Медленно погружаясь в омут

Томас не знает, что делать. Он считает себя умным парнем и понимает, что ничего делать и не надо. Что шанс того, что Бен вспомнит кто он такой – невероятно мал. Бен был уже в выпускном классе средней школы, когда все случилось. История может и наделала шуму, но запомнить в деталях, кто именно и что сотворил – сложно. Томас пытается успокоить себя данной мыслью. Предупрежден — значит вооружен, гласит пословица. Поэтому если быть осторожным и не ворошить прошлое о школе, Бен ни черта даже не заподозрит. Но… Но. Томас весь издергался и постоянно нервничает. Ему делают второй выговор на работе, с третьим вышвырнут нахер. Он на той грани, когда ум заходит за разум и не всегда можно отличить реальность от сна. От кошмаров, где Минхо смотрит на него, как и его бывшие одноклассники в первых двух школах: с раздражением и ненавистью. И Томас готов под этим взглядом умолять на коленях, плакать и рвать собственные жилы зубами, лишь бы заслужить хоть толику былого отношения. Он пытается контролировать собственное тело, выражение лица, мелкую моторику. Пьет таблетки, чтобы не трястись из-за недосыпа и постоянных нервов. Заливает в глотку кофе и энергетики, сидя ночами над учебниками, потому что мозг уже не воспринимает информацию, как раньше, и приходится заниматься дополнительно. Пытается задушить в себе тревогу, которую никак не может развеять, потому что не властен над ситуацией. Поэтому копит все внутри до дерганья глаз и ломанной речи. И, встретив одноклассника из средней школы, понимает – он больше так не может. Чаша переливается, за края течет все сумасшествие, Томаса бьет в истерике. Он отшатывается от того, как от прокаженного, быстро-быстро вертя головой из стороны в сторону и кусает губы едва ли не до крови, найдя в себе силы воспрепятствовать хотя бы тому, чтобы не начать кричать или нести горячечный бред, который рвется с языка. Питер смотрит удивленно, испугавшись реакции Томаса едва ли не больше его самого. Спрашивает, что нет так, нужна ли Томасу помощь? Хочет позвонить в скорую, но Томас убегает. Это был одноклассник даже не из школы, где произошел инцидент, а из той, в которую его перевели после случившегося. Питер ничего не знает о Кэрол и о том, что Томас сделал. Но даже этого слабого толчка хватает, чтобы вывести из равновесия.

***

Томас не помнит, как оказывается дома. Как забивается в угол, где сидит до глубокой ночи, схватившись за голову и качаясь взад-вперед. В какой-то момент, когда темнеет, он приходит в себя. Обнаруживает собственную тушу на полу, всего в слезах и соплях, на грани обморока от истощения. Опираясь рукой о стену, Томас ковыляет к ванной и там, умывшись три раза, внимательно смотрит в отражение. Идиот. Питер теперь будет писать и спрашивать все ли в порядке. Может даже захочет добиться встречи с глазу на глаз, чтобы доподлинно убедиться в его состоянии. Не то чтобы они были друзьями, просто Питер по натуре ответственный и жалостливый человек, Томас почему-то до сих пор это помнит. Все только становится сложнее.

***

Проснувшись утром, впервые за последнее время проспав больше четырех часов, Томас проверяет фейсбук. Как он и думал. Сообщение от Питера. Томас и так знает, что там написано, поэтому раздраженно отмахивается и собирается на учебу. Весь день проходит в апатии, большая часть стресса сброшена, хоть и радикальным способом. Томас все еще беспокоится, все еще ненавидит Бена, но, по крайней мере, у него получилось вырваться из замкнутого круга накручивания себя и недосыпа. Только за это следовало бы все же встретится с Питером и... – Томас, привет. Я вчера так испугался за тебя! И паника возвращается в двукратном размере. Он поворачивает голову на знакомый голос и враз бледнеет. Нужно было ответить на сообщение в фейсбуке. Ебучий Питер слишком жалостливый и слишком ответственный человек. – Привет! – выдавливает Томас прежде чем Питер снова откроет рот. Нужно быстро увести того в сторону. Чем меньше Минхо и Бен (сука, Бен, блядский Бен, смотрит во все глаза и потом наверняка будет лезть с расспросами) слышат, тем лучше. – Все в порядке? – серьезно интересуется Минхо, кладя руку Томасу на плечо. Чует что-то не ладное. Думает, что помогает, но Томас становится лишь еще бледней. Надо быстрее заканчивать с этим. – Да, все в порядке, мы отойдем кое-что обсудить. Идите без меня, ладно? – Томас старается не тараторить. Старается выглядеть не так, будто его кто-то третирует или бог невесть что еще себе Минхо успел надумать. «Уходи, просто уходи. Пожалуйста, уходи, пока я не расплакался. Пожалуйста!» мысленно умоляет Томас. Минхо хмурится еще больше, но все же уходит, кидая долгий взгляд на Питера. Хорошо хоть тот не был похож на бывшего зека, иначе бы Минхо не сдвинулся с места. – Мы тут недалеко если что, – напоследок говорит он, и Томас кивает, скрывая, насколько подкашивает его данная фраза. Значит, не отведет глаз, а рядом с ним Бен. Блять. Томас медленно вдыхает и выдыхает. Считает в мыслях от одно до десяти и обратно. Нужно собрать себя в кулак. Сделать это ради собственных стараний, усилий, всего того, что удалось построить вместе с Минхо. Томас не собирается отказываться от него так легко. Точно. Нужно подумать о Минхо. Не о том, что он может узнать. Не о том, что возненавидит, если правда всплывет наружу... Просто о нем. – Извини за внезапный визит, – неловко начинает Питер. – Ты в порядке? Томас с последним выдохом отпускает тревогу. Образ Минхо, солнечный и красивый, помогает переключиться. – Да, в полном. Насчет вчера… Там очень сложная ситуация. Главное показать, что все в порядке, а потом уже придумается, что наболтать. – Спасибо за беспокойство, – Томас берет Питера за руку. – Правда, спасибо. Но я бы не хотел все это обсуждать здесь, понимаешь? Может завтра вечером где-нибудь встретимся? Питера кажется его ответ устраивает и успокаивает. Но уходить он все же не спешит. – Слушай, я знаю, что лезть не в свое дело не хорошо, однако, если что-то не так. И… – Питер кидает взгляд на Минхо с Беном. – Ты можешь сказать мне об этом сейчас. Томас трет виски. Отлично. Минхо решил, что его третирует Питер. А Питер решил, что его третируют Минхо с Беном. Самый лучший ярлык того, насколько плохо он выглядит в последнее время. – Питер, они тут не причем. Они мои друзья, – Томас выдавливает легкий, незлобный смешок, кажется, даже действительно похожий на тот, какой ему хотелось сымитировать. – Я все объясню, но позже. Мне ничто и никто не грозит. Дело в другом. Просто, как я и сказал, мне трудно об этом… Так сразу, здесь, – Томас делает неопределенный жест рукой, надеясь придать ситуации органичности. Что Питер додумает нужное сам и отвяжется от него. И кажется это действует. – Ладно, как скажешь. Тогда спишемся позже. Питер хлопает его по плечу и ободряюще улыбается перед тем, как распрощаться. Томас тянет уголок губы в сторону. Нужно продолжать улыбаться, даже если лицо перекосило. У него все в порядке. Все в порядке. – И кто это был? – голос Минхо возникает откуда-то сбоку, Томасу стоит усилий не вздрогнуть. – Мой одноклассник из средней школы. Вчера пересеклись с ним, на меня наехал велосипедист. Обошлось без травм, – Томас театрально вскидывает руками. – Но у Питера были срочные дела и все такое, скорой вместе со мной у него дождаться не получилось, – Томас выдумывает на ходу и кажется получается вполне стройно, даже хорошо. – Видимо решил проверить лично, как я. Минхо эту версию принимает вполне быстро, а вот Бен хоть и сводит брови, но ничего не говорит. – Хорошо, что обошлось, – подытоживает Минхо и вдруг пихает локтем в бок. – Что ж молчал до этого-то, а? Томас слегка напрягается, но понимает, что это было сказано просто так, без подозрений. – Да не знаю. Если бы что-то сломал…. А так, ничего особенно, – беззлобно отправляет тычок под ребра в ответ и надеется, что на этом все удастся замять.

***

Они видятся с Питером в кофейне. Тихое место, дальний столик, идеальная обстановка для откровений. У Томаса заготовлена идеально душещипательная история. И несколько вариантов ответов на самые острые вопросы, которые могут после нее возникнуть. Все должно пройти гладко. – Привет, – очередная ободряющая улыбка Питера. Со школы тот совсем не изменился, что внешне (разве что возмужал немного и раздался в плечах), что внутренне. Питер старался относиться ко всем по доброму и приветливо, Томас не понимал, сколько нужно для подобного терпения и все ждал, когда Питер покажет свое истинное лицо. Однако, позже убедился, что тот действительно до мозга костей просто добродушный парень. – Привет, – кивает Томас. – У них сегодня вроде как акция, но она заканчивается уже через 15 минут. Поэтому тебе лучше поторопиться если ты фанат латте. – Нет, спасибо. Давно ждешь? – Питер принимается листать меню. – Типа того. Решил сменить обстановку и кое-что из домашки доделать, поэтому пришел сюда где-то пару часов назад. Ложь. На самом деле, Томасу хотелось оглядеться в кафе, чтобы почувствовать себя увереннее и лучше обдумать предстоящий диалог. И ощущая сейчас, как внутри поднимает голову волнение, понимает – все сделано не зря. Пятнадцать минут спустя, когда напитки почти допиты, Томас решает: пора. Питер понятливо не торопит его, но из-под чашки периодически поглядывает. – Ты… Я не знаю, помнишь ли ты со школы, но у меня всегда были проблемы с матерью. Она никогда не участвовала в моей жизни, не приходила на родительские собрания. – Да, я помню. Томас отставляет в сторону чашку, которую до этого нервно вертел в руках. – Недавно случилось нечто, за что я чувствую себя виноватым. Мне всегда было неуютно рядом с матерью, мы никогда не были близки. Даже когда я был маленьким, то не помню от нее хотя бы одной теплой улыбки или доброго слова. Она всегда смотрела на меня с презрением или игнорировала. Поэтому… Я возненавидел ее. Порой даже желал смерти, когда был особенно обижен! – Вздох. – Но недавно нашел дома диагноз от врача на ее имя. Рак. Начальная стадия и все же. В тот момент меня как будто по голове ударили, понимаешь? Я так часто в сердцах желал ей плохого, порой и смерти, но в то мгновенье не знал, как реагировать. Я думал, что мне уже все-равно на нее, как и ей на меня! Но… – Томас откидывается на стуле, закрывая лицо руками. – Но я не могу перестать думать обо всем этом. И чем больше думаю, тем больше меня разрывают противоречивые чувства. Иногда я позволяю себе сказать тихо внутри: так ей и надо. А потом чувствую себя за это отвратительно несколько дней, и так друг за другом. – убирает руки на стол и смотрит на Питера. – Собственно, меня ты застал не в самый лучший момент. Питер сидит молча и по нему видно, как он тщательно подбирает слова. – Мне так жаль, Томас. Это ужасно, что с тобой такое произошло и происходило. Но… Я считаю, что ты не должен осуждать себя. Не думаю, что хоть кто-нибудь бы знал, как чувствовать себя в подобной ситуации. Томас внутренне успокаивается. Ему поверили. Может Питер и будет дальше докучать еще некоторое время, но, самое главное, оставит подозрения. Теперь осталось лишь своевременно отвечать на сообщения-проверки и все будет в порядке. – Ты прав, – выдыхает Томас. – Знаешь, я рад, что ты встретил меня тогда и мы поговорили сейчас. Стало легче. Но давай-ка перейдем к другой теме? Питер кивает и начинает с энтузиазмом рассказывать, что с ним успело произойти после средний школы. Где учится сейчас, чем увлекается. Томас рассказывает о себе тоже и после получаса сворачивает успевший наскучить разговор. Все нужное сделано.