Вкус червивых яблок

Кромешная тьма стояла со всех сторон, окутывая легким покрывалом, отчего мне стало неуютно и я поерзала плечами. Внутри разрасталось непонятное ощущение, нечто среднее между животным страхом и нарастающим отчаянием, будто что-то липкое противно расползалось по органам, оставляя после лишь стайку нестройных мурашек. Появилось острое желание убежать, но ноги еле шевелились, словно к щиколоткам были привязаны тяжелые гири, мешая спокойному передвижению. Тихонько вздохнув, я посмотрела наверх: там в небесах остроконечная луна, отливаясь серебром, соединялась с золотым солнцем, а облака пушистыми комьями ниспадали вниз, изредка задевая мягкой поверхностью голени. Я невольно задумалась о составе облаков, но отбросила эту мысль подальше, поскольку внезапно передо мной появилось мощное дерево, чьи корни проглядывали из-под черной почвы извилистыми жилами. К толстому стволу сидели, прижимаясь спинами, Лоренцо и Надин. В его тонких пальцах что-то поблескивало и я, близоруко прищурившись, увидела, что это была игла, в ушко которой вдет длинный кудрявый волос заместо нити. Парень пришивал себя волосами к коре, испещренной морщинами, а Надин, улыбаясь, наблюдала за его действиями. Над их головами висело множество ярко-желтых яблок. Внезапно раздался ее тихий голос, который отдавался легким эхом: — Тебе ведь больно, — скорее констатировала, нежели спросила она. — Мне больно вот здесь, — свободной, еще не пришитой правой рукой ударил себя по оголенной груди Лоренцо, и продолжил свою работу. — Как тебе больно? — Как будто внутри меня поместилось парочка громадных стран, — ответил он, встряхнув головой, чтобы темные волосы не мешали его увлекательному занятию. — И слоны, — задумчиво добавил парень. — Тогда тебе не больно, а тяжело. Лоренцо прекратил шитье и посмотрел прямо в ее глаза, озадаченно пробормотав: — А это разве не синонимы? Я деликатно кашлянула, стараясь привлечь их внимание, но ребята в упор не смотрели в мою сторону, рассматривая лишь друг друга, будто впервые увидав. Решив оставить пару наедине, я медленно ступила по холодной земле, чувствуя, как сквозь ступни передается озноб, пробирая до самых костей. Или мне было холодно изнутри? Обойдя дерево с левой стороны, я заметила другую картину, отчего мое сердце забилось в унисон, отдаваясь лихорадочным стуком где-то в области висков. Пальцы затрепетали, словно покрывшись изнутри ледяной корочкой. На одной из прочных веток сидела девушка с черными, как смоль волосами. По бокам от нее на тонких нитях расцветали человеческие сердца, с которых капала кровь, окрашивая землю под ее ногами и приталенное платье в красный цвет. Девушка грустно улыбалась, и я заметила на ее шее одну из этих нитей, мешающую дышать полной грудью. Она слегка опустила руку вниз, аккуратно придерживая в своей ладони алое яблоко, а в другой руке крепко сжимала зеленое, к которому робко протягивалась чья-то пухлая ладонь. Я вздрогнула. Внутри что-то перевернулось, сжавшись до размеров косточек от этих самых яблок, и я, ни о чем не думая, быстро побежала в сторону дерева. Спотыкаясь о толстые корни и лежащие вразброс мелкие камушки, я упала на потертые коленки и в немой мольбе потянулась до алого яблока, силясь схватить его хотя бы кончиками измазанных грязью пальцев. От одного глянцевого вида этого плода почему-то возникали рвотные позывы, но он так одурманивающе пах, что я сдалась. Сразу сдалась.

***

Я резко проснулась, приподнимаясь с кровати, и пытаясь прийти в себя. Все тело покрылось холодным потом: я осторожно пошевелила лопатками, стараясь отлепить синтетический материал от взмокшей спины. Затем переведя сбитое дыхание, дотронулась ладонью до груди, где за ребрами лихорадочно билось сердце, словно отплясывая лихую чечетку. Странный сон оказался слишком глубоким, и было такое чувство, будто меня погрузили в ледяной океан, из которого быстро вынули на сушу. Скрипнув старыми пружинами своей кровати, я поднялась на ноги и подошла к окну. За идеально вымытым стеклом виднелось все еще ночное небо, усеянное еле заметными мерцающими звездам. В отражении слабо мелькнули мои огненно-рыжие волосы, и я сразу попыталась чуть дрожащей рукой пригладить выбившиеся пряди. Смущенно улыбаясь деревьям по ту сторону или же стоящим машинам, внезапно мои сухие губы сами собой прошептали: — А сон не так уж и далек от истины, верно?

"Ронда"