Власть

— Смотря в зеркало, каждому из нас хочется верить, что зеркало не врёт. Но когда мы смотрим туда слишком долго, мы начинаем бояться правды, — рабочий протянул последнее слово как можно дольше. — Понятно, почему у нашей мадам все зеркала разбиты. Небось, отражения испугалась своего. Она и жируха, и красотой-то не блещет… Второй рабочий испуганно обернулся. Вдали слышался звук сирен. — Карл, умоляю тебя, замолчи. Ты, конечно, новенький, но тебе этого не простят… Карл странно посмотрел на друга. — Я же не раб. У меня есть свобода слова… Второй рабочий опять испуганно осмотрелся и зашептал: — У нас нет свободы слова. А если кто-то нас услышал, то у нас её даже просто номинально не будет. Мы будем рабами. Карл презрительно фыркнул, но тут же замолчал. Сзади них уже стоял офицер тайной полиции. — Ну, господа. Маски Гая Фокса у вас нет, да и не похоже, чтобы он пришёл вас спасать, так что, ребята, вы теперь поедите с нами. Не думаю, что вам будет больно: падаете вы с небольшой высоты.

***

Эрин устало потёрла виски. Она уже третий час пишет отчёт «матушке» — у «матушки» было вечное желание знать все места, где ходила её подчинённая, что делала её подчинённая, о чём думала её подчинённая, с кем встречалась её подчинённая… «Большой брат следит за тобой… Почему, почему я не Уи́нстон Сми́т?» — Эрин помрачнела ещё больше. Нет, то, что она не раб — это хорошо. Эрин повезло, что она не сидела в камере заключения, учитывая, что от её семьи, состоящей из родителей и четверых братьев, избавились не особенно-то и гуманно. «Мне невероятно повезло, что я осталась жива. Меня тоже могли уничтожить», — Эрин, попытавшись вспомнить, что она делала в 16:56, сделала попытку улыбнуться. Эрин совсем не сожалела о смерти её семьи: те были религиозными фанатиками и пытались всеми способами затащить её в церковь, а она не хотела туда идти, и это привело к вечным конфликтам, контролю… «… Что привело к взаимной ненависти». — Эрин нервно улыбнулась. Да, это противоречило морали общества, но зато она спаслась от их участи. Девушка продолжила печатать отчёт, уже в более приподнятом настроении. Вспомнив о «матушке», Эрин помрачнела опять. Хоть она и выжила, и выглядела жизнь её лучше, но вот вечно стоящая за спиной тень благодетельницы её малость подбешивала. «Матушка» тоже была религиозной, но она не тащила Эрин насильно в церковь. «Матушка» была более… Лояльна к ней, нежели её кровные родственники. Эрин не знала имени своей благодетельницы — его никто не знал, — но если бы оно было, то она бы точно произносила его чаще, чем имена своих братьев. «Если подумать, «матушка» не так уж и плоха…» — Эрин остановилась печатать и задумалась. С одной стороны, контроль. Вечный контроль со стороны «матушки». С другой — собственный кабинет, какая-никакая лояльность со стороны женщины, а также группа прекрасных и дружелюбных коллег. А ещё — если ее убьют, то убийцу найдут раньше. А на другой монете вечные конфликты, унижения и ссоры, но зато более богатый дом, полный уже дружелюбных слуг. Отрицательные стороны одни и те же (да и тут «матушка» была лучше), так что Эрин выбирала из положительных сторон. «Да. «Матушка» предпочтительней, пожалуй». — снова вернулась к отчету. Стук в дверь прервал её работу. — Заходите. Эрин услышала стук каблуков и посмотрела на входящую. — Что так официально? Эрин слабо улыбнулась. — Я же не видела, что это была ты. У меня стекло тонированное, не видно, кто идёт. — А что, по шагам не слышишь? Я одна на каблуках сегодня. Кроме того, тонировано у тебя стекло только с одной стороны. С внешней. Эрин улыбнулась. — Стекла звуконепроницаемые… — Это мы тебя не слышим, а не ты нас. Дай угадаю. Отчёт, да? Эрин вздохнула. Хелен умела понять, когда она лгала. — Да. А ты свой разве закончила? Хелен села на стул. — Да. Я сегодня только в офисе сидела, при ней, так что… Эрин посмотрела на подругу. — Завидую. А я сегодня по делам в суде таскалась. Сегодня двоих рабочих «в рабы» отправила. Хелен недоуменно посмотрела на неё. — Так ты же адвокат. Эрин вздохнула, потерев виски. — Дело проиграла. Хелен ободряюще ей улыбнулась. — Ну зато я принесла хорошие вести. Сегодня я молодец. Уже 2 день по 45 отжиманий от пола и планка 1 мин. Руки как у Шварцнегера! — Хелен «показала» мускулы. — Даже «матушка» сказала, что я молодец. Но зато мышцы как болят… Эрин была рада за подругу — Хелен всегда была хорошей спортсменкой, а тут даже «Матушка» одобрила. — … Ну ничего. Приседания делала, сначала тоже всё болело, а теперь 100 спокойно сделаю. Эрин напечатала последнее слово и закрыла ноутбук. — Всё. Я закончила. Хелен потянулась и встала со стула. — Тогда пошли домой. Я тебя у входа жду, — с этими словами Хелен вышла из кабинета. Эрин тоже потянулась и встала. Через пять минут, всё проверив, Эрин выключила свет и ушла. Камера, которую не заметила Эрин, продолжала работать.