Подкидыш

***** Весь день дождь лил как из ведра. Небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи, холодный ветер играл с листьями деревьев, жалобно стонущих под его немилосердным натиском, а плотная дождевая завеса дополняла этот мрачный пейзаж, наводящий тоску и уныние. На душе Айше Хафсы Султан было точно так же пасмурно, как и за окном. Она не могла найти себе покоя, её раненное сердце обливалось кровью, но она никому не могла рассказать о своём горе, ни с кем не смела разделить свою печаль, кроме, разве что, верной служанки Дайе... Молодая женщина медленно встала с софы и тяжело прошлась по покоям. Она должна быть сильной. Должна пройти через это и найти в себе силы жить дальше. Она - дочь крымского хана, жена Падишаха Мира, Султана Селима Явуза, мать его единственного наследника, шехзаде Сулеймана. Её учили в любой ситуации сохранять достоинство, быть твёрдой, сильной духом, справедливой и честной, в меру строгой... Учили стойко переносить удары судьбы. Пожалуй, сейчас настало время вспомнить эти уроки. Айше снова присела и тяжело вздохнула. Десять дней. Сегодня ровно десять дней, как умерла её новорожденная дочь... ...Эти роды с самого начала обещали быть непростыми, лекари не скрывали этого и настойчиво рекомендовали госпоже беречь себя как можно лучше. А всё из-за неудачного падения во время прогулки по дворцовому саду... Тогда все повитухи в один голос твердили, что опасности для малыша пока нет, однако последствия могут сказаться в любой момент, и не ошиблись. Роды начались раньше срока и были очень тяжёлыми. Сердцем Айше Хафса чувствовала, что это её последний ребёнок, ещё бы, султан совсем перестал обращать на неё внимание, стал всё чаще звать к себе других наложниц, и потому особенно дорожила им. Она знала, что для поддержания положения в гареме нужны сыновья, и чем их больше, тем выше тебя почитают, но сейчас ей почему-то очень хотелось, чтобы родилась девочка. Возможно, потому, что Султанша знала жестокие законы, по которым шанс выжить есть только у одного наследника, а своих братьев он должен убить, чтобы не было более жестокой борьбы за власть. У неё уже есть сын, этого достаточно. Есть и три прекрасные дочери: Хатидже, Шах и Бейхан. Их ждёт нелёгкая судьба, когда они вырастут, потому что, скорее всего, отец выдаст их замуж за влиятельных пашей, вероятно, малопривлекательных стариков, с которыми невозможно испытать великое счастье любить... Но им хотя бы не уготована смерть, и их семьям ничего не будет угрожать, а это куда важнее чувств... Когда Айше Хафса пришла в себя после отнявших все силы родов, она заметила, что все, даже Дайе, старательно избегают её взгляда, а на её настойчивые вопросы о малыше неуверенно мямлят что-то нечленораздельное или же вовсе отмалчиваются. Она начала терять терпение, подозвала к себе Дайе и приказала ей немедленно объяснить, что происходит, в противном случае пригрозив лишить служанку головы. Та замялась, нервно переступила с ноги на ногу и, уперев взгляд в пол, сдавленно произнесла: - Госпожа... Ребёночек Ваш... Госпожа луноликая... В раю Аллаха... Айше застыла, не в силах поверить в то, что только что услышала. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, стало трудно дышать. Несколько минут несчастная мать сидела так, пытаясь справиться с дикой болью, выжигающей её изнутри, но не смогла и закричала. Это был крик отчаяния, страшный, болезненный, горький крик от потери частички своей души, уже такой любимой и такой долгожданной... Она впервые не сдержалась при слугах и зарыдала. Все, кто были здесь, смотрели на неё со страхом и сочувствием. Первой очнулась Дайе, немедленно потребовавшая у лекарши успокоительное и почти силой заставившая госпожу его выпить. Когда несколько часов спустя Айше очнулась, она не чувствовала ничего, кроме заполнившей душу до краёв чёрной пустоты, заставляющей сердце стонать от боли утраты... И вот прошло уже десять дней, а пустота и не думала уходить из души госпожи. Она то отчаянно молилась, то винила в случившемся себя, то тайком ото всех плакала, проведя таким образом не одну бессонную ночь. Муж не пожелал даже поддержать её, сказал лишь пару дежурных фраз в тот самый страшный день и, казалось, совсем не переживал. Надо что-то менять. Она должна держаться ради детей, которые и так с тех пор были обделены вниманием матери. Айше знала, что они всё чувствуют и не хотела, чтобы они видели её, пусть и затаённую, печаль. Так больше нельзя. От тяжёлых мыслей Хафсу оторвал приход Дайе. - Где ты была? - спросила Айше, внимательно посмотрев на неё. - На тебе лица нет, ты принесла плохие вести? - Госпожа... Вам стоит знать... Фатьма Хатун, девушка из гарема, в покоях Повелителя сейчас... Таково было его желание. Мне это Сюмбюль Ага сказал, один молодой евнух... Айше смертельно побледнела и упала на подушки. Слёзы обильно полились из её глаз. Дайе единственная, при ком она может себе это позволить. - Как он может, Дайе? - в отчаянии произнесла Султанша. - Всего десять дней прошло с тех пор, как умерла наша доченька, а он и думать обо мне забыл, других принимает... О, Аллах! Будь проклят тот день, когда я попала в гарем! - Что Вы, что Вы, госпожа! - ужаснулась Дайе. - Грешно так говорить, нельзя! - Аллах-Аллах, какой шайтан меня тянул за язык! Напрасно я сказала! - Я не могу так больше, Дайе... Мне срочно нужен воздух, - ответила Айше, вскакивая, подхватила платок и поспешила к выходу из покоев. - Госпожа, куда же Вы? Постойте! Там холодно, ненастье, - зачастила Дайе, но, поняв, что предупреждения напрасны, поспешила следом за госпожой. ***** Выбежав из дворца, Айше на минуту остановилась и жадно вдохнула свежий воздух. Дождь прошёл, остался только пронизывающий ветер, заставивший женщину поёжиться от холода, но уходить ей не хотелось. Вдруг она насторожилась, прислушалась к чему-то и в изнеможении закрыла глаза. Сколько ещё это будет продолжаться? Очнуться от забытия её заставил возглас подоспевшей Дайе: - Госпожа, пойдёмте внутрь! Тут холодно, Вы простудитесь, не приведи Аллах! - Ты слышишь это, Дайе? - спросила Айше, не тронувшись с места. - Что? Ничего не слышу, кроме шума ветра, госпожа. - Плач... Плач ребёнка, где-то там, - Хафса неопределённо махнула рукой в сторону сада. - Неужели не слышишь? Дайе тяжело вздохнула. Она как никто знала, как тяжело госпожа переживала потерю дочери и уже который день боялась, что она повредится рассудком от горя. Похоже, этот страшный момент настал. Какой ещё плач? Да ещё в такое время! - Я ничего не слышу, госпожа. Нам надо вернуться, - сдавленно ответила она. - И всё же, стоит проверить, - ответила Айше, будто не расслышав слов служанки и быстро пошла вперёд. Той ничего не оставалось, как последовать за ней. Вскоре Дайе показалось, что она тоже слышит звуки, очень напоминающие детский плач, а когда они подошли к беседке, где в ясные дни госпожа любила принимать трапезу вместе с детьми, звуки стали совершенно ясными. Айше первой вошла в беседку и обнаружила на столике корзинку. В ней лежал аккуратно завернутый в одеяльце малыш и отчаянно кричал. - Откуда он тут, Дайе? - удивлённо спросила Айше. - Я не знаю, госпожа, - ответила ошарашенная служанка. - Мы не можем оставить его здесь, Дайе. Он погибнет от голода и холода. - Вы правы, госпожа. Но, как мы объясним... - Это сейчас неважно. Мы должны спасти малютку. Дайе подошла ближе и аккуратно развернула одеяльце, после чего свернула обратно. - Это девочка, госпожа. - Девочка, как прекрасно! - губы Айше тронула счастливая улыбка. - Дайе, это всё неспроста. Вот где конец моей печали! Женщина бережно взяла дитя на руки и покачала. Малышка затихла, а затем вдруг взглянула на Айше и улыбнулась. - Ты моя радость, - в умилении произнесла госпожа. С этого момента она почувствовала, как сквозь тучи в её душе начинают медленно пробиваться лучи солнца. - Я назову тебя Хюррем...