Ты моё чудо

POV Саша. После визита Стаса, я так и остался в позе: «Как заморозили, так и оставили». Что это сейчас было?… Пребывая в шоке несколько минут, я даже не сразу услышал, что папа наконец вышел на связь… Как будто, блин, с зелёными человечками контактирую, которые втихаря воруют носки людей, а людишки наивные думают, что носки и ключи с пультами вместе ходят в отдельное место умирать. Мухаха. В дебри меня несёт северный олень… хи-хи... — Алло! — взвизгнул папа, что не осталось незамеченным для моих ушей. — Ты меня слышишь? — Да, слышу. Даже очень, — прищурил один глаз, так как в ухе звенело. — А видишь? — серьёзным голосом спросил папа, регулируя камеру. — Папа, блин, я чувствую себя на приёме у окулиста с ухо-горло-носом! — не выдержал я. — Вот чего ты кипятишься, как свекла в кастрюле, — надулся папа и отвернулся. Блин, ну вот. Мне иногда кажется, что я не в папу пошёл. Просто он ну слишком омега, даже по моим меркам. — Извини, просто меня тут как бы неждан встретил, во главе со Стасом, — чуть тише пробубнил я и опустил взгляд. — А что? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил папа, приближаясь к камере. — Да не важно, — покраснев, ответил я и быстро перевёл тему. — Лучше расскажи, как отдыхаешь? Почему до тебя дозвониться дня так два нельзя было? — Ладно, я не буду акцентировать внимание на том, что ты смолчал. А я отдыхаю: хорошо, тепло, сервис прекрасный. В море поплавал, не знаю, видно-невидно, но я загорел… после того как обгорел, — папа грустно всхлипнул, видимо, вспоминая боль от загара. — Но самое главное, здесь ресепшн на инглише трындит, а я учитель английского по второму образованию и то не смог им объяснить, что у меня в номере не работает wi-fi. На своём ломаном турецко-английском мне пытались объяснить, что такого не может быть, ведь у них всё он инклюзив. Благо подошёл такой шикарный мужчина, который всё разрулил. Ах, Сашка, ты бы его видел: кожа смуглая, с какими-то золотым отблеском, зелёные глаза, как изумруды, сверкают и горят, а высокий-высокий… ах! — восторженно вздохнул мой папа и порозовел. Я сидел в полном ступоре… Что. Сейчас. Происходит. Это сон. Мой отец сейчас по скайпу, как подросток, рассказывает о каком-то мужике, которого увидел на курорте… Дело пахнет жареным… — Пап, ты меня пугаешь… — Дурак, ты Сашка. Может, твой папка влюбился… а может и нет... Не важно! Неужели я не могу быть счастливым? — спросил папа и тут я увидел на его глазах слёзы. — Папа… Я не об этом… — пытался оправдаться я. — Ладно, — быстро успокоился папа и всхлипнул для театральности. — Как Стас? Как он себя чувствует? — он перевёл тему обратно. — Кусается и ворчит, как собака, которую курица клюнула в глаз, — вздохнул я и посмотрел на закрытую дверь. Да, неудачное сравнение, но я наблюдал такую картину в деревне у дедушек. Очень жаль собаку, но она не подпускала к себе никого, желая остаться с этой болью. Гордость, что ли?… — Хорошо. Это его нормальное состояние. Самое главное — не углубляйся в дебри прошлого и тогда всё будет прекрасно. Я скоро приеду и мы вместе со всем этим разберёмся. Я надеюсь, ты приехал насовсем? — спросил папа голосом Штирлица и посмотрел на меня с подозрением. — Да, папа. С понедельника работаю здесь, — засмеялся я, а папа счастливо захлопал в ладоши. — Замечательно. Ты только оставляй Стасу еду на видном месте, потому что один раз он заблудился в трёх полках холодильника, когда котлет захотел, — он счастливо улыбнулся и, помахав мне рукой с той стороны экрана, отключился. С отцом разговор получился сумбурным… В общем, как всегда. Вздохнув, я выключил комп и опять начал смотреть в потолок. На нём увидел, как паук медленно ползал и остановился почти на середине, где висела люстра. Там он стал из брюшка доставать нить и плести паутину. — Всегда, блин, мечтал проводить свой выходной, наблюдая за пауком, достающим что-то из своей жопы, — раздражённо буркнул я и закрыл глаза. Не знаю, сколько времени так провёл, но вскоре в дверь позвонили. Опа! Кому-то не спится в воскресенье. Быстро встав, я подошёл к двери и, когда открыл её, заявил звонившему с порога: — Нет, я не верю в Бога, мне не нужна бытовая техника в рассрочку и я не хочу страховать свою пятую точку от приключений за огромные вклады. До свидания, — произнёс я всё на одной ноте и уже хотел закрыть дверь... — Но я к другу, — квакнул некто и вставил ногу в дверной проём. — Да на что вы мне, волшебные, а? К какому? — спросил я и взглянул на нарушителя моего мирного созерцания паука Бори (успел у себя его даже обозвать). — К Стасу Михееву, — улыбнулся мужчина и дёрнул бровями. — А ты милашка, хоть и бета. Как зовут мышонка? — Эээ… — завис я и не знал, что ответить, но тут послышался голос Стаса. — Егор? Это ты? — и он вышел из комнаты, стуча палочкой. — О, привет, друг, — и они дружески обнялись. — Как ты? Как у тебя здоровье? — с беспокойством в голосе спросил Егор, но глаза его смотрели на меня. Альфа не был дурен собой: высокий, широкие плечи, брюнет, зеленоглазый, мускулистый (он был в свитере и он хорошо облегал его фигуру), одет стильно и со вкусом (наверное, денег столько, что лопата встанет) и улыбчивый до ужаса. — Ну, я тут как бы кактус среди роз. Так что кактус пойдёт поставит чайник и блины разогреет, а вы топайте в зал, клумба, — улыбнувшись, выдал я и скрылся в глубине квартиры. — Хоу-хоу-хоу, чувак, — провыл альфа и стал разуваться. — Чего ты как обдолбанный Санта кряхтишь? — тихо спросил Стас, идя в направлении зала. — А что? Ты такого милашку загробастал! Как ты к себе его подпустил? Ты же как раненный в жопу медведь. — Вот знаешь, хотя я и не вижу тебя, но в рожу точно попаду, — зло рыкнул Стас и сел на диван, который сохранил нежный запах Саши. Тот чем-то шумел и гремел на кухне, от чего Стасу становилось тепло и уютно, но тут его вырвал из мыслей Егор: — А как его зовут? Он тебе сиделка? — Его зовут Саша, — процедил альфа, не зная почему он злится на друга. — И нет, он не сиделка. — А кто тогда? Чего он тут делает, если никто? — Он сын Алексея, — вздохнул Стас, устав от этого разговора. — Ооо… Он такой милашка. У него кто-нибудь есть? — заинтересованно промурлыкал друг. — Достал! Сам спроси! — взорвался Стас и, нахмурившись, отвернулся. — Да чего ты такой нервный? — спросил Егор, пытаясь разрядить обстановку. — Пошёл ты наху… — А вот и я, ваш неизменный кактус, — объявил я и вошёл в наэлектризованную обстановку, в компании которой находились улыбающаяся акула и злая собака Баскервилей. М-да, "компашка", а самое главное - душевная, с наркоманским чаем "Беседа", что даже Годзилла покажется ящеркой, нуждающейся в нежности и ласке… Ох, тараканы в моей голове точняк перекурили и, хихикая над голосом под гелием, хотят меня доканать своими глюками. Я поставил всё на столик, который хотел придвинуть сам, но в этом мне услужливо помог Егор. Джентльмен, блин... Улыбнувшись, я кивнул в знак благодарности и стал расставлять чашки, наблюдая за Стасом, который зло сопел и упрямо не поворачивался. Пожав плечами, я, как самый смелый… или самый глупый, начал разговор: — И давно вы знакомы со Стасом? — спросил я, как будто альфа мой сын, а Егор пришёл на знакомство со свекровью, и, улыбнувшись, стал разливать заварку и воду. — Со Стасом я знаком почти с подгузников. Наши папы хорошо общались, вот и нам приходилось. Да и в один универ поступили, только я бросил мед и перешёл на экономический. — Это потому что ты безалаберный, и поэтому не смог закончить мед. Перешёл туда, где смог спокойно забалтывать преподаватель, ведь потенциал есть, — вставил свои пять копеек Стас и попытался найти чашку, одновременно стараясь не обжечься. Посмотрев на эти потуги, я сам решил дать ему чашку в руки. Наши пальцы коснулись и мы оба дёрнулись, отчего горячий напиток немного попал на ладонь альфы, вызвав шипение с его стороны. Я быстро поставил чашку обратно и подал полотенце. Стас поморщился, но опять принял мою помощь. — Может трубочку, бро? — спросил Егор, отхлебывая из чашки. — Иди нахрен! — вскричал Стас и вышел из зала, хлопнув дверью своей комнаты. В комнате повисла тишина. Тягучая такая и неприятная. М-да.. Стасик — псих. Я так и сидел, попивая чаёк, и Егор делал тоже самое. Не знаю, сколько времени мы так просидели, но молчание прервал альфа: — Меня зовут Егор Ивов. Приятно познакомиться, — и широко улыбнулся. — А меня Саша Коралёв. — и я улыбнулся в ответ. — Хотел извиниться за Стаса. Я его разозлил. Не надо было его выводить из себя, — тут парень виновато почесал затылок и взглянул на меня исподлобья. — А я только чай готовил. Я точно помню, что не уходил во временной портал. Как вы успели поссориться за пять минут? — удивился я. — Думал, что только я могу его так вывести. Мне даже обидно, — я обиженно надул губки. — К сожалению, все отгребают, — грустно улыбнулся альфа. — Только он не всегда был таким. Эта сволочь Павлик... — парень переменился в лице и в его глазах отразилась злость. — Зря я тех омег к себе пригласил... — и резко замолчав, Егор отвернулся. Да уж.. Лучше бы я не спрашивал. Как-то неудобно получилось. Закусывая губу, я произнёс: — Не ты виноват, а обстоятельства, — прям философ, блин. Егор вздохнул и, взяв с тарелки блин и обмакнув его в варенье, не жуя, проглотил. — Вкусно, — облизнувшись, вынес вердикт альфа и, встав, подошёл к стенке. — Спасибо, — зардевшись от похвалы, промямлил я и стал следить за действиями альфы. Стенка у меня стандартная, как и у всех: стоит какой-то сервиз, доставшийся от прадедов, хрусталь, пару фотографий, статуэток, книг каких-то советских времён и парочка фотоальбомов. Наверное, мои детские фотки или папины. Егор, проявивший интерес, вынул один из самых ярких альбомов и стал смотреть. Его улыбка меня бросила в дрожь, я впал в ступор от комментария альфа: — Милая родинка. Родинка на моей драгоценной пятой точке?! Покраснев не хуже помидора, я вскочил, чтобы забрать альбом, как Егор улыбнулся шире: — А Стасянка-то лопоухая была и в горошек, — фыркнул парень и засмеялся. Я взглянул в альбом и увидел фото, где был плачущий я (вот лучшего момента нельзя запечатлеть, как ребёнок сопли размазывает по лицу), мне было от силы три года, и довольный Стас, без одного зуба, весь в веснушках, стоящий с фингалом и держащий меня за руку. Я помню то лето… Я тогда получил на день рождения от папиных друзей огромный грузовик, в котором я спокойно помещался, и вышел с ним на прогулку в песочницу. Естественно, завидев такой агрегат под такой хлипкой охраной, альфы-задиры из соседних домов решили сами поиграть в чудо-машинку. Я, конечно, не отдавал, молча сопротивляясь, насупившись, но меня толкнули, отчего я побил локоть и разревелся, тихонечко так, что даже муравей бы с рогом в ухе не услышал. Но в это время Стас играл в футбол с ребятами его возраста и мяч так удачно полетел в сторону песочницы. Увидев и поняв всё, он быком побежал забирать мой грузовик и сам же получил в глаз, и ему выбили давно шатавшийся зуб. — Да, в крапинку был, — хмыкнул я. Егор искренне засмеялся и стал листать дальше. Потом было скучно и неинтересно. Мы ещё посидели за чаем и блинами, и альфа решил уйти. — Может, всё же останешься? — спросил я, наблюдая, как Егор зашнуровывает лаковые туфли. — Да нет… — неуверенно сказал альфа и улыбнулся своей акульей улыбкой. — Даже если ты очень сильно попросишь. Работа, блин. Будь она не ладна. — Понимаю... Ты даже не попрощаешься со Стасом? — удивился я. — И он опять меня пошлёт далеко-далеко. Нет, спасибо, — хмыкнул он, стоя в дверном проёме. Тут он резко схватил меня за шею, чмокнул в губы и быстро убежал. Я стоял как вкопанный. Что за…? Мысли медленно ползли, а я так и стоял у открытой двери, и думал. Вздохнув, я покраснел от шеи до ушей и хлопнул дверью. Только сейчас до меня дошло... ЭТА АКУЛА МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛА?! Чё-ёрт… Спрятав горящее лицо в ладони, я застонал и мысленно начал биться головой об стенку, а как только захотел реализовать это в реальности, как дверь в комнату Стаса щёлкнула, открываясь, и тут вышел злой "носорог". Ноздри раздутые, кулаки сжимаются и даже вена на лбу взбухла, я со своего места увидел. Сейчас я перестану существовать, как личность, и стану ковриком у кровати Стаса с надписью: «Это Саша». — Стас, успокойся. Ну, ты чего? — я начал блеять от страха перед этим терминатором, который, уверено чеканя каждый свой шаг, шёл ко мне. — Вот подумай: а конструктивно ли меня сейчас убивать? Я тебе еду готовлю, не лезу к тебе, молчу, денег на шубу не прошу, не говорю, что голова болит — вообще мечта любого альфы! — но он всё ближе подходил, а я всё дальше отходил от него. — А если решил уж меня убивать, то учти: у нас и ножи не точеные, и мусорные пакеты закончились, и ванну проблемно будет отмывать... — истерично хихикнул я, почувствовав, что лопатки встретились со стеной. Стас навис над мной, пыхтя, как паровоз, и начал принюхиваться. — Т-т-ты чего свою носопырку включил? Я мылся с утра! — фыркнул я, но тут же меня заткнули рыком. Вот знайте, что хоть я и похож на бету или альфу, но всё же урождённый омега и благоговейный ужас — это нормальная реакция, особенно перед большим… шикарно пахнущим, излучающим мужскую силу и мощь альфой, который сейчас, хоть и злой, такой красивый; его грудной рык вызвал табун мурашек, которые с победным кличем: «Свобода слюням!», проскакали в пах, где вообще пожар творился, но я держал себя в руках… пока. Няхахахах! Я извращенец?! Меня сейчас может быть убьют, а я ловлю кайф от этого! Тут Стас резко поднял руку, отчего я весь сжался, и схватил меня за волосы, поднимая мою голову. — Ай! — тихонько заскулил я и поднял глаза на лицо альфы. Тот пару секунд стоял, наверное, прислушиваясь к чему-то и, неожиданно наклонившись, поцеловал меня. Причём поцелуй не получился нежным или страстным, а именно таким, как будто он — завоеватель, и ставит сейчас свои права на меня. Мне это не понравилось и я попытался вырваться, но меня тут же второй рукой схватили за шею, а зубами сильно укусили за губу, отчего я дёрнулся и застонал. В ответ мне тут же зарычали и стали более ласково атаковать, сильнее прижимая меня к стене. Горячий язык прошёлся по губам, слизывая кровь, и, пройдясь по зубам, ворвался в глубину. Застонав уже от удовольствия, я хотел обнять за шею Стаса, чтобы не упасть, но он как будто предвидел это движение и ещё сильнее прижал меня к стене. Мы ещё пару секунд так стояли: я, прижатый к стене и получающий кайф от поцелуя, и Стас, ставивший свои права на меня через этот поцелуй и тяжело дышавший. — Никогда больше не оставайся с ним наедине. Ты понял? — требовательно спросил Стас, сжимая мою шею. И тут я очнулся. Выбравшись из объятий альфы, я отвесил ему звонкую пощёчину. Стас продолжал стоять на месте, но красный след остался, а я со слезами на глазах ему выкрикнул: — Да как ты смеешь мне такие условия ставить? Я свободный омега и имею право делать то, что считаю нужным! — высказав это, я пошёл к себе и, очень громко хлопнув дверью, сел на диван, тихо плача. Да как он смеет?! И ещё в такой форме?! Через свой плач я услышал глухой удар в стену и громкие шаги в комнату Стаса, после чего услышал громкий хлопок двери. Я мало того, что плакал, как младенец, так ещё и взбесился, как зелёный бурундук, которого не занесли в Красную Книгу, как особый вид животного. Взяв подушку, как потенциальную жертву моей ярости, я стал колошматить её не по-детски, бормоча: — Ах же ты паскудник недоразвитый и псих доморощенный! Мозги совсем продул в детстве, когда шапку зимой не носил! — и занёс очередной удар в подушку. — Да ты из такой категории людей, когда сила есть, ума не надо! Да пошёл ты в сад за яблоками и за хреном в огород! Да что б у тебя трусы на морозе свалились и у тебя колокольчики отвалились! — я занёс следующий удар в мою многострадальную подругу по несчастью. — Да чтоб ты обосрался на морозе и бумажки рядом не было! Козлопетух сволочной! Да я тебя на кол посажу и заставлю крутиться как юла и сверкать как новогодняя ёлка... Дальше вообще мрак пошёл и, больше не придумав чего-то оригинального, просто молотил подушку целый час, пока та не порвалась и из неё не вылетело облако перьев и я весь не покрылся ими. Красный и злой, но довольный, я стал убираться в зале и готовиться к новому рабочему дню, который начнётся уже завтра. Назло этому козлу, решил приготовить ужин только себе, но поздно понял, что в холодильнике не только мышь повесилась, но и тараканы. Пришлось идти в магазин и на эмоциях я купил себе винца и сладкого… очень много сладкого и других вкусняшек. Притащив домой два больших пакета, я стал греметь и стучать разными посудинами и ложками с вилками. На всё про всё потратилось часа два, а звероящер так не появился на горизонте. Оно и к лучшему, ведь я был настолько зол, что был готов стать метателем ножей, которые оставались тупыми, и разрубить нафиг этого альфу и сделать из него вкусные отбивные под сливочным соусом. Пока я в отражении черпака представлял себя Росомахой с набором китайских ножей, которые я подарил папе на день отца, мой ужин почти доваривался и дожарился. Мой желудок пропел китовью песнь о том, что он согласен даже на три корочки хлеба, я стал накладывать еду… только себе любимому. Стану плохой жёнушкой и пусть он, эта зверюга, помирает с голоду… и пусть не трогает мой компот с горшком. Обиделся я на эту чупакабру и забью на него х-х-х-х... помехи на радио волне… гвоздь и пусть питается солнцем и водой. Благо, в кране воды много. Всё! Хомячок злой! Наконец, положив всё на тарелку, а именно гречку с тефтелями под нежным соусом и салат, я стал растягивать всю эту прелесть. Было так вкусно, что сам себе удивляюсь. Как вы поняли, скромности мне не занимать. Мурлыча песню под нос, я попивал вино и решил перейти в более удобное положение, то есть горизонтально-подушечное с фильмами на компьютере. Перетащив наконец весь "ресторан", я открыл ноут, громко объявив поисковику «Окей, гугл», набрал запрос на самые популярные фильмы года. Давно уже не смотрел киноленты: времени не было, работа треклятая, да и просто не с кем. А теперь у меня и настроение есть и компания — вино красное сладкое. Всё для меня, короче. Два часа прошли незаметно под романтическую комедию, которую все расхваливали, пока я не стал широко зевать. Убрав всю посуду в мойку, я пошлёпал в ванну, где чуть не уснул под тёплыми струями воды и, когда вышел, увидел свет в кухне, тусклый такой, как от холодильника. «Неужели я забыл закрыть?» — спросил я сам себя и щёлкнул выключателем. Картина, увиденная мной меня поразила: высокий и крупный альфа был почти на половину в холодильнике, чем-то довольно чавкая внутри белого и холодного. — Я не помешал? — спросил наконец я, ибо уже минуты три стоял на пороге. Стас врезался головой о полку в холодильнике и вылез на свет электрический с сосиской во рту. — Нетш. Йа пошти закофчил, — попытался огрызнуться альфа, дожёвывая сосиску. Я выгнул бровь и стал наблюдать, как Стас выгреб немного еды из холодильника и быстро пошёл к себе, ничего не сказав. Я вздохнул и, выключив свет, отправился к себе. Было, конечно, одновременно и смешно, и грустно. С грустными мыслями и не очень здоровой головой я быстро вырубился. — Проснись и пой, мой милый, серый городишко, — пропел я тихонько утром и открыл шторы. Солнышко… не светило, но я всё равно проснулся в хорошем настроении. Мой первый рабочий день и он должен быть прекрасным. Пройдя в ванну, я спел дуэт со своей щёткой и, сполоснув лицо, пошёл готовить завтрак. Сделал гренки не только себе, но и Стасу, который как будто с голодного Севера. Выпив чаю и поев гренок с вареньем, я стал собираться на службу. Одев идеально отглаженный костюм, я вышел в коридор, чтобы обуться, как вдруг из комнаты вышел Стас. Заспанный и немного лохматый. Естественно, ведь половина седьмого утра. — Ты куда? — пробурчал Стас. — Сегодня понедельник, и я работаю. Надо же за еду платить, как и за квартиру. Поэтому я и иду на работу, — объяснив это, я как раз закончил обуваться. — Завтрак на столе. Не скучай. — сказав это, я взял куртку и хотел выйти, как меня схватили за шею, поцеловали в губы и обтёрлись чуть ли не всем телом. — Будь осторожен, — пробормотал Стас, отпуская. — Ты в своём уме? — психанул я и отпихнул медведя, хотя для него это было как… как… да он вообще, может, не почувствовал. Я быстро выбежал на улицу и красный, как рак пошагал к остановке. Да как он смеет, а? Ну, вот теперь нет того хорошего настроения, с которым я проснулся. Блин... лажа… В автобусе я быстро разобрался с недовольными жизнью омегами бальзаковского возраста по поводу мест и кто кому должен уступать. Я вообще добрый и тихий, но как приехал обратно домой и начал жить со Стасом, стал наглый, как танк и понял, что за словом в карман не лезу. В боевом настроении и не самом опрятном виде, я двинулся в сторону офисного здания. Милый парень на ресепшене сразу же обратил на меня внимание, тут же оценил внешность, улыбнувшись. — Здрасьте, — улыбнулся в ответ я и протянул пропуск, который выдали ещё на старой работе. — О, Александр Коралёв. Вас ожидает наш начальник. Поднимитесь на третий этаж, повернёте налево и самая последняя дверь в конце коридора, — спокойно объяснил милый омежка и лучезарно улыбнулся. «Эх, почему я не такой: милый, маленький и худой?» — с досадой подумал я и зашёл внутрь здания. По указаниям омежки, я дошёл до нужного мне места и зашёл в кабинет. Секретарь, не поднимаясь, указал на диван напротив него и сказал обождать несколько минут. И правда, я отсидел пару минут, как вдруг пропикал телефон у беты и тот кивнул мне, что можно войти. Тихо постучав, я вошёл и присел за самый крайний стул за столом. Огромное кресло закрывало человека и я толком своего начальника не смог разглядеть за период молчания, но как только начальник заговорил, я не поверил своим ушам. — Раньше я не верил в совпадения и судьбу, но после встречи с тобой я поверил, — и развернувшись, мой начальник улыбнулся акульей улыбкой. — Афигеть… — выдохнул я, глядя в зелёные, со смешинками, глаза Егора.