Green Dawn

      - Вокс?       Лаймхаус прикоснулся двумя пальцами к забралу шлема.       - Потроха технорежцев! Хебстер, экклезиарха ему в зад, не проверил вокс в машинах. Ведь не проверил! Вернемся – научится чинить технику хреном своим кибернетизированным – зубы-руки-ноги переломаю! – Кински с остервенением топтал останки кланстера, попавшего под раздачу пятью минутами ранее. – Ну ладно, не маленькие. С автопушками не пропадут. Далос! Построение.       Триплекс арбитров пришел в движение. Вокруг стоял невообразимый шум: системы охлаждения работали на полную мощность без видимых причин. Общаться стало возможно либо по внутренней связи, либо криком. Чем старший арбитратор не преминул воспользоваться, гаркая приказы в и без того усиленный вокс Фаэтона. За последние пол часа он ошалел от криков, собственной наивности и жестокости командира. На творящееся вокруг мракобесие Катар Кински не обращал ровным счетом никакого внимания, зато с каким-то особым изуверством увечил и убивал помеченных синей краской кланстеров. Едва завидев таких, он без предупреждения разряжал дробовик в их пах и по коленям, после чего методично запинывал тяжеленными сапогами до смерти – металлические подметки ломали рёбра, вызывали разрывы внутренних органов и, наконец, крушили лица, вдавливая широченные лбы вовнутрь. На осторожный вопрос Далоса «почему именно их?», арбитратор бросил лаконичное: «Война», даже не повернув головы.       «Хотя бы не дал в зубы...» - подумал Фаэтон с облегчением. Вслед опасным мыслям – над его головой навис бронированный кулак Лаймхаус. Неофит скукожился в предчувствии звука трещащих позвонков шеи, но на его удивление – арбитр легонько, совсем не по-мужски опустил руку на шлем Далоса. Бесшумно – в звуках охладителей – стукнул пропласт. Лаймхаус приложил палец к тому месту, где под забралом скрывался рот – мол, «лучше молчи».       Фаэтон был готов поклясться, что под непроницаемой фильтр-маской появилась улыбка, когда в тени справа сверкнул матовый блик.       Что-то с силой ударило его в грудь, Далос повалился на решетчатый пол. В кувырке пронеслось ничтожное мгновение – но когда он поднял взгляд –       Лаймхаус выбил локоть из сустава первым ударом, а вторым – размозжил голову огромного зелёного существа, скрывавшегося в черноте, между ржавых труб. Кински кричал что-то неразборчивое и без остановки палил вперед. Застоявшийся воздух наполнился запахом пороховых газов и вонью нечистот. Рывком подняв Фаэтона и запихнув его между массивных термообменников, арбитр Лаймхаус развернулся на сто восемьдесят градусов, вогнал тяжёлый «стаббер» в глотку второго существа, обломав тому внушительные нижние клыки – и три раза нажал на спусковой крючок. Позади чудища распустилось кровавые бутоны, во все стороны полетели осколки черепа и ксеномозгов.       Третий обезьяноподобный монстр набросился на Кински со здоровенным топором – мерцающим оранжевыми бликами кастом-поля – но вспорол силовым лезвием лишь пустоту. Старший арбитратор, с невероятной для его комплекции ловкостью, текуче ушёл куда-то вбок и разрядил остатки магазина в спину врага. Живот чудища взорвался чёрно-зелёным месивом внутренностей.       В глубине шахты полыхнуло пламя выстрела – Далос, словно время замедлило свой бег – ясно увидел куски шлема – летящее далеко назад тело Лаймхаус – упавший на пол «стаббер».       Перед ним из ниоткуда вырос очередной пришелец. Над головой прогремело инопланетное оружие, но Фаэтон уже бросился под ноги ксеноса, подхватил пистолет арбитра – перекатился на спину – и, с трудом нажав тугой механизм – выстрелил. В ответ у виска разорвался снаряд, лицо обожгло, ухо отозвалось острой болью, и наступила тьма.       Далос очнулся от ужасного «амбре» и хороших ударов по хребту. Даже сквозь броню он прочувствовал мелодию выключенной силовой дубинки. Каждый позвонок в отдельности жалобно скрипнул – и Фаэтон открыл глаза. Перед ним – раскрылась бездонная вонючая пасть, полная острых зубов.       Горло спёрло, зародившийся было крик – загустел, не смея вырваться наружу. Зато уж давешний завтрак – запросто.       - За молчание – хвалю. За блевотину – отчитываю. Впустую перевёл сухпай, деревенщина. Останешься без обеда и ужина.       Катар Кински сидел рядом, прислонившись к стене. По всей видимости, именно он положил Далоса на отвратительный зелёный труп лицом к лицу.       - Красивая вырисовывается картинка, салага. Вокс у парней не работает, по шахте бродят орки, связи с центром тоже нет. Выводы?       Отползя в сторону, Фаэтон упёрся в железный ящик.       - Орки? Это орки?       Он плохо слышал собственный голос. Охладители почему-то молчали, но сам Далос частично оглох. Рука дёрнулась к болящему уху - на шее замерла тёплая струйка.       - Нет – детишки сорориток. Знаешь, что бывает, когда сходится похотливая Сороритас и соскучившийся по женскому телу Астартес? Ничего хорошего, как видишь.       Глаза Фаэтона полезли из орбит. Челюсть отвисла в беззвучном крике непонимания.       - Дети Адептус Сороритас? Они могут иметь детей? Как?..       - Значит так, парень. Берёт Десантник у Технорежцев здоровенный адамантиевый бур. Знаешь, которыми те просверливают дула Бэйнблэйдов на конвейере. Не знаешь? Не важно – так вот, берёт бур и осторожно, помолясь Императору, начинает вращать его против часовой стрелки...       - Кого? – не понял Далос.       - Императора, кастрюля ты гвардейская! Бур, конечно! Здесь главное точность – Кодекс Астартес позволяет всего одну попытку. Промахнешься – и будешь тыкаться своим причиндалом в поясницу.       - Почему – одну?..       - Так бур ломается под конец.       В задумчивости, Фаэтон был готово провести остаток жизни, да и провёл бы, не появись над ним что-то громоздкое.       Арбитр. Незнакомое лицо. Широкие скулы, веснушки на носу – а нос картошкой, бесцветный ёжик волос. Пронзительные зелёные глаза. Запекшаяся корка крови на лбу.       Сердце почти разорвалось от неожиданности, но арбитр поднёс руку к щеке и показал серию непонятных жестов.       - Что...       - Это значит – шутка, безмозглый ты магазин из-под лазгана.       Арбитр повернулся в сторону Кински и вновь принялся активно жестикулировать. - Да-да. Перестань. Богохульник? Я?! Отстань уже, говорю! Орки это, слышишь, Далос? – Орки! Довольна, Лаймхаус?       Арбитр кивнул.       - Хорошо. Что впереди?       «И вновь жесты. Так он немой? Постойте-ка...»       Фаэтон осмыслил последние слова Старшего арбитратора.        «Довольна?»       - Назад прорываться смысла нет. Вперёд идти опасно. Поднимаемся. Триплекс! Построение!       Катар уже стоял рядом с Далосом.       - Построение, дохляк!       - Командир... Она...       - Кто? Лаймхаус? Что такое, влюбился? Нет? Так встал и в середину цепи шаммарш!       Подъем давался с трудом.       Им пришлось преодолеть несколько километров аварийных пролетов, покореженных лестниц, заваленных переходов и затопленных помещений. Повсюду встречались трупы – в основном – то были жители нижних стеков, украшенные перерезанными глотками, вспоротыми животами, временами – вовсе без голов. Багровые лужи заливали грязный пол, искрились перерезанные коммуникации, канализационные колодцы были пробиты, дерьмо со всей Ниневии вылилось в шахты. Аромат стоял знатный. Далоса вырвало ещё несколько раз, да так, что в конце-концов Лаймхаус от души впечатала ему по желудку – последние остатки еды вышли насильно.       Орки тоже понесли свои потери, но что значит пара дохлых особей против сотен и сотен людей?       Чем выше они поднимались, тем явственней становился отдалённый гул, напоминавший массовое праздничное шествие. Когда на верхних уровнях им встретился провалившийся - через ворох сплошных бронепластин - горящий броневик – кое-что прояснилось. Рядышком валялись обгоревшие тела бойцов Астра Милитарум.       - Далос. А ну-ка в сторону! - прохрипел Кински. – В сторону же!       Потолок с грохотом обвалился. Сквозь град обломков показалась гигансткая механическая конечность, в открывшуюся дыру ворвался адский шум кипящего боя. Громыхали артиллерийские выстрелы, дребезжали рои лазерных жал, стрекотали пулемётные очереди, завывали хэллганы, по-детски наивно трещали комби-шуты. Что-то где-то жужжало, взрывалось – небо озаряли огненные шары –       Мимо триплекса – круша перекрытия – завалился вниз головой «Вархаунд» и скрылся внизу. Обнажённая плазменная установка покрылась голубым маревом, гарь и копоть слились с запахом озона – щипля нос. Падающий титан от арбитров отделяли считанные метры –       А наверху – всё громче и громче – нарастал гортанный, незнакомый Фаэтону вопль нечеловеческой ярости: «WAAAGH!!!»