Медленно погружаясь в омут

Уже позже Томас осознает до конца, насколько опрометчиво поступил, и каким образом это может обернуться. Но придя в школу спустя неделю, обнаруживает, что дела обстоят не так плохо, как могли бы. Над ним никто не издевается, не обзывает и не трогает. Отсиживаясь дома, впервые ища там спасения, Томас представлял себе, что Джимми рассказал всем о случившемся. Или пустил любой другой слух, или сделал еще какую-нибудь гадость. Но встретившись с ним взглядом, Томас лишь обнаруживает, как Джимми делает отстраненно-раздраженное выражение лица и ничего больше. С этим Томас вполне мог жить. По крайней мере, так ему казалось на тот момент. Сначала прошел один день в полном уединении. Потом другой. За ним следующий. И, к сожалению, данное положение вещей перестает его устраивать. Испробовав тепло чужого внимания, уже не хочется уходить в тень. Дни текут серой массой, принося с собой все больше обид и злобы. Томас не мог ни на что переключиться. Дома его никто не занимал, там не было даже телевизора, а домашнее задание выполнялось за пару часов. Он старается погрузиться хотя бы в чтение, но мысли то и дело соскальзывают со смысла строк в его нынешнее безрадостное положение. Начинает казаться, что он находится в ловушке и никому не может сказать об этом. Зажатый в тиски, пребывающий снова на отшибе, ему так хочется поговорить хоть с кем-нибудь и от невозможности этого сделать на душе становится так невыносимо погано. Через несколько недель все клинья злобы начинают сходиться на Кэрол. Томасу кажется, что он бы смог со временем все исправить. Ведь многочисленные герои прочитанных им книжек умудрялись выпутываться и не из таких ситуаций. У него получилось бы тоже, если бы не пришла она. Томас настолько сильно себя в этом убеждает, что, в конце концов, когда ненависть и злоба бьют в нем особенно сильным ключом, он не сдерживается и решает сделать для источника (как ему казалось) всех своих проблем, пакость. Пакость была небольшая, скорее всего Кэролайн даже не придала ей должного значения, хоть заплесневевший бутерброд на обед и подпортил ей настроение на пару минут, но Томас испытывает такую радость, когда замечает ее расстроенное выражение лица. Эта ядовитая эмоция единственное, что разбавляет его нынешнее унылое существование, поэтому почувствовав ее, он тут же хватается за нее обеими руками. Подпилить стул, подкинуть кнопки, сделать так, чтобы ведро с водой вылилось именно на нее. Томас знает, что это неправильно, но на душе становится так хорошо после каждого раза, что не было никакого желания останавливаться. И на волне этой эйфории ему приходит идея сломать тормоза в велосипеде ненавидимой девочки.

***

Томас пошел проверять выпускные альбомы своей школы уже на третий день после того разговора. Не было больше никаких сил пребывать в неведении и терзаться неизвестностью. Уж лучше узнать наверняка. И Томас узнал. Дамоклов меч, который был занесен над ним все это время, стремительно опустился, вонзившись прямиком в горло. Бен с фотографии альбома широко улыбается ему и смотрит, как Томасу кажется, с издевкой. Томас дотрагивается до фотографии кончиками пальцев, чтобы убедиться в ее подлинности. Чтобы понять, что это не очередной кошмар, который мучит его уже третий день. Из тысячи вариантов, тысячи возможностей... – Только мне так могло не повезти, – произносит Томас постепенно заходясь смехом. Смех этот нервный, нездоровый и становится сильней. Томас думает о том, как вся эта ситуация, вся его жизнь выглядит со стороны. О том в каком абсурде он всегда жил, живет и никогда у него не получится изменить это. Он все смеется и смеется одновременно утирая слезы. Хочется переродиться, содрать с себя ненавистную оболочку, стать кем-то совсем другим, начать заново. Сейчас бы у него все получилось, Томас в этом уверен. Сейчас бы… – И обязательно получится, – наконец успокоившись шепчет он, откинув альбом в сторону.

***

Все торопились домой, никто не заметил, как он стоит чуть в стороне впившись взглядом в Кэрол, ожидая ее фиаско. Вот она садится на велосипед, даже не подозревая о том, что ее ждет. Улыбается Джимми, который едет рядом и каким-то образом они оба выруливают с территории школы. Томас и не думал, что ей удастся выехать на проезжую часть. Он бежит, сам не зная зачем, хочет найти силы, чтобы окликнуть, предупредить, но встречается взглядом с Джимми и встает, как вкопанный. Томас мешкает и никак не может заставить себя реагировать. А Джимми, кажется, начинает догадываться. Томас застывает, не понимая, что испытывает. Он не преследовал такой цели, не хотел, чтобы случилось что-то действительно ужасное, но одновременно с этим маленькая, ничтожно крохотная его часть шепчет тихо внутри: наконец-то Кэролайн придет конец. И вот Кэрол страшно кричит, понимая, что к чему и безрезультатно нажимая на тормоз. Кто-то бежит за учителями. Стоит страшная суматоха, а Томас не может и пальцем пошевелить, даже вдохнуть толком. Его колотит изнутри странной смесью эмоций, приходит в себя он только когда уезжает скорая и на него налетает Джимми, беспорядочно осыпая ударами. – Это все ты! Я знаю, что ты! – орет он и продолжает орать, даже когда их растаскивают в разные стороны.

***

Кэрол диагностировали сотрясение мозга средней тяжести, несколько сломанных ребер и вывих колена. Джимми рассказал о своих подозрениях директору, когда пошло разбирательство, Томас не стал отрицать, лишь кивнул головой, когда спросили прямо. Изложил все на листе бумаги, потому что никак не мог заставить себя говорить. Будто боялся, что язык ослушается его и случайно расскажет, что где-то глубоко внутри Томас все же был рад произошедшему. Он не помнил в какой именно момент появилась его мать из-за того, что был поглощён самокопанием, но услышав ее голос, тут же оцепенел. На него она так и не взглянула. Ни до, ни после, когда они уже ехали вместе в машине. – Тебя исключат из школы, но случай не получит огласки, – холодно сообщает мать и Томас шумно дышит, не зная, стоит ли ему вообще открывать рот. В ее тоне столько невысказанной желчи, столько раздражения. Лучше бы она его ругала сейчас, кричала, срывая голос. Называла никчёмным, отмороженным, больным. Сделала так, чтобы он получил по заслугам, а не этот странный, тянущий виной, второй шанс. Он ведь понимал, что это было не ради него. Ей это тоже принесло бы массу неудобств, расспросы от коллег, подозрительные взгляды прохожих. Вместе с ним под прицел негативного внимания попала бы и она. Ей как и раньше все равно на него. Томас закусывает губу и отворачивается к окну до самого дома.