распалённого партнёра, у которого уже яйца поджимались из-за приближающейся скорой разрядки. Гарри голяком рванул на выход из комнаты, Снейп тряхнул головой, ставя мозги на место: - Поттер, немедленно вернись и дотрахай нормально! Ответом был лишь стук босых пяток по полированным деревянным ступеням резной лестницы, на втором этаже хлопнула дверь, что-то упало и затихло. Обнажённый и покинутый Северус, недоумевая, что еще могло случиться у этого сумасшедшего, сел в кресле и прикрыл воинственно торчащий член мягкой диванной подушкой. Перебирая пальцами по кожаным подлокотникам, решил подождать, что дальше будет в их театре абсурда. Ожидание вышло недолгим, пятки громко и звонко застучали по ступеням, примерно так сходит лавина, явно поскользнулись, неловко проехали часть пролёта, и запыхавшийся Гарри влетел вихрем обратно. Надо сказать, что по стремительности перемещения и гордо торчащему члену Поттера гиппогриф и рядом не стоял и в конкуренции не участвовал. Снейп всё больше заинтриговывался, но на всякий случай подобрал под себя по-турецки ноги, чтоб медведь не обтоптал, всё так же прикрывая подушкой стратегически важное место. Он не Поттер какой-нибудь, чтобы членом размахивать направо и налево, а в лестничном холле, между прочим, Вальбурга висит. - Вот! – Гарри плюхнулся на колени перед креслом Снейпа, как тут и сидел, и протянул на раскрытой ладони коробочку чёрного бархата. - Что «вот»? - Тебе. То есть нам… Вот… - растерялся и запутался в объяснении Поттер. Снейп посмотрел подозрительно, как будто в коробочке скрывается ядовитая сколопендра, а его уверяют, что там божья коровка, и даже, как показалось аврору, принюхался. Потом осторожно, так и не беря в руку дар, снял крышку. Внутри на тёмно-зелёной подушечке покоились рунические парные кольца. - Аврор Поттер, вы изволите предложение делать? – Северус руку от коробки убрал и поправил съезжающую подушку. - Да, сэр! – вот тут-то боец в ответе не сомневался и гаркнул по военному чётко. - Хоть бы прикрылся… - пробормотал Снейп, упирая подбородок в переплетённые пальцы. - Это значит «да»? - Поттер! Не заглядывай так в глаза, тебе не идёт! Кто ещё, пребывая в здравом уме и трезвой памяти, согласится за тобой присматривать? Тут уже Гарри не выдержал, зарычал и, схватив Северуса за руку, надел кольцо на безымянный палец, откинув коробочку, поспешно натянул себе его пару. Он, между прочим, жениться решил, всего-то во второй и последний раз в жизни, а всякие носатые издеваются! Снейп вытянул руку, любуясь волшебной вязью на благородном металле в отсвете камина: - Вот так бы и сразу, а то «да-нет», что за драмы? – голос у зельевара был бархатно довольный, - Гарри, я всё ещё требую сатисфакции. Поттер совсем не понимал, как можно любить злобно-ехидную и к тому же ядовитую мантикору, но всё равно любил и не опасался отравиться, зажимая ручищами до скрипа суставов, зацеловывая узкие, самые желанные губы. Может и вредная гадина, зато своя, собственная, а другие пусть теперь их боятся! *** Новость о грядущем торжестве привела дам, приближённых к паре, в состояние, граничащее с сакральным экстазом, и маги поняли, что их праздник уже им не принадлежит. Сами-то они намеревались провести тихий обряд в подвальном родовом зале, позвать старичка заклинателя и устроить небольшую дружественную попойку. Нет, ну ладно ещё сохранивший крупицы наивности Гарри (где-то глубоко внутри), но Северус, он-то куда? Вот оно, тлетворное влияние Поттера! Леди прибрали подготовку в свои руки, штаб организовали в доме Джинни, и понеслось. Гриммо и коттедж Снейпа предполагаемых гостей не вмещали, в Малфой-мэноре брачующиеся наотрез праздновать отказались, что у них своего дома нет? Тогда выбрали съёмное небольшое поместье на юге Франции, которое гости после торжества покинут, а молодожёны останутся ещё на некоторое время. С этим маги согласились, потому что отпуск с положенным медовым "чем-то там" министр уже одобрил, но всякие украшения из амурчиков-сердечек-голубков и прочей гадости были решительно отторгнуты в два голоса, иначе ноги их там не будет, а будет подвал и старик, как и планировалось ранее. Благо, Нарцисса вовремя остановила безобразие в виде сотни вариантов празднования, отловила готовящихся к эмиграции мужчин буквально на пороге и взяла организацию в свои руки. Поэтому, стоя в свадебном шатре цвета темнённого серебра, где в деталях убранства присутствовали зелёные и синие элементы декора, Северус и Гарри были уже не столь недовольны, хотя толпа гостей всё же нервировала. Маги думали, что людей будет меньше, а никак не пол-аврората, четверть министерства и вся лаборатория, помимо друзей и близких. Потом махнули рукой и отдались на волю распорядительницы Нарциссы, уж она пухлопопыми амурами столы украшать не станет (Астория потом долго оправдывалась за свой порыв - что вы хотите от женщины с токсикозом?!). Да и молодожёнов в шутовские мантии (Гермиона утверждала, что для союза двух мужчин непременно нужны классические мантии образца 1800 года. А что, так в очень толковой книге пишут!) на потеху публике выряжать не станет. Сдержанные цвета нарядов, строгое и элегантное убранство праздничных столов и шатров и до неприличия довольная улыбка Гарри, иногда сменяющаяся странной гримасой, сделали Северуса Снейпа-Поттера (Джеймс, чтоб тебе на том свете икнулось!) практически счастливым этим тёплым майским вечером. Если бы не ёрзающий рядом на стуле Поттер-Снейп. - Гарри, уймись! Что с тобой? – Северус пригубил вина из кубка. - Сев, пойдём уже отсюда, а? Все и так отлично веселятся без нас. - И куда мы пойдём? – муркнул Снейп, смотря поверх бокала, как хищник перед прыжком. - Неважно куда! - отмахнулся Гарри. – Мне нужно, чтобы ты меня раздел! - Зачем? Так не терпится закрепить брак? - Мер-р-р-рлин! Потому что на мне сейчас стринги, благо, что мужские, зато белые, для первой брачной ночи. Узкие, как ботинок на три размера меньше, и яйца уже ломит от резинки, которая впивается! – последние слова Гарри почти прокричал, спасибо, хоть громкая музыка спасла бывалого аврора от позора, только Драко рядом гнусно хихикнул, а Люциус и Кингсли прервали беседу, но вида, что услышали, не подали. Северус даже представлять не хотел, как всё это на брутальном Поттере может смотреться, в паху потяжелело. - А почему сам не снимешь? - Потому что твой крестник - грёбанный извращенец, я ему в карты желание на мальчишнике проиграл, и снять эти гадские стринги можешь только ты! Драко рядом уже ржал в голос, а ещё аристократ называется! - Со свадьбой, Северус! Тебе теперь с Поттером всю жизнь маяться, должен же и у тебя быть праздник. – Драко отсалютовал молодожёну бокалом, небрежно поправляя элегантный платок на шее, прикрывающий тонкий кожаный ошейник с платиновыми заклёпочками и выгравированными инициалами жены. Гарри уже собрался высказать всю правду о хорьках-самоубийцах, но Северус решительно поднялся и, протянув мужу руку, сказал: - Господа, нам пора. Увёл своего медведя-аврора подальше от галдящей толпы, яркого света и музыки. Этот подарок он хочет развернуть в интимной тишине спальни. Дорогие мои, хорошие! Спасибо, что были со мной всё это время, комментировали, вдохновляли, подпихивали. Считаю эту серию историй законченной. Всем, кому хотела, счастья отсыпала, сёстрам серьги раздала и флаффом припудрила. Пожалуйста, не нужно: «Ещё главу, аффтор!», не рвите мне душу. Я абсолютно не зарекаюсь от какого-либо бонуса, если он придумается. Но в целом, у героев уже и так всё отлично, не будем им мешать жить своей жизнью. Всех обнимаю. Ваша Мыша-шуша)))