Happy End обязателен

Такао устало вытер пот с лица краем футболки. Это была приятная усталость. Его сокомандники уже выдохлись и собирались домой, а Такао остался на уличной площадке покидать мяч. Он должен был отработать бросок как следует. Но дело было не только в броске. Два дня назад он стал замечать, что за ним наблюдают. Сначала, боясь спугнуть сталкера, Такао не подавал вида, что раскрыл слежку. Но, наверное, пора было и познакомиться. Мальчик стоял в тени дерева — ему было лет десять, но выглядел он не по-детски серьезно. Наверное, тоже хотел поиграть, решил Такао и помахал скромному наблюдателю рукой. Но тот неожиданно просто удрал, как будто его застукали на месте преступления. Такао хотел было догнать, но куда ему. Пацан оказался очень шустрым. После разоблачения сталкер больше не появлялся возле площадки, и Такао даже успел о нем позабыть. Но через пару недель, когда он забирал младшую сестренку из школы, увидел там того самого мальчика. Тот тоже заметил Такао и снова попытался удрать, но не тут то было. — Эй ты, чего убегаешь? — весело спросил Такао, успев ухватить мальчишку за капюшон. — Я не убегаю, — тот попытался вывернуться. А когда Такао его отпустил, мальчик пригладил сбившиеся вихры и совершенно по-взрослому поправил очки на переносице. — Будем знакомы, я Такао, — представился он и протянул руку. — Мидорима Шинтаро, — серьезно произнес тот. А он забавный, решил про себя Такао, но вслух не сказал. — Прекрасно, Шин-чан! — заулыбался он. — Если хочешь, приходи на площадку, сыграем как-нибудь. А потом помахал рукой и ушел — сестренка наверняка уже заждалась. Когда Такао оглянулся, Шин-чан смотрел ему вслед, серьезно насупив брови. *** — Что это? — Такао чуть ли не катался со смеху, тыча рукой в уродливого розового крокодила. — Мой сегодняшний талисман дня! — серьезно ответил Шин-чан и, как обычно, потянулся поправлять свои очки, которые и так неплохо сидели. — Что? — Такао даже опешил: такого ответа он не ожидал. Но такое объяснение, почему Шин-чан носит с собой эту уродливую игрушку, было не хуже любого другого. — Гороскоп Оха Аса, сегодня талисман дня у раков — розовый крокодил, — он запнулся, но потом все же добавил: — А у скорпионов — китайский колокольчик, вот что! — Ты такой забавный, Шин-чан, — не удержался Такао. — Прекрати меня так называть! — Может, лучше Мидорима-сан? Такао корчился от смеха, наблюдая как щеки Шин-чана заливаются краской, а он сам вот-вот взорвется от злости. Стоило признать, что доводить Шин-чана до белого каления стало любимой забавой Такао. — Сдохни! — огрызнулся Шин-чан в ответ, подхватил свою сумку вместе с плюшевым уродцем и удрал прочь. — Эй, ты как со старшими разговариваешь? — закричал ему вслед Такао, с трудом перебарывая очередной приступ смеха. — Ну что за манеры? Я твоей маме пожалуюсь! — Ябеда! Шин-чан был на пять лет младше Такао, но они все равно как-то умудрились подружиться. Виной всему был баскетбол, который оба просто обожали. Такао не мог не заметить, как загорались глаза Шин-чана, стоило ему взять в руки мяч. Из не по годам серьезного ребенка он превращался в азартного мальчишку — его руки подрагивали, а после каждого забитого мяча можно было увидеть его искреннюю улыбку — вне площадки он никогда так не улыбался. — Опять ты возишься с этой мелкотой! — вздыхали его друзья, но Такао не обращал внимание на их слова. — Эта мелкота скоро каждого из вас в баскетбол сделает! - парировал тот. У Шин-чана действительно был талант — Такао в этом не сомневался. Бросать он научился быстро, и чем больше он тренировался, тем чаще попадал в корзину, пока практически не перестал промахиваться.

***

— Спорим, мы с этим мелким сделаем вас троих? — Такао зло улыбнулся. Он понимал, что совершает глупость, но уже не мог остановиться. — Ну, попробуйте! — косоглазый парень, его имени Такао даже не запомнил, гнусно заржал и махнул рукой. Двое других из его компании тоже ржали, и это завело Такао еще сильнее. У Такао было плохое предчувствие — не стоило связываться с этими парнями. Но они посмеялись над ними, и теперь обыграть их стало делом чести. Такао уже не мог остановиться. Шин-чан на все это смотрел явно неодобрительно, но не испугался. — Если мы выиграем, вы больше не будете здесь ошиваться. Рыжий здоровяк, на полголовы выше Такао, насупился, но наглый косоглазый, который, видимо, был главным в этой компании, согласно кивнул. Похоже, он совсем не воспринимал их всерьез, вот говнюк! Такао наклонился к Шин-чану: — Сегодня будешь бросать ты. И если выиграем, я угощаю тебя в макдаке, — Шин-чан серьезно сдвинул брови, и Такао кольнуло чувство вины. — И буду всю неделю доставать тебе талисманы. Играть с этими парнями оказалось сложнее, чем Такао предполагал, они были совсем не безнадежны. Но они не брали в расчет Шин-чана и сосредоточили свое внимание только на Такао, что было ему только на руку. Шин-чан уверенно принимал пасы и ни разу не промахнулся. Но тот косоглазый, видимо, разгадал их нехитрый план и теперь сам прикрывал Шин-чана — стало сложнее. Забивать из-под двух рослых игроков у Такао не всегда получалось. Когда счет сравнялся, Шин-чан сделал что-то невероятное: пока Такао возился под кольцом, он отошел к середине площадке, где никому и в голову не приходило его опекать. Бросок с середины площадки был настоящим безумием, но Шин-чан попал - мяч, ударившись о щит, лег в кольцо. Все обалдели, даже Такао. А Шин-чан, казалось, ничуть не удивился. Во второй раз повторить этот трюк уже не удалось. Косоглазый плотно опекал Шин-чана, а когда тот попытался уйти от опеки, то подвернул ногу и упал. — Шин-чан, ты как? — Такао сразу бросился к Шин-чану. Тот попытался подняться, но не смог наступить на травмированную ногу. Их соперники разочарованно повздыхали и свалили. Такао тысячу раз проклинал себя, пока тащил Шин-чана на спине до больницы. Надо же быть таким идиотом. Но тот не жаловался, только напряженно сопел у него над ухом — наверняка, нога болела. — Прости меня, Шин-чан, — только и мог сказать Такао. — Ничего страшного. Я сам виноват, — серьезно заявил он и добавил: — А маме скажу, что упал на лестнице. — Не стоит врать из-за меня. — Это не из-за тебя, дурак! Просто иначе меня больше не пустят играть в баскетбол. — Такао тяжело вздохнул. Все-таки Шин-чан был куда взрослее и рассудительнее его самого, и это было так неправильно. В больнице сделали снимок и выяснили, что у Шин-чана было растяжение. Как и обещал, он соврал маме. Такао почему-то был уверен, что тот никогда раньше не обманывал своих родителей. Нога Шин-чана быстро зажила, но Такао решил, что теперь должен как взрослый приглядывать за Шин-чаном. Хотя казалось, что все совсем наоборот, и это Шин-чан приглядывает за ним. Шин-чан часто приходил в гости к Такао — они смотрели трансляции матчей НБА или играли в видеоигры. С Аки-чан, которая была младше его всего на год, он быстро поладили. И она, похоже, влюбилась. А Шин-чан наверняка ни о чем таком даже не думал, его главной любовью был баскетбол и казалось, так будет всегда. — Шинтаро такой хороший мальчик, — мечтательно вздыхала мать Такао, не скрывая своего обожания. Да уж, он тот еще паршивец, думал про себя Такао, но мать не разочаровывал — все равно бы она ему не поверила. Все женщины легко покупались на серьезное очарование Шин-чана. Но Такао прекрасно знал о его ужасном характере и совершенно недетском упрямстве. Такао почему-то считал, что так будет всегда. Но потом Шин-чан пошел в среднюю школу, и все изменилось. К тому времени он уже почти догнал по росту Такао, но детская наивность с его лица все еще не сходила. Из- за экзаменов они играли реже. Да и у Такао появились другие заботы: поступление, университет, новая жизнь. Все как-то навалилось. Летом он уезжал работать на побережье, а осенью устроился на полставки в кафе — не хотелось сидеть на шее у родителей. Жизнь незаметно изменилась. Теперь она состояла из постоянных забот и обязанностей, но Такао не зацикливался, стараясь жить легко. Гораздо легче, чем следовало бы. Иногда Такао вспоминал о Шин-чане, но даже воспоминания постепенно тускнели и терялись, словно из фильма вырезали кадры. Может, Шин-чан тоже давно забыл про Такао. Наверняка так и было. *** Они случайно встретились зимой. Такао бежал со своей подработки домой и заметил кого-то на своей любимой площадке. Когда он, заинтересовавшись, подошел поближе, то даже немного ошалел от увиденного. Парень кидал мячи с другого конца площадки и попадал раз за разом. Сначала Такао его даже не узнал. Шин-чан уже был и не Шин-чан вовсе, а целый Мидорима. Теперь думать об этом высоком парне, как о Шин-чане, у Такао получалось с трудом. Выглядел он как настоящий профессиональный игрок. И подтянулся еще сантиметров на десять, а то и пятнадцать. — Эй, Шин-чан! Да ты реально крут! — крикнул Такао. Мидорима повернулся на его голос. Он определенно узнал Такао, но выражение его лица так и осталось равнодушным. От осознания, что это уже больше не тот Шин-чан, больно кольнуло в груди. Привет, — спокойно сказал Мидорима и снова кинул мяч. Он ровно лег в корзину, даже не задев кольцо. Движения Шин-чана были отточенными и ужасно красивыми. Такао невольно залюбовался. — Как дела в школе? — спросил Такао — ему действительно было интересно, он вдруг почувствовал, как сильно соскучился. Хотелось о многом расспросить Мидориму, но было немного неловко. Все-таки давно они не виделись. — Нормально, — Мидорима побежал за мячом, а потом снова увлекся броском. — А как в баскетбольном клубе? Слышал от твоей матери, что ты в первом составе, все хочу как-нибудь прийти на вашу игру. Тут Шин-чан застыл и внимательно посмотрел на Такао непроницаемым взглядом, от которого мороз шел по коже. — Не приходи, — сказал он. Такао растерялся — слова Мидоримы звучали слишком жестко. — Шин-чан, да что вообще происходит? — Ничего не происходит, все хорошо, просто… — тут он осекся, снова посмотрел на Такао. — Пошли в кафе сходим, там поговорим, а то холодно. В кафе при ярком свете Такао окончательно убедился, что от того Шин-чана, с которым он познакомился три года назад, мало что осталось. Такао полистал меню, но Мидорима к нему даже не притронулся, пустым взглядом рассматривал свои руки. Такао заметил, что пальцы на левой были забинтованы. Он сделал заказ, а потом, когда официантка ушла, подперев ладонями лицо, начал буравить Мидориму взглядом. Рано или поздно он должен был сознаться, что же его так беспокоит. Может, влюбился? В его-то возрасте уже самое время для первой любви. Хотя трудно было представить себе Мидориму с какой-нибудь девчонкой. — Аки-чан о тебе спрашивала, совсем ты про нас забыл, — Такао надул губы, но Мидорима по-прежнему не реагировал. Казалось, он совсем замкнулся в своем панцире, теперь даже Такао было сложно его оттуда вытащить. — Ну давай, рассказывай уже. Кстати, а какой сегодня талисман дня? И что с пальцами, поранил? Такао протянул руку, чтобы осмотреть, но Мидорима отдернул ладонь. — Нет, это чтобы броски были идеальными. — Правда что ли? — Такао только прыснул. Мидорима всегда был немного странным, но сейчас как-то совсем постраннел. Но он все так же поправлял очки на переносице, когда нервничал. Что-то от прежнего Шин-чана все-таки осталось. — Слушай, ты, Снежная королева, прекрати морозиться! — Такао заулыбался и с силой двинул Мидориму в плечо. Тот, не ожидая такой наглости, смерил Такао удивленным взглядом, а потом недовольно сдвинул брови. — Такао! — звучало больше обиженно, чем укоризненно. — Вот теперь узнаю прежнего Шин-чана. И я все-таки приду к тебе на игру, хочешь ты того или нет, и увижу твои охрененные броски. Такао действительно пришел и увидел и броски Шин-чана, и еще кучу всяких сумасшедших приемов парней из его команды. Монстры, настоящие монстры. Такао не мог поверить, что они все еще школьники и даже не старшеклассники. Команда соперников была разгромлена в первых двух четвертях и потеряла силу духа примерно там же. Дальше игра напоминала избиение младенцев, а последний мяч в собственное кольцо — контрольный в голову. Мяч ровно лег в сетку и тут же раздался свисток. На табло красным горел красивый счет: двадцать два — сто двадцать два. Когда Такао шел на игру, он ожидал увидеть совсем не это. Он был воодушевлен — давно он не видел баскетбол вживую, да и сам не играл. Такао размышлял о том, как сейчас играет Мидорима, кто отдает ему пасы, и делает ли он это лучше, чем сам Такао. Команда Тейко была довольно известной, поэтому он был уверен, что там уж Мидорима наверняка найдет себе достойного партнера. С матча он уходил подавленным. То, что он увидел, совсем не радовало. Пугающая, давящая сила, сметающая все на своем пути, ничем не контролируемая. А ведь это все еще дети. Такао дожидался Мидориму в коридоре, недалеко от раздевалки. Никто из мимо проходящих игроков не выглядел счастливым, даже победители. У них были отрешенные лица, такие же, как у Мидоримы на днях. — Эй, Шин-чан! — выпалил Такао, как только увидел Мидориму. Тот появился последним и, похоже, совершенно не ожидал увидеть Такао. — Ты все-таки пришел, — только и смог выдавить он. Выглядел он совсем неважно. — Шин-чан, это… Ужасно. — Я знаю. Но кто бы мог что-то с этим поделать. Монстры они и есть монстры, и их силу уже никак не усмирить, теперь им нужно было бороться с самим собой. А это гораздо сложнее чем с соперником. Лучше бы он был слабаком, проигрывал, тогда цель ясна и направление видно отчетливо. А что сказать сейчас Мидориме? Все будет хорошо, парень, не переживай. Но уйти просто так Такао не мог. Ты не переживай, Шин-чан! — Такао похлопал его по плечу, всеми силами стараясь изобразить улыбку. Мидорима даже на него не смотрел. — Шин-чан, пожалуйста, только не прекращай тренировки, даже наоборот — тренируйся больше, даже если тебе кажется, что все это бессмысленно. Мидорима только кивнул в ответ и даже не стал задавать никаких вопросов. Они снова начали общаться. Такао чувствовал, что нужен Мидориме, даже если тот сам так не считал. С друзьями у него по-прежнему было не очень. Правда, однажды Мидорима рассказал ему о каком-то парне, с которым они играют в сеги. «Как два старика», — рассмеялся в ответ Такао, но Мидорима даже не обиделся, видимо, посчитал за комплимент. У них была какая-то странная дружба. Такао заново узнавал Мидориму. Он не изменился, он просто вырос. Неудивительно, что он стал куда более замкнутым и больше не краснел забавно от злости или досады, когда Такао над ним подтрунивал. И от этого Такао испытывал невероятное разочарование.

***

Летом у Такао появилась девушка — она пришла работать в кафе, и его попросили взять над ней опеку. Ее звали Юмико, и они были ровесниками. Она не с первого взгляда понравилась Такао, и даже не со второго — просто однажды вечером они разговорились о всякой ерунде, а потом поцеловались. У Такао и до этого были девушки, но никогда ничего серьезного и длительного. С Юмико, казалось, все серьезно, с такими девушками как она нельзя по-другому. А Мидорима начал отдаляться. Сначала Такао думал, что сам виноват — встретиться не всегда получалось. Но потом Мидорима перестал отвечать на его звонки и сообщения. Ему постоянно было некогда: учеба, клуб, фортепьяно. Мидорима как будто специально отгораживался, и Такао не знал, что делать. Заставлять его он не мог. Он думал, что все дело в баскетболе, что, возможно, Такао слишком с ним нянчится и взрослого парня это раздражает. Может, у него подростковый бунт и ему хочется больше независимости. Все попытки поговорить об этом заканчивались полным провалом — Такао упирался в глухую стену из односложных ответов Мидоримы. Каждый стал жить своей жизнью — наверное, это естественно, но Такао все равно было грустно. Иногда он все же ходил на матчи Тейко, но все они были похожи один на другой. Ему казалось, что он смотрит какую-то бесконечную игру. От Аки-чан Такао узнал, что Мидорима поступил в старшую школу Шутоку — она и сама туда собиралась. Кажется, с ней Мидорима все еще поддерживал переписку. Юмико-чан игриво хлопала ресничками и о чем-то щебетала. У нее были красивые губы, небольшие, но пухленькие. Такао она нравилась, очень, но не больше. И в существовании этого «больше» он уже сомневался. — Ты совсем меня не слушаешь? — возмутилась Юмико. — Извини, устал, — протянул Такао, развалившись на лавочке. — О чем ты вообще думаешь? — Юмико сдвинула брови и угрожающе наставила на него палочку от мороженого. — А ну-ка сознавайся! — Да так, у друга проблемы. Все не выходит из головы. Девушка вздохнула. Все-таки она была очень хорошая, понимающая и верная. Таких не часто встретишь. Но чего-то не хватало. Им обоим. И Такао это чувствовал. Через месяц Юмико поцеловала его и ушла из его жизни и из кафе, где начались их отношения. Сказала, что встретила другого. Но Такао был уверен, что она врет. Может быть, чтобы он не чувствовал себя виноватым, может, считала, что так легче все оборвать. В тот момент он не почувствовал никаких сожалений или боли, как, наверное, должно быть при расставании с человеком, с которым встречался полгода. Только одиночество. Теперь свободного времени стало намного больше, потому что никто не планировал его досуг. Он был предоставлен сам себе и даже был этому рад. Это, конечно, было совсем не в стиле Такао Казунари. Друзья пытались его затащить на какую-нибудь вечеринку, думая, что он страдает из-за разрыва с девушкой, но он отказывался. Все вокруг его искренне жалели, а ему было все равно. Он действительно больше не выглядел таким уж веселым и жизнерадостным, как раньше. Стал задумываться о своем будущем, о целях в жизни, о том, кем он станет, когда выпустится из университета, куда пойдет работать, чему посвятит свою жизнь. Неопределенность, которую он всегда считал легкостью и свободой, вдруг стала его тяготить. *** Такао и не заметил, как наступило лето, и все стало как прежде. Он часто ходил выпить в бар с друзьями, где всегда был душой компании, и не пропустил ни одного группового свидания за последний месяц. Иногда он выходил пофотографировать — его старое, почти забытое хобби вдруг снова начало радовать. Но фотографии в основном получались какими-то банальными, скучными и безыдейными. В один из таких вечеров он сам не заметил, как забрел в район, где жил Мидорима. Такао понял это, лишь когда оказался на знакомом перекрестке. Через квартал на углу виднелся коттедж их семьи, и ноги сами понесли его туда. Мама Мидоримы встретила его как родного. Как ни странно, их матери, никогда не знавшие друг друга, имели удивительно много общих черт, а вот они с Шин-чаном были совершенно разными. Такао знал, что в нем сильны материнские гены, а Мидорима и внешностью, и характером больше походил на отца. Только глаза были в точности как у мамы. — Шинтаро все еще в школе, — пояснила Мидорима-сан, наливая Такао чай на кухне. — Очень занят. Вступил в баскетбольный клуб, раньше он столько не тренировался. — Это замечательно, — протянул Такао и хлебнул чай. Он совсем не был уверен, что все это к лучшему. Сейчас ему до ужаса хотелось просто взглянуть на Мидориму. По одному его виду Такао наверняка бы все понял. Во всяком случае, так казалось. Но когда он увидел Мидориму, то не понял совсем ничего. Он был точно таким же, как и прошлым летом, когда они виделись в последний раз. Хотя нет, совсем не таким. Он снова вырос и стал просто огромным, а черты лица — заметно грубее и мужественнее. Но он был так же собран и сосредоточенно серьезен. Мидорима удивился, когда увидел Такао. Ну еще бы он не удивился! Такао и сам себе удивлялся. — Шин-чан снова вырос? — тут же спросил Такао, когда они оказались в комнате Мидоримы. — Да, еще на семь сантиметров. Надеюсь, больше не буду, не хочу быть таким, как Мурасакибара, — спокойно ответил Мидорима. — А ты, я смотрю, больше не растешь. — Это вообще-то очень жестоко с твоей стороны, — Такао обиделся почти по-настоящему. — Но я рад за тебя. Мидорима снял пиджак и, аккуратно повесив его на вешалку, убрал в шкаф. — А тебе идет гакуран. Всегда мечтал носить такую форму. Даже завидую! Мидорима теперь сидел напротив Такао и внимательно его разглядывал цепким взглядом, от которого даже стало жутко. — Такао, зачем ты пришел? — Просто, — у Такао действительно не было никаких причин приходить. Возможно, Мидориме его визит был совсем не в радость. Такао почему-то не задумывался об этом. Глупо вышло. Ведет себя как ребенок. И кто сейчас скажет, что Такао из них старший? Как два подростка. Один фрик, а другой просто идиот. — Извини, я, пожалуй, пойду. Мидорима нахмурился и плотно сжал губы, — кто его теперь поймет. Зря Такао был так уверен, что все сможет прочесть только по лицу, как в детстве. От того простодушного Шин-чана совсем ничего не осталось. — Как поживает Аки-чан? — вдруг спросил Мидорима. — Да хорошо, тоже в Шутоку собирается. Говорит, будет менеджером в вашем баскетбольном клубе, — Такао собирался рассказать о глупых увлечениях своей младшей сестры и выдать ее с потрохами Мидориме, как вдруг остановился. — Шин-чан, подожди, ты только что сам попытался поддержать беседу? Или тебе действительно интересно, как дела у моей сестры? Мидорима, — Такао был уверен, что это так, — смутился и таким знакомым жестом поправил очки. — Нет, мы виделись с ней совсем недавно, и она мне все это уже рассказала. Я посоветовал ей кое-какие пособия для подготовки к экзаменам, — Мидорима сделал паузу, словно ему было трудно произнести эти слова. — На самом деле мне интересно, как дела у тебя, Такао. Это было неожиданно. Такао даже закашлялся, подавился воздухом, будто почувствовал фантомный удар под дых — Что ты только что сказал? Я, кажется, не расслышал? — Прекрати прикидываться! — Мидорима снова потянулся к очкам, но одернул руку. — Ну раз тебе так интересно, то я, так и быть, поделюсь. Уходил Такао довольный — казалось, у Мидоримы все действительно лучше, чем он предполагал. В голове и на душе посветлело. Снова появился энтузиазм и желание великих свершений. Каких именно, он, правда, еще не понимал.

***

— Привет, как дела? — Такао звонил Мидориме, чтоб похвастаться, но на том конце провода слишком долго молчали. А потом ответили совсем не то, чего ожидал Такао. — Извини, давай поговорим в другой раз. Такао стоял под дождем и слушал короткие гудки. Идти теперь было некуда. Дома, в его новой, совсем недавно снятой квартире, которая больше походила на комнату в общежитии, его никто не ждал. Вот она — взрослая самостоятельная жизнь. Можно было позвонить кому-нибудь из университетских друзей или той девчонке из Старбакса, у которой он вчера взял номер. Но почему-то совсем не хотелось. — Умеешь же ты испортить настроение, Шин-чан! — грустно пробормотал Такао. На следующий день Такао позвонил опять. Мидорима не отвечал. Вот же говнюк! — разозлился Такао и начал снова и снова набирать его номер. На восьмой раз вместо гудков он услышал знакомый хриплый голос: — Такао, хватит трезвонить. — Какого черта ты не отвечаешь? В голосе Мидоримы не слышалось привычного раздражения и самодовольства, только усталость. Все-таки, что бы там ни думал Мидорима, скрывать свои чувства у него всегда хреново получалось. — Давай встретимся, жду тебя на площадке. Когда Такао подъехал, Мидорима уже сидел на скамейке, то и дело поглядывая по сторонам. Такао чувствовал, что никаких ответов сейчас не получит. Но с Мидоримой явно было что-то не так. — Выглядишь так, будто тебя девушка бросила! — Такао улыбнулся, а Мидорима в ответ смерил его странным нечитаемым взглядом. — Не мели чушь! — Почему тогда без мяча? — Сегодня я не хочу играть. — Тогда … тогда пошли ко мне! — ничего лучше Такао предложить не мог, а Мидорима неожиданно легко согласился. В его квартире, состоявшей из одной комнаты, санузла и маленькой кухни, где помещался только стол, холодильник и сам Такао, творился настоящий бардак. Девчонки бы Такао постыдился, но Мидорима девчонкой не был, хоть и сморщился похлеще любой из них. Вот же чистюля! Такао быстро раскидал вещи по ящикам и сгреб упаковки от лапши в мусорку — стало немного лучше. Мидорима уселся за столик и теперь будто чего-то ждал. Такао даже стало неловко. — Хочешь чего-нибудь выпить? Или поесть? В ответ тот только мотал головой. Да что же с ним теперь делать, размышлял Такао. — О, точно, давай фильм посмотрим! «Трансформеров»? Или слишком взрослый для этого? — фыркнул Такао, но Мидорима не отреагировал. — Я вчера проиграл. — Что? — Проиграл слабой неизвестной команде. Такао думал, что в таком Мидорима сознается только под дулом пистолета, а тот вдруг сам начал рассказывать. — Какой же ты дурак! Это лучшее, что могло с тобой случится. Ты должен радоваться. Мидорима уставился на него, как на умалишенного. — Неужели ты не знаешь, что поражения делают людей сильнее. Вам что, об этом никогда не рассказывали? — Мидорима все еще смотрел на него с недоверием. - Так, ясно. Ты не понимаешь. В твоем случае это шанс вернуть свою любовь к баскетболу. Нет смыла что-либо объяснять, ты скоро и сам все поймешь. Мидорима только кивнул — кажется, он по-прежнему доверял Такао. Потом они ели заказанную пиццу, смотрели фильм и Мидорима казался вполне нормальным, моментами даже заинтересованным в болтовне Такао. Он рассказал ему про свою новую работу — его взяли в издательство на постоянной основе, — и Мидорима, похоже, был за него рад. Такао иногда было тяжело понять Мидориму, но атмосфера между ними разрядилась и стала доверительной. — А ведь я был прямо как ты, когда мы познакомились! — вспомнил Такао. Мидорима между тем уже спал, сидя на полу и привалившись спиной к дивану. Такао не стал его будить, только накрыл пледом, чтобы не простыл. Пледа оказалось мало, и пятки Мидоримы забавно торчали наружу. Такао стащил с него очки, очень аккуратно, но Мидорима все равно проснулся. Открыл глаза и, поймав на себе взгляд Такао, тут же покраснел. А то, что случилось после, ломало все устоявшиеся взгляды и представления о Мидориме напрочь. Он подался вперед и поймал своими губами губы Такао.