Последняя исповедь

      В его роскошной квартире-пентхаусе было три спальни, гостиная, огромная кухня и спортзал. Уже больше года он жил здесь совершенно один. Но даже несмотря на это, из-под чуткой родительской опеки было не так-то просто выбраться. Родители никак не желали отпускать от себя вырвавшегося из гнезда птенца. Покупкой недвижимости пришлось заниматься вместе с отцом. Конечно же, подходящие варианты квартир нашлись в шаговой доступности от жилья четы Падалеки-старших. Смирившись с жестокой судьбой, Джаред одобрил уютный пентхаус в соседнем от родительского доме (более отдалённые варианты Джеральд и Шерон даже не рассматривали).       Радовало только одно – окна выходили во двор, а не на отчий дом. И иногда можно было даже представить, что у Джареда есть эта призрачная свобода.       С тех пор как родители узнали об увлечениях сына, они следили за ним пристально, но ненавязчиво. Постоянно пытались свести его с какой-нибудь хорошенькой и обеспеченной особой, под стать их любимому сыну. Джаред воспринимал такие попытки крайне вяло, изредка делая вид, что заинтересован. В таких случаях он предлагал девушке сделку. Давал ей деньги, чтобы она прикрывала его походы в гей-клуб. Это было крайне удобно, поэтому Джаред всё чаще уходил по выходным на «свидания».       Сейчас же молодой Падалеки «встречался» с милой девушкой по имени Сэнди Маккой. Семья, в которой она выросла, едва ли была богатой, но и бедствовать им не приходилось. Деньги от Джареда девушка принимала с охотой и лишь тепло улыбалась, слушая его рассказы о своих приключениях. В конечном итоге Джаред подружился с Сэнди, сделав её постоянным прикрытием.       Родители время от времени позволяли себе вопросы из серии «Когда же помолвка?». На что их сын, честно глядя в глаза, отвечал, что это дело серьёзное и он не хочет ошибиться с выбором невесты. Да и женитьба в двадцать четыре года крайне редко является залогом долгого супружеского счастья. Впрочем, уже несколько месяцев Джаред успокаивал родителей рассказами о том, что он, несомненно, любит Сэнди и сделает ей предложение, как только почувствует, что созрел.       Но в последнее время всё шло кувырком. И когда однажды вечером его мать вышла в аптеку, она наткнулась на сына, идущего вместе с Томом Уэллингом в сторону своего жилища. Джаред был готов провалиться сквозь землю!       Не оставалось ничего лучше, чем сочинить нелепую историю про своего «нового коллегу, с которым они пропустят дома по бутылке пива, после чего он уйдёт к своей подружке». Падалеки искренне надеялся, что его щенячий взгляд заставит мать поверить в искренность слов. Но родители насторожились. Их визиты и звонки участились. Это было просто невыносимо. А ещё эти обязательные воскресные церковные мессы просто сводили с ума! Хорошо хоть теперь, когда у него была собственная кухня, Джаред мог избежать молитв перед ужином.       Молодой человек вернулся домой раздражённый. Небрежным движением скинув ботинки, он сразу отправился в ванную комнату. Холодный душ привёл в чувства. Ладони щипало, но выглядели они лучше, чем показалось на месте. Стоя под ласкающими струями, Джаред наконец расслабился.       Всё же хорошо, что с ним ничего не случилось. Жить хотелось, даже несмотря на то что Джаред и понятия не имел, в чём смысл его жизни. Да и зачем вообще было поднимать эту философскую тему? Однозначного ответа не было ни у кого. Кто-то считал, что смысл жизни в детях и создании семьи, кто-то посвящал себя своим талантам или профессии. Но каждый рано или поздно сам находил этот самый смысл. Либо же не находил вовсе. Падалеки нравилось думать, что, возможно, смысл жизни в том, чтобы просто быть счастливым.       Но вот счастлив ли он? И был ли вообще когда-нибудь счастлив настолько, чтобы понять, что живёт не зря?       Выключив воду, Джаред вышел из душевой кабины. Стирать прозрачные капли с кожи не хотелось, и он просто обернул белое махровое полотенце вокруг бёдер. Лето в Нью-Йорке выдалось на редкость жарким.       Из зеркала на парня смотрели грустные глаза. Что за дела? С чего это он приуныл? Такого с ним не случалось давненько. Обычно Джареда переполнял какой-то нездоровый оптимизм, а энергия бурлила через край, заражая окружающих.       Но сейчас было грустно. А ещё ему впервые в жизни отказали. Вот оно! Отказ ударил по самолюбию избалованного юноши. Он всегда считал, что настолько хорош и обаятелен, что никто не сможет отказать ему в любезности выпить чашку кофе. До этого дня так и было.       Джаред отправился в гостиную и завалился на диван. Щёлкнув пультом, он бездумно уставился в телевизор.       Падалеки всегда был на высоте. Самый популярный парень в школе, отличник, капитан сборной по футболу, душа любой вечеринки. Девчонки укладывались перед ним штабелями, а он лишь ослеплял их белозубой безупречной улыбкой. И всегда отказывал.       Когда он вступил в радужную тусовку (именно так обозначали себя лица нетрадиционной ориентации), Джаред сразу же завоевал уважение и любовь новой компании. Помимо внешности, многих привлекали его деньги. Ни для кого не было секретом, что Джаред – единственный наследник «ДжейПад Энтерпрайзес».       Развитая мускулатура и рост обозначали в Джареде активную позицию. Но, как ни странно, на него западали как пассивы, так и активы. И Джаред чувствовал себя вполне комфортно в качестве универсала. Когда у него было соответствующее настроение.       В тусовке он считался лакомым кусочком. Многие претендовали на место его любовника. Впрочем, такая популярность сваливалась не только на Падалеки.       Джаред мог сходу назвать десяток золотых мальчиков, красавцев с деньгами, на которых пускали слюни все кому не лень. Но они, как правило, выбирали в партнёры друг друга. Это было похоже на выгодную сделку. Всегда приятно блистать в лучах собственной славы и благополучия, когда рядом с тобой такой же успешный партнёр. Именно поэтому никто не удивился, когда Джаред Падалеки завёл официальные отношения с одним из самых завидных холостяков Нью-Йорка – Томом Уэллингом. Парни были похожи на успешных голливудских братьев-близнецов. Конечно, абсолютного внешнего сходства не было, но, тем не менее, они были очень похожи: накачанные, крупные парни с ослепляющими белозубыми улыбками.       Их вполне можно было бы посчитать лучшими друзьями из-за полного отсутствия химии во взгляде. Сердце Джареда рядом с Томом билось спокойно. Он чувствовал уверенность в этом парне. А ещё он был неплох в постели. Видимо, это был тот самый недостижимый идеал, успешный союз. Падалеки действительно немного успокоился в своей беспорядочной половой жизни, полностью сконцентрировавшись на Уэллинге. Том отвечал ему взаимностью. И даже иногда во время секса в порыве страсти шептал, что любит его.       Джаред понимал его. Возможно, он сам бы, находясь под давлением крепкого мужского тела и выгибаясь от двойного наслаждения (Джаред всегда пытался доставить партнеру максимальное удовольствие, поэтому не просто трахал его, а ещё и стимулировал член любовника рукой) мог выдать нечто подобное. Но самому Падалеки никогда не приходило в голову заговаривать о чувствах. Просто потому, что в этом не было необходимости. Им было хорошо в постели и в тусовке, и этого, пожалуй, было достаточно.       Бля. Ну что же так паршиво на душе? Джаред вырубил плазму и со вздохом рухнул головой на диванную подушку, закрывая глаза. Хотелось очистить голову от всего. Кажется, именно поэтому люди медитируют, заряжаясь силами и энергией.       Веснушчатое лицо, заразительная улыбка, лучики ранних морщинок, расходящиеся от уголков глаз. Прикосновение руки. Озноб. Джаред представил, как проводит пальцами по его щеке, скользя выше, касается колючего ёжика светлых волос...       Что за херня? Почему он мечтает об этом священнике? Ответ был очевиден. Всё из-за того, что ничего более волнительного и развратного и придумать было невозможно. Заняться сексом со святым отцом, принявшим целибат.       Джаред фыркнул, а потом откровенно заржал. Ну надо же быть настолько испорченным! И что самое интересное, ему ни капли не было стыдно за собственные мысли. Это даже показалось ему… заманчивым?       Погружаться в пучину порока всегда приятно. А если объект твоих сексуальных фантазий настолько запретный плод – это даже заводит не на шутку! Джареда никогда не мучила совесть. По простой причине её отсутствия. А вот пасть ещё ниже в глазах общественности – это самое то. Класть он хотел на правила и мораль. Просто желал что-либо и получал это.       Но сегодня строптивый святоша отшил его. Несмотря на то что оба не могли не почувствовать вполне откровенной заинтересованности и искр напряжения. Но мужеложство – это большой церковный грех. Священник, скорее всего, убеждённый гомофоб, а ещё, возможно, импотент. Точняк! Иначе не объяснишь, зачем такая сладкая задница подалась в святые отцы.       Джаред снова заржал. И как раз в этот момент раздался звонок в дверь.       – Какого чёрта?.. – пробурчал он, нехотя поднимаясь с дивана, и пошлёпал босиком в коридор.       На пороге, лучезарно улыбаясь, стоял Том.       – Сюрпри-и-и-из! – парень помахал зажатой в руке бутылкой шампанского.       – Чшш, – Джаред рывком затащил Уэллинга в квартиру и тут же защёлкнул замок. – Совсем сдурел? Тут даже у стен есть уши! Тебе ли не знать про параноидальную слежку?       – Котёнок, так ты сам скоро слетишь с катушек, – закатил глаза Том, проходя внутрь.       – Не называй меня так! Иначе окрещу тебя пупсиком и, поверь мне, сделаю так, что эта кликуха к тебе приклеится навечно.       – Вредина! – зазвенев бокалами, крикнул из кухни Том.       Джаред подошёл к Уэллингу, разливавшему шампанское по бокалам. Его огромные синие глаза светились счастьем, и он не переставая улыбался.       Падалеки уткнулся носом в тёмные волосы, вдыхая знакомый запах, и прижался пахом к крепкой заднице. Все мысли мигом улетучились, и, кажется, в направлении спальни.       – Не рановато ли пить? – прошептал Джаред ему на ухо.       – Чувак, сегодня пятница! Можно расслабиться, – Том вывернулся из цепких объятий, протягивая любовнику бокал с пузырящимся алкоголем. – Ой, а что у тебя с руками? – нахмурил Том идеальные, явно выщипанные брови.       – Неудачно приземлился на асфальт. Лучше не спрашивай. За тебя, пупсик!       – Ага. За тебя, котёнок!       Очень скоро, как и предполагал Падалеки, они очутились в его постели. Вроде бы всё было правильно и логично. Они вдвоём, нетрезвые, не видевшиеся несколько дней – всё шло, как должно было идти. Наверное, Джаред слишком зажрался... Но в груди было холодно.       Что ещё надо-то? Вот он, самый красивый в Нью-Йорке гей, стоит перед ним в коленно-локтевой, призывно подставляясь, издаёт сладкие стоны наслаждения, гладит тёплой ладонью бедро Джареда. Ну почему же для того, чтобы наконец кончить, хочется думать о чём-то другом?       Зацепившись за эту мысль, не сбавляя темп, Джаред решил позволить себе фантазию. И вот он уже снова видит перед собой идеальное ангельское лицо. Отчётливо представляет манящие пухлые губы священника. Вот они мокро вбирают в себя его огромный напряжённый член, а язык ласкает чувствительную головку.       По телу Джареда пробежала жгучая волна. Он представил, как вбивается по самые яйца в сладкий рот странного священника. Как там его звали? Дженсен?       Падалеки ускорил темп, и Том протяжно застонал под ним. Ещё несколько движений – и его накрыла долгожданная, острая, как удар копьём, разрядка.       Дженсен. Джен-сен. Какое удивительное имя. Оно звучит как самый эротичный в мире звук. Как шёпот. Как музыка. Оно ласкает слух.       Джаред упал на спину любовника, тяжело дыша.       – Эй, здоровяк, ты меня сейчас раздавишь. И я вообще-то ещё не кончил.       – Сейчас, – задыхаясь, проговорил Падалеки. А через секунду почувствовал раздражение. Впервые в жизни его нервировало присутствие рядом темноволосого красавца, требующего сексуальной разрядки.       Уэллинг, зарычав, коснулся своей слегка опавшей плоти и, сжав у основания, начал массировать, но Джаред не позволил. Тяжело вздохнув, он заставил Тома убрать руку, прижав её за запястье к постели. Он привык доводить дело до конца, поэтому пришлось делать энергичный минет, чтобы не затягивать этот самый конец. Уэллинг стонал и метался по постели, выгибаясь от удовольствия. Джаред знал, что равных ему в этом деле нет. По крайней мере, ещё никто не уходил от него без восторженного «Вау, чувак, ты просто нечто!». Теперь Джареду драгоценное умение было только на руку. Хотелось уже скорее принять душ и завалиться спать.       Засыпая, Джаред пытался утешить себя мыслями о том, что появление нового эротического образа – к лучшему. Равно как и то, что они с Дженсеном не смогли толком познакомиться. Жизненный опыт юного Падалеки показывал, что в большинстве случаев светлый образ разрушается бытом и суровой действительностью.       Весь следующий день Том проторчал у Джареда дома. Падалеки нервничал. Не то чтобы его это очень напрягало, просто он слишком привык жить один. Да и постоянные звонки матери не давали расслабиться.       – Джей, солнышко, тебе точно не принести котлеток? Ты, небось, постоянно заказываешь себе китайскую еду на дом! – ворковала Шерон Падалеки в трубку.       – Мама! Я уже не маленький, – повторяющиеся изо дня в день разговоры о правильном питании бесили неимоверно.       – Может, мне всё-таки стоит зайти к тебе? – с надеждой спросила она.       – Вообще-то я жду в гости Сэнди, – соврал Джаред.       – А-а, – разочарованно протянула женщина, – ну ладно. Хорошего дня, сынок.       – И тебе, мам.       – Джаред?       – Да?       – Не забывайте предохраняться.       – МАМА!       – Всё-всё! Целую, пока.       Джаред раздражённо метнул телефон на кровать. Ну что за день? Что за жизнь? Сколько ещё всё это будет продолжаться? Неужели придётся врать и прятаться всегда?        «Очень похоже на то», – подсказал ехидный голос в голове. Вот дерьмо.       – Джей, может, приготовить что-нибудь? – лениво отозвался с дивана Уэллинг. И этот туда же.       – Как хочешь. Прости, Том, у меня сегодня что-то не то с настроением, – Джаред наклонился к лежащему парню и целомудренно чмокнул его в макушку. Он собирался уже отстраниться, как тот ловким движением схватил его ладонь и успокаивающе сжал пальцы.       – Сегодня обязательно сходим в клуб, надо расслабиться.       – Как скажешь, Джаред. Я готов провести вечер как угодно. Лишь бы с тобой, – ласково прошептал Том.       – Я тебя не узнаю просто! Куда ты дел ту капризную сучку, с которой я начал встречаться три месяца назад?       Том секунду помолчал, неотрывно вглядываясь в лицо Падалеки. Глаза его светились от счастья. Он выглядел каким-то одухотворенным. Уэллинг погладил ладонь Джареда большим пальцем, а потом сказал то, что его любовник так сильно боялся услышать.       – Я люблю тебя.       Джаред нервно сглотнул. Он терпеть не мог все эти розовые сопли и признания. Уж лучше самолично затянуть верёвку на шее. Или броситься в Гудзонский залив с моста. Нет. Сбросить туда всех романтичных идиотов.       – То-о-о-ом, – Джаред опустил голову.       – Ты не можешь ответить мне тем же, да? – в голосе любовника сквозило разочарование и плохо скрываемая боль.       И тут Падалеки подумал, что раз он так искусно умеет врать и постоянно это делает, то почему бы не соврать и сейчас? По крайней мере, это будет ложь во благо. Он готов пойти на это ради счастья дорогого ему человека. Непонятно только, отчего же самому так погано на душе? Может, из-за неспособности полюбить? Джаред был твёрдо уверен, что в нём генетически не заложена эта особенность.       – И я люблю тебя, Том, – он поднял лохматую голову и посмотрел в голубые глаза Уэллинга. По идее, лицо Джареда сейчас должно было выражать искренность. Блядь, как же это заебало!       Джаред с каждой секундой ненавидел себя всё больше. Надо было срочно избавляться от гнетущего состояния. Точняк. Алкоголь и танцы. А потом – быстрый отсос Уэллингу в кабинке туалета. Исключительно для повышения уровня адреналина в крови. Не закрывая дверь на щеколду, естественно.       Джаред плюхнулся на диван рядом с любовником, прижимая его к себе и крепко целуя. Всё-таки лучшего партнёра, чем Том, нельзя было и желать. А чувства… Да кому они вообще нужны, эти чувства? От них одна головная боль.