Самая долгая ночь

      Дроиды распылили по складу наполнитель, вобравший в себя лужи бензина, и, урча, мыли полы, стеллажи и стены. Полип покрикивал командным голосом, гоняя роту по складу, потому что мыть сложносочиненные металлические конструкции дроиды лучше людей так и не научились. Пространство в проходах становилось все свободнее, пол все чище. Курсанты покрепче, вроде Вайза, Стюарта и Эндрюса, занимались заменой воды в ведрах, а тем, кому Полип по старой памяти симпатизировал, достались мелочи вроде отмывки окон и подоконников от пыли и химикатов. Тед закончил оттирать раму и с наслаждением подставил лицо лучам солара — тот жарил во всю мощь, выгоняя остатки ночного мороза из отсека, из ангара, из тела… Такэда, надраивающий соседнее окно, улыбнулся.       — Как самочувствие?       — Нормально. Ноги немного болят, но Ващанников говорит, что особого лечения не понадобится, хватит того, что он прописал. Бензин, оказывается, иногда используют как растирание при обморожениях.       — Повезло тебе, — хмыкнул Такэда.       — Он так же сказал, — рассмеялся Тед.       Взмокший от очередного рейда за водой Гейл на секунду задержался возле них и грохнул ведро на пол. По выражению его лица Тед понял, что ему очень нужно поговорить, и эту аварию он подстроил нарочно.       — Как ты думаешь, Уоррен действительно притащил сюда наркотики? — спросил Гейл, делая вид, что собирает тряпкой воду с пола. — Или…       Тед дернул плечом, продолжая машинально тереть стекло.       — Так сказал офицер, нет причин ему не верить.       — Вот именно, что офицер, — возразил Гейл. — Но Уоррен совсем не испугался полиции, и даже сам подставился им, и лицо у него было спокойное, когда ему карманы выворачивали.       — И что?       — Он был уверен, что чист. На сто процентов уверен. Понимаешь?       — Наверное, забыл про этот пакет.       — Как можно было забыть? На нем была не повседневная одежда, а маскарадный костюм. В костюме обычно лежит только то, что сам туда положил накануне. Каждый день его никто не носит.       Такэда неодобрительно покосился на них, но промолчал, продолжая скрести подоконник. Тед тоже не горел желанием продолжать разговор, но Гейл не обратил на это внимание.       — И когда полиция появилась, их командир сказал, что Уоррен уже несколько лет числится в списке подозреваемых в распространении наркотиков в этом училище. Откуда у них такая информация? Когда мы учились, Уоррен даже спиртного не пил никогда.       — Ты просто не знал.       Гейл убежденно мотнул головой.       — Никто о нем такого не слышал, я у ребят спросил. Никогда он дурь не приносил в казарму. И сам не употреблял.       — И что?       — Просто когда Лаудер его от меня оттащил, он же некоторое время держал его на земле, так Кальмар сказал, — продолжал развивать свою мысль Гейл. — Как ты думаешь, мог он за это время подбросить ему в карман пакет?       — Ты что, спятил? — раздраженно спросил Тед. — По-твоему, Лаудер таскает в кармане наркотики в училище?       Гейл смутился, но от своей идеи не отказался.       — У него могло случайно оказаться, может, отобрал у кого-то раньше. Но как факт — он подсунул ему именно наркоту, а не что-нибудь другое запрещенное — порнуху гейскую или там транки. Словно знал про этот список. Знал, что Уоррена это прикончит, и прикончил его. Без всяких сантиментов.       Тед швырнул тряпку на пол и развернулся к нему лицом.       — А хочешь знать, что я думаю? — сказал он вздрагивающим голосом. — Что если это и так — он все правильно сделал. И ты должен сказать ему спасибо, что этого психа вышвырнут с Аайи на законном основании, будешь хотя бы спать спокойно. Будь я на его месте — поступил бы точно так же.       — Точно так же? — возмутился Гейл. — Тед, но это ведь нечестно!       — Почему?       — Да потому что… это нечестно!       — То есть поджигать склад с людьми честно?       — Не передергивай, — поморщился Гейл. — Если бы его за поджог взяли, я бы не возражал, но ведь ничего он не поджег. Тебя отколотил, но я ему за это уже навалял. Его должны были бы посадить за хулиганство, не найдись у него эти наркотики.       — Но они нашлись.       — Нет, не нашлись, — Гейл упрямо мотнул головой. — Его подставили. Это называется подлогом. И у человека нет никакой защиты от такого… такой…       — Подлости что ли? Ты это хочешь сказать? — в голосе Теда нарастало что-то звенящее.       — Да, подлости, — отрезал Гейл, удивленный его реакцией. — Не знаю как ты, но я его крик никогда не забуду, до сих пор в ушах стоит. И Лаудер не имел права так поступать с ним.       — А ты пожалей его, — нагло предложил Тед. — Напиши Уоррену письмо с розочками, пригласи домой в гости, с мамой познакомь, скажи, что не веришь, и что он хороший. И что тебя на третьем курсе он хотел утопить исключительно из дружеской симпатии, и сжечь тоже. Ты готов за него в буквальном смысле и в огонь, и в воду? Так у тебя еще медные трубы остались. Может, когда он тебя в шлюз сбросит, до тебя что-нибудь дойдет, придурок.       Гейл прищурился, поведение Теда было более чем странным.       — Не замечал в тебе такой кровожадности, — сказал он. — Если Лаудер когда-нибудь и от меня захочет избавиться таким же способом, быстро и надежно, ты тоже скажешь, что всегда это подозревал, и я сам виноват? Поверишь, что не все знал обо мне?       — Я…       — Да ладно, проехали.       Он рывком подхватил свое ведро и потащил по назначению. Тед некоторое время смотрел ему вслед, а потом поднял тряпку и уткнулся лбом в только что отмытое стекло. Такэда покачал головой и подошел к нему, положил ему руку на плечо и слегка сжал.       — Скажи ему правду, — негромко посоветовал он. — Иначе он так и будет думать…       — Нет, — отрезал Тед.       — Тогда я сам ему расскажу то, что знаю.       — И ты не расскажешь.       — Зря, — тихий Такэда вернулся к работе и больше не произнес ни слова.