Sister: It's time to survive

От лица Дэрила. Выпускаю густой сигаретный дым через рот, пытаясь успокоится. Делаю еще одну глубокую затяжку, притоптывая ногой. Замечаю, что сигарета почти истлела, поэтому уже собираюсь выбросить, но останавливаюсь. Прижимаю окурок к тыльной стороне ладони. Кожу начинает щипать и жечь, но лишь шумно выдыхаю и захожу обратно. Захожу в этот хуев госпиталь. На белом кафельном полу виден размытый след от наспех вытертой крови. Ее крови. Смотрю прямо перед собой, проходя в глубь коридора. Нужно найти такое место, где меня бы никто не нашел. Никто и ничто. Даже собственные мысли. Прохожу мимо приоткрытой двери, ведущей в ее палату. Не могу перебороть себя и кладу ладонь на белую шершавую поверхность двери. Легонько толкаю, переходя порог. Я давно ее не видел. С тех самых пор, когда отнес ее в операционную сразу же после того, как убил эту чертовую офицершу выстрелом в башку. Прошло два дня, а Анья так и не приходит в себя. Она лежит на койке, утопая в больничной рубашке на пару размеров больше. Раньше ее кожа была немного смуглой, а сейчас белая, почти прозрачная. Волнистые волосы разметались по подушке. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. Она подключена к множеству аппаратов, которые тикают, давя на виски. Пуля не задела жизненно важные органы, но вышла насквозь, из-за чего Граймс потеряла много крови. Хреново озеро крови. В голове будто что-то щелкнуло. Мужчина выхватил пистолет из-за пояса штанов и, сняв предохранитель, пробил голову этой дряни в офицерской синей форме. Дэрил уронил огнестрел, подхватывая Анью на руки. Она хрипло вскрикнула, сжавшись всем телом. - Анья! Ее глаза закатились, голова безвольно откинулась. - Помогите ей! - его голос был похож на разъяренное рычание дикого зверя. - Помогите ей! Живо! Доктора начали метаться, после чего повели Дэрила в операционную. Ее кровь заливала рубашку и штаны мужчины, и он молился, чтобы она держалась. Он уложил ее на операционный стол, быстро оглядев с ног до головы. Все слишком плохо. Она может не справиться. Сглатываю, понимая, что если сейчас же выйду отсюда, то разнесу здесь все. Бросаю последний взгляд на Анью и выхожу из палаты, прикрыв дверь. Ей нужна тишина и покой, чтобы восстановится. На облезлых креслах сидит Рик, вертя в руках свой кольт. Он, кажется, сильно исхудал и постарел за эти два дня. Плюхаюсь на кресло рядом, слабо хлопая мужчину по плечу. - Она справится, - я хочу сделать голос более уверенным и громким, но выходит лишь усталый выдох. Черт, только хуже делаю. Откидываюсь на спинку кресла, на секунду прикрываю глаза. Тишина. Она не напряженная, не уютная. Она пустая. Каждый из нас думает об Анье, о том, что она справится. Но в последнее время судьба не на нашей стороне. - Зачем она бросилась к этой офицерше? - внезапно молвит Рик, бросив на меня короткий взгляд и снова устремив его в белый кафельный пол. - Зачем она это сделала? - Она хотела спасти Бэт, - какая-то странная горечь сдавливает горло, отчего голос чересчур хриплый. - Она хотела спасти нас. - Хотела спасти, - мужчина грустно усмехается, убирая пистолет в кобуру. - Она всю жизнь хочет кого-то спасти. Однажды увидела, как наш сосед бьет собаку на дороге. Бросилась к ним, как сумасшедшая, и закрыла собой собаку, получив пару ударов резиновым шлангом. А потом забрала эту собаку себе. Любила животных. Уголки моих губ незаметно поднимаются. - А еще она любила танцевать, - это совсем не в тему, но, кажется, Рик не может держать все в себе. - Не просто любила, она умела. Танцевала в любую свободную минуту. Даже когда завтрак готовила по выходным, пританцовывала, напевая под какую-нибудь песенку. Теперь понятно, почему Анья такая изворотливая. - Я не переживу, если она умрет, - он сглатывает, сутуля плечи. - Она не одному тебе дорога, - неосознанно шепчу и сразу же поднимаюсь, заворачивая в коридор. Придурок, вот зачем я это сказал? Сам же еще не до конца разобрался в себе. Снова выхожу на улицу, доставая из мятой пачки сигарету. Чиркаю зажигалкой, вдыхая носом горький дым, благодаря которому все мысли улетучиваются из головы. Делаю настолько глубокую затяжку, что горло начинает першить. Что я чувствую? Не знаю. Вообще понятия не имею. Но, черт возьми, эта девчонка засела в моей голове. В груди просыпается какое-то неприятное тепло. Даже сейчас я вижу ее голубые глаза, в которых всегда искрилась боль. Девочка с океаном боли в глазах.

***

Отрицательно мотаю головой, когда Мэрл предлагает поесть. Поднимаюсь из-за небольшого столика, с громких скрежетом отодвигая стул. Работник кидает на меня недовольный взгляд, но только сверкаю глазами, выходя из комнаты. Ремень арбалета начинает тереть, веду плечом. Дверь ее палаты открыта, у койки хлопочет медсестра. Опираюсь плечом на косяк, наблюдая за не замечающей меня женщиной. Она поправляет подушку, убирает с лица Аньи волнистые локоны. Проверяет количество раствора в капельнице, после чего разворачивается и подпрыгивает от неожиданности, увидев меня. - Я уже ухожу, - лепечет она, опуская голову. Почти убегает от меня, а я даже не оборачиваюсь, делая шаг за порог палаты. Беру стул и беззвучно сажусь около койки. Начинаю разглядывать кисть Аньи. Ее покрывает сеть теперь хорошо заметных синих вен. Ногти поломаны, под ними - засохшая кровь. Протягиваю руку и осторожно касаюсь тонких пальцев. Бросаю быстрый взгляд на ее лицо. Никакой реакции. Веду руку дальше, легонько охватываю ее запястье шершавыми грубыми пальцами, боясь причинить боль. Две бессонные ночи дают о себе знать. Опускаю голову на свою руку, наплевав на осторожность. Арбалет давит на спину, но уже не замечаю его тяжести. И каким-то волшебным образом засыпаю. Порыв холодного ветра пробуждает, проникая под ткань рубашки. Кожа покрывается мурашками, я поднимаю голову и немного распрямляю спину, кряхтя от ноющей боли в шее. Понимаю, что в палате темнее, чем было, и поворачиваю голову, уставив взгляд в окно. Поздний вечер, скоро полностью стемнеет. Разворачиваюсь обратно. Ночник на прикроватной тумбочке горит тусклым огоньком, а это значит, что кто-то заходил и включил его, видел, что я здесь. Так, только ложных предположений не хватало. А ложные ли они? Легкое движение. Я молниеносно опускаю взгляд на руку Аньи, и замечаю, как ее пальцы чуть подрагивают. Вот она поднимает указательный палец, ведет в сторону большим, сгибает мизинец. И резко распахивает глаза.