Легенда об архидемонах

Мелькнула сталь. Мужчина посмотрел на меч без интереса, потом перевёл точно такой же взгляд на того, кто держал оружие. Спокойно и без лишних эмоций, как на пустое место. Как на любимую домашнюю зверюшку хозяев смотрят гости, которые сами любви к животным не испытывают. ― Так значит ты оказался не только предателем, но ещё и вором, ― заключил демон. Его противник усмехнулся. ― Ты стал слишком слаб, старик, раз я смог это сделать. Демон ударил своей тростью по земле, и окружающая его печать с семиконечной звездой вспыхнула ярко-зелёным пламенем. Наверняка было больно стоять в пламени, но ни один мускул на лице демона не дрогнул. ― Я стар, ― согласился он. ― Но не думай, что я ослаб. Мы находимся сейчас в таком положении лишь потому, что тебя поддержали другие крысы. Крысы, вроде него, ― и демон тростью ткнул в застывшего позади мужчины второго предателя. Тот, в отличие от своего товарища, вздрогнул. Он всё ещё не был уверен, что восстание против повелителя может закончиться чем-то хорошим. Он шагнул ближе к краю очерченной на земле звезды и вдруг размахнулся тростью. Все его движения были чёткими и быстрыми, лишёнными грубой силой, а скорее даже изящными. Достать до противника у него бы не получилось, но мощный удар, находящийся за гранью человеческих сил, ударил прямо в цель. Не убьёт, так хоть сотрёт эту усмешку! Меч вампира был обагрен кровью, доспехи помяты и местами продырявлены. Отдышавшись после удара, вампир поднял глаза, и взгляды двух извечных врагов встретились. Этого краткого мига хватило, чтобы предатель поменял решение. Он знал, как опасен демон ― даже запертый в пентаграмме с небольшим радиусом. Меч скрестился с тростью, и первый удар вампира был отклонён. Его питала ярость ― дикая, звериная, истекающая из обоюдной ненависти, что возникла меж ними много веков назад. Его противника демона же вела только уверенность в собственных силах и непоколебимость. Лицо его оставалось таким же непроницаемым, точно маска, и лишь после очередного отклонённого удара появлялось нечто, похожее на насмешку. Вражда сопровождала их на всём пути. Вампир помнил все свои поражения и был намерен вырвать окончательную победу, что сотрёт их из истории. Ненависть, что жарче любой любви ― вот что было для него важно, и вампир рвал и метал, чтобы взять наконец реванш. Демон, наоборот, был сосредоточен. Осознание того, что их схватка определит исход битвы, не давала отвлечься. Это было недопустимо в том плачевном положении, в котором находился он. Запертый, с одной лишь тростью, он проигрывал своему собственному мечу. Надеяться на победу было глупо — и всё же демон не сдавался. Это конец, нет важней момента, и он выложится на полную. Борьба в его натуре ― с врагами, с несправедливостью, с судьбой и самим собой. Он выйдет из этого боя победителем или покинет его мёртвым, что будет куда вероятней… Они танцевали ― демон внутри зелёного огня, вампир снаружи. Последний удар трости целился в шею, и демон попал бы, будь соперник послабей. Вампир не зря слыл лучшим воином своей расы. Пока демон был открыт и полностью сосредоточен на атаке, противник сбил ему прицел, замахнувшись рукоятью меча, и что есть силы оттолкнул прочь. Да только вот вспыхнувшее пламя на секунду ослепило чувствительные вампирские глаза, и демон нанёс удар со стороны. Удар пришёлся точно по рёбрам, которые были слабым местом. Вампир отлетел на пару шагов назад. Он не мог вздохнуть, такая боль пронзила грудь. Во рту стало солено. Демон не стал ждать, пока противник оклемается. Он нанёс широкий рубящий удар. Вампир попятился. Запечатанная чужой силой, тут же вспыхнула и семиконечная печать. Зелёный огонь ― яркий, точно фейерверки, что научились запускать люди, горящие как звёзды в космосе, был самым редким и опасным явлением среди всех. Его можно было получить путём долгих, сложных химических смешений и некоторых жертв. Очень умно, к уничтожению демона предатели подошли основательно. Демон горел. Горел ярким, демоническим зелёным пламенем. Вампиру как-то приходилось испытывать на себе действие это огня ― он кричал от боли, и никакая боль не могла сравниваться с той. Но этот мужчина стоял спокойно. Он всего лишь досадливо откинул прочь трость, которая медленно тлела в его руках, но продолжал непоколебимо стоять, с лёгкой ухмылкой глядя на мятежного вампира. ― Где же они теперь, а? ― прошипел Карлхайнц, не удержавшись, с радостным оскалом. ― Где же все они, где твоя семья? Твоя дочь и сын, твой брат и твои сёстры? ― Они сделали то, что я велел им сделать ― спасали себя, ― спокойно ответил демон. Карлхайнц обессиленно сплюнул на землю кровь и закрыл глаза. Дышать было дико больно. Внутри звучал беспомощный, полный неверия вопрос: это всё? Вот и закончилась эта борьба, что продолжалась между ними многие годы?.. Сражение подходило к своему завершению. Не только эта схватка между ними ― а всё сражение. Смерть старика многое изменит. Когда они убили Гисбаха, ничто ещё не обещало им победу. Но смерть этого повелителя решит всё раз и навсегда. И вдруг, перед тем как окончательно исчезнуть, пылью уйти под землю, демон что-то сказал. Порыв ветра вместе с искрами донёс до победившего демона вампира пять слов, но этого хватило, чтобы он их расслышал. Расслышал, и обомлел от чистого, животного ужаса, и не менее животной ярости. Нет, такому не бывать! Ни за что! Проклятый старик не возродится из Ада, кем бы он там не был. Нет такой силы, и он сам сделает всё, чтобы заклятый враг не вернулся. ― Карл, что он тебе сказал? ― озадаченно спросил тот, кого пять минут назад назвали крысой. Он словно и не обиделся, хотя он и слова-то такого больно не знал. Обиды свойственны смертным, зато они ― вампиры, демоны и все прочие существа хорошо понимали и запоминали оскорбления. Мстительность была ключевым элементом их сущностей. ― Ничего важного, Брай, ― ответил Карлхайнц. ― Просто насмехался. ― И что будем делать теперь? ― озадаченно поинтересовался Брай. Он не верил в успех подобного восстания, да и восстанием это было назвать сложно. Лишь некоторые восстали против бессменной многовековой власти. Военное действие приобрело необычный итог, и Брай не знал, что будет дальше. Первая кровь точно окажется в стане их врагов ― Гисбах и его семья поклонялись демону, считали его своим Богом. Когда весть о случившемся облетит весь демонический мир, много ли сторонников будет у них с вампиром? Но тут Брай вспомнил о короне короля демонов, что обещал союзник. Ощущение близкого богатства, роскоши и величия зажгли пальцы, и все мысли кроме этой вылетели из головы. Он хотел корону, и плевать, сколько людей положат из-за неё. Он лично убьёт Гисбаха, если тот будет возникать. ― Мы уничтожим всех, кого он создал, ― решительно заявил Карлхайнц, оттирая кровь со священного меча о свой испорченный костюм. ― Ну да, ― согласился Брай, разворачиваясь. ― Разумеется. Если бы они ещё могли уничтожить всё, что сделал Первородный демон за столько веков. Если бы они ещё могли убить его семью, а не развеять по ветру их души. Если бы они могли… Но Карлхайнц был удивительно упрям, да и не сказать, что глупый. Иначе он бы не смог запереть великого демона, разрушив его связь с Миром Людей. А ещё раньше не смог бы заполучить желанное оружие. Оставалось надеяться, что удача будет ещё долго им сопутствовать. В Мире Людей начинался понедельник. День предательств.