Последняя исповедь

Предисловие

      От витражных окон старого храма падали разноцветные тени на лицо, искажённое гримасой ненависти. Священник, глаза которого были чернее ночи, наводил трепетный ужас, но больше некому было это ощутить. Все давно были мертвы.       Вокруг стало так тихо, не слышно ни единого вздоха. Существо в теле святого отца не дышало. Оно тоже было давно мертво.       Своды церкви скрывали в себе окровавленные тела, разбросанные по полу, словно сломанные куклы с оторванными головами. Они всё ещё истекали, пачкая черные лакированные ботинки тёмно-красным. Святой отец разглядывал плоды своих трудов, одной рукой сжимая необычные песочные часы.       Пройдя небольшой круг до алтаря, он поставил часы на пол. Кровь, словно магнитом, втягивало в небольшой продолговатый предмет. Свечи задрожали пламенем, а солнце за огромными стёклами будто бы на миг угасло. Всё вокруг погрузилось в зловещий полумрак.       Видя, как старинные песочные часы поглощают, будто жадный вампир, всю кровь несчастных мертвецов, черноглазая тварь разразилась мерзким хохотом. Жуткий звук был усилен во много раз высокими сводами монастыря, отражаясь от стен, раскатываясь, словно гром.       В своей тёплой, уютной постели Шерон Падалеки открыла глаза. Слёзы застилали их, а дыхание сбилось. Женщина начала молиться, произнося имя Господа своего, но никак не могла прийти в себя и перестать плакать.       Да, это был просто сон, но настолько ужасающими её видения ещё не были никогда. Женщина предчувствовала беду.       – Дорогая, ты чего не спишь? – муж обнял её одной рукой, не открывая глаз.       – Джеральд, спи. Прости, что разбудила.       – Тебе снова снятся сны? Шерри, может, нам снова обратиться к специалисту? Она пропишет хорошие таблетки, в прошлый раз помогло.       – Думаю, не стоит. Это пройдёт.       – Что тебе снилось, дорогая?       – Это неважно.       – Нет, важно.       – Сатана. Мне снова снилось пришествие Сатаны.

Глава 1 «Встреча с ангелом»

      Знойный полдень нещадно обжигал лёгкие, не позволяя нормально вздохнуть. Джаред Падалеки вытер пот со лба бумажной салфеткой и подумал, что летний Нью-Йорк – не лучшее место для беззаботной жизни обеспеченного юноши. Надо было брать своего парня, Тома Уэллинга, в охапку и валить на Гавайи. Там хотя бы тёплый океан и чистые пляжи. И Джаред, пожалуй, так бы и поступил, если бы у его родителей в последнее время не обострился очередной приступ слежки за сыном.       Парень любил в одиночестве прогуливаться по Центральному парку. Это давало необходимый ему покой и при наступлении тяжелых времён позволяло соединить все мысли воедино. А наступление именно таких времён Джаред сейчас предчувствовал всем своим существом.       Идеально ровные дорожки, подстриженный аккуратный газон, мелкие розовые цветы в прямоугольных клумбах, небольшой зоопарк в дальнем конце. И всюду – измотанные горожане, жаждущие слияния с природой. Этот искусственный островок растительности, будто оазис жизни, затягивал в себя и Джареда. Единственное место в центре Нью-Йорка, где палящее июньское солнце и раскалённый асфальт не переплавляли мозг в ириску. Большое озеро, тянущееся вдоль всего парка, дарило ощущение свежести и покоя. В особо трудные времена Джаред любил приходить сюда и глядеть на водную рябь, впадая в состояние ступора, избавляющее от всех мыслей.       Джаред являлся единственным сыночком и наследником богатых родителей. Джеральд и Шерон Падалеки работали на благо собственной компании «ДжейПад Энтерпрайзес», занимавшейся продажей и закупкой бытовой техники и по праву считавшейся крупнейшей в Нью-Йорке. Творческие и технические навыки сына пригодились предприимчивым родителям для разработки интернет-сайта фирмы. Джей быстро втянулся в работу, искренне считая её своим новым хобби, которое, как всегда случается с любимым делом, стало просто приятной игрой, к тому же приносящей деньги. Копаться часами в сети и заниматься дизайном – именно об этом парень мечтал ещё со школы. И теперь ничто не мешало заниматься ему тем, что он так любил. А деньги родителей позволяли не искать работу на стороне.       А ещё старшее поколение Падалеки отличалось глубокой религиозностью со всеми вытекающими из этого кошмарными последствиями.       Когда Джареду было восемнадцать, родители впервые застукали его в объятиях парня. Тот всего-то и успел что задрать футболку их сына, покрывая мокрыми и горячими поцелуями живот, спускаясь все ниже и ниже. Родители крайне болезненно пережили страшную, как сама смерть, новость. Их сын – гей. Что тот, ничуть не стесняясь, вскоре подтвердил. Конечно же, его сразу перевели в другую школу, запретив даже приближаться к своей голубой половине. Только Джареду было глубоко наплевать на их мнение. Он не собирался останавливаться на достигнутом, и «одну единственную» школьную любовь сменили десятки одноразовых парней из гей-клубов.       Но и родители Джареда были не лыком шиты. Очень скоро религиозные родители, воспитывающие сына как истинные католики, под страхом лишения наследства заставили ходить Джареда с ними в церковь каждое воскресенье. Раньше он ограничивался лишь праздниками и особенно важными службами.       В гостиной у семейства Падалеки висело большое деревянное распятие, а перед ужином Джеральд читал вслух молитву. Как и было велено, Джаред тихо вторил ему. Он ненавидел такую жизнь. Все его друзья пили пиво за школьным стадионом и курили травку, а он должен был изображать из себя послушного мальчика, посещать обедни и, конечно же, обязан был полюбить девушку и жениться на ней, когда придёт время.       Но, несмотря на старания родителей, Джаред так и не изменился. С каждым днём притворство становилось всё более невыносимым. И вот сейчас, в свои неполные двадцать четыре года, он ненавидел не только собор Святого Патрика, который посещал каждую неделю, но и свою наполненную ложью и «грехом» жизнь.       Джаред глубоко вздохнул. Лёгкий ветерок погладил по щеке и растрепал непослушные волосы. Он прикрыл глаза, наслаждаясь этим дуновением, облегчающим страдания от жары. Всё-таки надо было улизнуть с Томом на Гавайи!       Мимо проносились играющие дети разных возрастов, влюблённые парочки целовались на газонах парка, а пожилые дамы, обмахивая лицо веерами, о чём-то оживлённо спорили. В этом утопающем в зелени и цветах парке Джаред почувствовал себя одиноким как никогда прежде. Отчего-то не хотелось звонить ни Тому, ни лучшему другу Чаду Мюррею. С кем бы он ни находился рядом, его уже давно не покидало чувство непреодолимой тоски. Какое-то сложное, закопанное где-то очень глубоко ощущение. Будто вся жизнь – это отлаженный всевышним часовщиком механизм. И единственная лишняя в нём деталь – это сам Джаред. Нечто неправильное, бракованное, извращённое.       Подойдя к железной калитке с табличкой «Выход», парень решил завтра же вечером отправиться в клуб и снять напряжение неограниченным количеством танцев и алкоголя. Он такой, какой есть, и вряд ли угрызения совести смогут что-то изменить в его душе. В том, что его никогда не будут интересовать девушки, Джаред не сомневался.       Впереди бушевали транспортные реки и бурные потоки горожан, спешащих по своим делам. Каменные стены и яркие баннеры гигантского муравейника кружили голову. Или это из-за жары?       Джаред шёл, не разбирая дороги. Пора было возвращаться домой и с головой уходить в работу. Молодому человеку не терпелось доработать сайт «ДжейПад Энтерпрайзес» и заняться оформлением нового заказа, который Чад подкинул ему пару дней назад. Клиентом на сей раз стал новый модный журнал для домохозяек, переполненный статьями про быт и выпечку и забитый глупыми советами о том, как разжечь неумолимо угасающую страсть в муже.       Но ноги отчего-то несли Джареда в противоположную от дома сторону, на Пятую авеню, мимо стеклянных витрин респектабельных бутиков. Собственные мысли занимали всё пространство и внимание.       Наверное, именно поэтому Джаред и не заметил, как ступил на проезжую часть. В это время суток движение не было очень плотным, и горожане переходили дорогу по зебре без светофора. Затуманенный жарой и самокопанием разум не сразу уловил душераздирающий визг тормозов. В первую секунду Джаред даже не понял, что источник омерзительного звука с огромной скоростью несётся на него.       Слишком тягучим, словно в замедленной съёмке, движением Джаред повернул голову. Всё произошло слишком быстро, хотя в сознании молодого человека каждая секунда тянулась бесконечность. Бампер чёрного Мерседеса стремительно приближался, и Джаред оцепенел от ужаса и неожиданности. Замер, словно испуганный зверь. В голове не осталось ни единой мысли, не говоря уже о киношном «вся жизнь пролетает перед глазами». Хотя, может, дело в том, что у Джареда никогда и не было нормальной жизни. Всё, что его окружало, было насквозь искусственным и ненатуральным, как состав полуфабриката. Наверное, Джаред не стал бы противиться судьбе, но инстинкт самосохранения заставил напрячься все его мышцы, натянув их словно струны.       Так же неожиданно, как и осознание приближающейся железной смерти, на Джареда навалилось ещё кое-что. В прямом смысле. В ту секунду, когда он заметил чёрный глянцевый капот и услышал дикий визг стирающихся тормозных колодок, он ощутил резкий толчок в спину. Грубые руки, больно ударив по лопаткам, отшвырнули его вперёд. Безвольное тело, потерявшее равновесие, улетело на несколько метров. Асфальтовая тротуарная дорожка стремительно приближалась, и всё, на что был способен Джаред, – инстинктивно выставить перед собой руки. На них и пришёлся основной удар. Парень почувствовал, как обожжённая, будто огнём, кожа слезает с ладоней.       Спаситель, по всей видимости, увлёкший в прыжок обоих, приземлился тут же, сверху. Тяжёлое тело придавило парня к земле. И последнее, что почувствовал в этот момент Джаред, – мощный удар в висок от столкновения с бордюром. Мир померк, словно кто-то выключил солнце.       Из неожиданной темноты сознание выбиралось неохотно. Будто поднималось со дна очень мрачного илистого колодца. Всё тело ныло, руки жгло огнём. Свинцовая голова раскалывалась на части. Осознание произошедшего приходило постепенно. Он чуть не попал под колёса машины, но был спасён кем-то. Оставалось лишь разлепить налившиеся свинцом веки. Как же это тяжело, мать вашу, оказывается!       – Вот дерьмо! Тебе что, жить надоело? Какого хрена кидаешься под колёса? – чужой хриплый голос срывался от злости и волнения прямо над ухом.       Джаред не смог ответить сразу, но глаза всё-таки открыл. То, что он увидел, было за гранью понимания.       Лицо. Прекрасное, как божий лик. Оно светилось под палящими лучами солнца. Глаза Джареду резало и щипало то ли от сильного удара, то ли от света. У божества были потрясающие лучистые глаза, правильные черты лица, узкий нос, светлая кожа и идеально-пухлые губы. На острых скулах расцвёл румянец, а короткий ёжик волос из-за всполохов света казался золотисто-огненным.       Но самым удивительным было то, что это божество, похоже, действительно имело отношение к вере и религии. Это Джаред понял, когда заметил белую колоратку у него на воротничке.        «Может быть, я уже умер и попал в рай?» – только и успел подумать Джаред. – «Откуда тогда рядом со мной мог взяться этот светящийся ангел? Видимо, я здорово приложился головой, раз пошли такие глюки».       Ангел был настолько красив, что Джаред, кажется, перестал дышать. Набрал воздух в лёгкие и замер, глупо уставившись округлившимися глазами на мужчину.       Морок постепенно рассеялся, и Джаред понял, что перед ним всё-таки человек, просто очень красивый человек.       – Эй, ты как? – произнёс мужчина в сутане уже тише, явно пытаясь успокоить рваный ритм дыхания. Похоже, он был потрясён случившимся не меньше, чем спасённый им юноша.       Но окончательно из транса вывел Джареда другой голос, женский и истеричный.       – Что вы тут творите?! Я чуть инфаркт не получила! Зачем кидаетесь под машину? Вы что, не видели меня? – кричала блондинка, но Джаред ничего не понимал. Только следил за движением её густо накрашенных красным блеском губ. Кажется, именно этот агрессивный цвет и произвёл на Джареда отрезвляющий эффект. До него наконец дошло, что он всё ещё жив.       – Я... не... ммм... простите... – язык не слушался, изо рта вылетали нечленораздельные звуки.       Пока Джаред пытался выдавить из себя невнятные извинения, тяжёлое тело молодого священника на нём напряглось. Джаред почувствовал каждый мускул. От осознания того, что этот безупречный ангел его только что спас, хотелось кричать. Это давал знать о себе адреналин в крови. И он же, видимо, был причиной того, что всё внимание Джареда сконцентрировалось вокруг единственного ощущения – внезапной близости чужого тела.       Но стоило ему задуматься об этом, как давление на грудь исчезло. И, резко отстраняясь, священник обернулся к девушке и произнёс:       – Вам повезло, мэм, что я оказался рядом. Постарайтесь впредь быть более внимательной за рулём, – несложно было заметить, с каким трудом ему удавалось сдерживать эмоции. – Поезжайте с богом.       – Конечно, святой отец. Эм, спасибо вам! Видимо, сам Бог послал Вас этому невнимательному юноше.       Девушка нерешительно помяла в руках край своей синей блузки, а потом, резво развернувшись на каблуках, кинулась обратно в прохладный салон машины. За тёмным автомобилем уже образовалась небольшая пробка, сопровождаемая нетерпеливыми гудками и редкими выкриками опаздывающих горожан.       Забравшись на водительское сиденье, блондинка пристегнулась и нажала на газ, резко рванув вперёд. Видимо, ей не терпелось свалить подальше с места аварии и как можно скорее забыть о едва не произошедшей трагедии.       Священник к тому моменту, когда Джаред перевёл на него взгляд, уже поднялся на ноги и отряхивал идеально выглаженные чёрные брюки от пыли.       – Вставай! Не стоит отдыхать посреди Пятой авеню, если не хочешь, чтобы этим делом заинтересовались копы.       – Спасибо, святой отец, – как во сне выдавил из себя Джаред, чувствуя себя полным идиотом. Называть «отцом» парня с такой соблазнительной модельной внешностью было очень непривычно. Да и вообще, вся ситуация казалась странной, если не сказать абсурдной. А такие в размеренной жизни Джареда случались крайне редко. Он слишком привык всё просчитывать и планировать. Постоянно испытывая дефицит острых ощущений, он, наконец, почувствовал эмоциональный откат. Внутри бушевала буря.        «Это адреналин», – подумал юноша, ещё раз скользнув взглядом по стройной (и, похоже, мускулистой) фигуре в чёрном.       Священник протянул руку лежащему на тротуаре парню, но, заметив ободранные ладони, схватил Джареда за локоть. От резкого рывка голова пошла кругом, а земля под ногами дёрнулась. Падалеки искренне понадеялся, что это не сотрясение. Вроде не тошнит, а значит порядок.       – Спасибо, эмм…       – Отец Дженсен, – представился священник, едва заметно улыбнувшись. Зелёные лучистые глаза не выражали никаких эмоций.       – Спасибо, Дженсен! – ослепительно улыбнулся Падалеки, решив обойти неподходящее слово «отец». – Меня зовут Джаред. Могу я угостить тебя кофе в знак благодарности?       Дженсен колебался всего долю секунды.       – Приятно познакомиться, Джаред, – произнёс он, напевно растягивая слова, как это принято у священников, желающих произвести впечатление одухотворённости. – Я в данный момент тороплюсь по делам. Не стоит благодарности…       Между ними возникла та самая неловкая пауза, о которой так много говорится в романтической литературе. Джаред никак не мог понять, что происходит. Всё было как-то неправильно. Ему казалось, что этот странный Дженсен не может быть священником. А ещё он понял, что не хочет отпускать его. Что он должен задержать мужчину хотя бы на несколько минут. Хотелось просто изучить это правильное, идеальное лицо, запомнить каждую морщинку, каждую веснушку. Хотя Джаред уже сомневался, что когда-либо сможет забыть это его. Если бы он встретил Дженсена в гей-клубе, ни за что не прошёл бы мимо. Подошёл бы, прижал к себе, поцеловал. Но сейчас хотелось просто смотреть. Для удовольствия, для себя. А ещё хотелось отблагодарить мужчину за спасение своей никчёмной гейской судьбы.       – Ну пожалуйста. Прошу! Я не люблю быть в долгу. И это не займёт много времени, – Джаред привык получать то, чего желал. Для этого у него в арсенале был щенячий взгляд. Ему никогда не отказывали.       Священник смотрел на него как-то странно – отчуждённо, изучающе. Будто сканировал Падалеки насквозь. И под этим внимательным взглядом Джаред впервые почувствовал себя не статным красавцем, а лабораторной мышью.       Зелёные глаза были очень выразительными, но их взгляд – абсолютно нечитаем. Интересно, сколько ему лет? Явно старше Джареда, но незначительно. Максимум лет на пять.       Отчего-то во всём виде священника не было и грамма святости. Скорее наоборот. Он был живым воплощением порока. Пухлые губы выглядели призывно и соблазнительно.       Джаред ощутил, как кровь прилила к щекам, когда осознал, что завис на этих самых губах. Он сразу понял, что священник это заметил. Впрочем, похоже, тот видел его насквозь. Воплощение самой грязной гейской фантазии. Никогда ещё за всю свою жизнь ему не становилось так неловко. Даже будучи застуканным родителями со своей первой любовью, он чувствовал себя увереннее. Так в чём же дело сейчас? Перед ним стоял всего лишь человек. Не ангел. Никто не имеет права осуждать его за такой выбор. Нестандартная ориентация не запрещена законом, а со своей совестью он как-нибудь договорится.       – Ну так как? Идём? – уже более нервно повторил предложение Джаред, все ещё заливаясь краской.       Наконец Дженсен улыбнулся, снова слегка, одними губами. И с напускной вежливостью ответил:       – Ну что ты, Джаред, не стоит благодарности. Любой на моём месте поступил бы так же. И я рад, что отошёл от обычных обязанностей спасать души – и спас твою жизнь. Это лучшая благодарность от Всевышнего.       Джаред вдруг ощутил укол разочарования. Он почувствовал, что от него уходит нечто важное. Просто ощутил это, хотя и не смог сформировать в законченную мысль.       – Ну что ж, рад был знакомству, Дженсен, – протянул ладонь парень.       – Отец Дженсен, – поправил священник, протягивая руку в ответ.       Пожатие вышло крепким. Но и отчего-то очень волнительным. Простое прикосновение, от которого предательские мурашки разбежались по всему телу.       Странное дело: он никогда прежде не чувствовал себя так неловко в обществе мужчины. И даже Том не вызывал таких странных реакций на прикосновение. Просто какая-то магия. Наверное, этот чувак и правда святой. Да, в этом всё дело.       Так думал Джаред, наблюдая за тем, как лицо священника озаряет открытая и очень тёплая улыбка. От глаз в разные стороны разбежались лучики уютных мимических морщинок. Еле заметные веснушки на носу дополнили эту картину. Настоящее солнце. И без того светлый день стал ещё светлее.       – Удачи тебе, сын мой. Пусть Бог освещает твой путь, – пожелал Дженсен и, развернувшись, быстро зашагал прочь.       Поражённый, Джаред так и остался стоять посреди улицы кипящего Нью-Йорка. В его голове мешались трели сирен и гудение машин, разговоры проходящих мимо людей и лай собак. Но внутри не было ни единой мысли. Его потихоньку отпускал шок от только что пережитых событий.       Вот баран! И о чём он только думал, переходя дорогу?! Впредь надо быть внимательнее! Тряхнув лохматой головой, Джаред отряхнул рукой запылившуюся одежду. Он уже не мог вспомнить, зачем свернул на Пятую авеню. Наверное, ему действительно стоило вернуться домой и принять прохладный душ. Смыть с себя пот и пыль этого сумасшедшего города.       О большем думать не хотелось – голова вдруг начала раскалываться. А ещё саднили ладони, которые необходимо было чем-то обработать. Видимо, только теперь адреналиновый шок начал сходить на нет. Все ощущения захлестнули с новой силой.       Падалеки, глубоко вздохнув, быстрым шагом направился в сторону дома.