Немного крови

      История его родителей напоминала ему сказку из сопливых книжек для девочек-школьниц.       Ужас ночи, нетопырь, монстр, питающийся кровью, взял и вот так запросто втрескался в обычную студентку, которую увидел во время очередной ночной охоты. И завязался между ними такой запретный, но сладкий союз, ага. Это если без подробностей и то, что им рассказывали с Итачи, пока они были маленькие. На деле все было прозаичнее и правдоподобнее.       Борьба за территорию между другими "ужасами ночи" достигла своего апогея, а его отец тогда был слишком молод, чтобы отстоять свое право на охоту в тех местах. Его потрепали, как собачонку, выбросили в жилые кварталы, словно бомжа, и оставили подыхать, страдающего от нехватки крови и обширных ран. И скорый рассвет должен был поставить точку в короткой жизни Фугаку.       Улицы в тот момент были безлюдны, и поживиться хоть кем-то, чтобы потом заползти в какое-нибудь укромное место и отлежаться, не представлялось возможным. Но вдруг Фугаку почувствовал запах свежей крови и слепо ринулся на его источник, вытягивая когти и зубы, утробно рыча. И очень близко познакомился с содержимым перцового баллончика, кислотой залившим красные глаза.       Пока он выл и скреб лицо, сдирая с кожи атаковавшую его напасть, предполагаемая жертва не удрала, сверкая пятками, а с убийственным любопытством осталась посмотреть, что же случится дальше.       А дальше Фугаку настолько разочаровался в себе и жизни, что сам присел умирать у стеночки панельного дома, скорбно сложив руки на груди. Жалел только о том, что не сможет уйти из жизни, как подобает настоящему самураю. Если, конечно, у ночного гуляки не окажется серебряного клинка или святой воды.       Этого у гуляки, естественно, не оказалось, все, что имелось - это лишь воспаленное чувство ответственности и сострадания, и отсутствовал инстинкт самосохранения. Но тогда, понятное дело, умирающий вампир об этом не догадывался.       Пришел в себя, хотя уже и не рассчитывал, Фугаку в незнакомом месте. Умытый, перевязанный, напуганный огненным жаром полуденного солнца где-то совсем рядом.       Быстрый взгляд по сторонам - и он увидел, что шторы у большого окна недостаточно задернуты, и с каждым мигом тонкий, но острый, как лезвие, луч солнечного света подбирается к его лежбищу.       Паника мгновенно охватила все сознание, потому что сдвинуться с места так и не получилось — пока он валялся в отключке, неизвестный доброхот, милостиво обработавший его раны, весьма находчиво привязал его к кровати.       Из пересохшего горла вырвалось сиплое, испуганное карканье, даже на нормальный крик сил не нашлось. Но его услышали, и дешевые занавески-бусы раздвинулись, в комнату ступила молодая девушка, настороженно поглядывающая на «пациента».       Фугаку задергался на месте, неловко пытаясь забиться к стенке, луч все быстрее передвигался по полу, девушка, что-то вертевшая в тонких пальцах, с чисто натуралистическим интересом следила за его потугами. В сознание вампира уже закрались картины неаппетитной корочки, покроющей его тело, стоит солнцу настигнуть хоть кусочек его кожи. Наконец, вдоволь насмотревшись на бесплодные попытки мужчины, девушка решительно задвинула шторы до конца и обернулась к Фугаку, впиваясь в него внимательным, изучающим взглядом.       Сумрак, воцарившийся в комнате, не помешал вампиру разглядеть, что приютившая его девица была красива собой и явно не из робкого десятка. А может, просто глупая дурочка, ищущая приключений на милую попку.       Со скальпелем в руке.       Нехорошее предчувствие проорало о возможных обширных неприятностях, и вампир напустил на себя устрашающий морок, раздуваясь в страшную фигуру на глазах хозяйки его убежища. Не впечатлившись, девушка молча вскинула бровь и, словно издеваясь, прихватила край шторы, впуская немного света. Морок спал, и Фугаку снова попробовал забиться в стену.       - Микото, - усмехнувшись, представилась мучительница и обаятельно улыбнулась, возвращая штору на место. - А теперь посмотрим, что ты за забавный такой зверек... Суровая вампирская выдержка окончательно подвела Фугаку, и он опять съехал в спасительную темноту обморока.       Возвращением в сознание послужила капля живительной влаги, упавшая в приоткрытые, потрескавшиеся губы, иссохший язык моментально подхватил терпкую, молодую кровь и растер по небу, ноздри затрепетали. Фугаку, еще даже не открыв глаза, весь потянулся за источником крови, но тут же получил по лицу свернутой в трубку газетой и окончательно пришел в себя.       Микото, безбоязненно сидевшая на кровати рядом, отложив газету, посасывала палец и разглядывала скальпель, покрытый бурой, слишком темной для крови субстанцией. Вампир ощутил на теле несколько незатягивающихся порезов и снятых небольших пластов кожи и глухо зашипел, скалясь. Девушка махнула на него рукой и встала, куда-то уходя из комнаты.       Собственное положение уже отчаянно напрягало, но жизнь едва теплилась в теле Фугаку, и пока, к его сожалению, ему приходилось сдаться на милость ненормальной человеческой женщины. Убивать его она не торопилась, но и лечить так, как бы помогло, тоже, кажется, не собиралась.       Хлопнула входная дверь, и мужчина ощутил, что остался в доме один. Стало тоскливо до тошноты, и он обреченно закрыл глаза, улавливая запах спирта, хлора и других средств, вычленил несколько медикаментов и загрузился еще больше, ведь скальпель, похоже, оказался у захватчицы неспроста. Медик или даже ученый, препарирует его и разложит по банкам в формалине, протирая пыль на ночь. Захотелось повыть и умереть собственной смертью; последнее, чего он хотел, так это бесславно попасться в охочие до жутких экспериментов руки людей и скончаться на операционном столе. За тяжкими думами Фугаку не заметил, как его сморил сон.       Приходить в сознание на этот раз оказалось приятнее - в рот ему вставили узкую гибкую трубку, по которой тонкой струйкой текла прохладная и не очень свежая, но чертовски оживляющая кровь. От жадности вампир едва не поперхнулся, но получил шлепок по голой груди и осоловело вытаращился на девушку, отмечая плащ и берет на волосах. Та смерила его предупреждающим взглядом и засуетилась над капельницей с кровью. "Все-таки медик", - обреченно и с некоторой долей равнодушия подумал Фугаку и закрыл глаза, чувствуя, как сила понемногу возвращается в израненное тело, регенерация начинает убирать сначала ссадины, а потом принимается и за рваные раны под бинтами.       Девушка, отмерив ей одной известное количество времени, решительно потянула трубку из губ вампира, не обращая внимания на его трепыхания и попытки вернуть пропитание на место. Вытащила неизвестно откуда шприц, проверила на воздух и без церемоний воткнула во вздувшуюся вену на шее Фугаку. Вместе с кровью по организму быстро разошлось снотворное, и сквозь подбирающуюся дрему он только услышал, что лучше ему побыть в отключке до ночи.       Выбора не было, пришлось спать.       Ночью будить его не потребовалось - вампир проснулся сам, чувствуя, что если не излечился полностью, то на большую часть точно. Раны зажили, да и сила, подпитываемая ночью, бурлила по всему телу, требуя выхода. Фугаку поерзал, проверяя связывающие его веревки, и с удовлетворенным рыком рванулся на месте. Путы, не выдержав напора, обрывками повисли у пола. Шипя сквозь зубы, вампир неловко сел на кровати, потирая отбитые ребра и задирая корки заживших ран. Тихо спустил ноги с кровати, шатко встал и едва не упал. Тело предавало его, несмотря на силу, гуляющую по крови. Встал, покачиваясь, и случайно смахнул с тумбочки неприметный бутылек. Стеклянный звон разбившейся посудины заставил вампира беззвучно выругаться и замереть на месте. Но ничего не происходило, девушка-маньячка не спешила проверить своего пациента.       Выждав еще пару минут, Фугаку двинулся к окну и снова зашипел, отдергивая ногу, когда стеклянные осколки впились в кожу. Это некстати напомнило о полном отсутствии одежды. Странно, что до этого ее исчезновение никак не напрягало, но вампир отмахнулся и, морщась, отступил назад, к кровати. Еще бы напрягало, пока он валялся в отключке... да и ушлая девица наверняка все рассмотрела и пощупала...       Раздраженно хватая с кровати покрытую бурыми пятнами простыню, мужчина сделал шаг в сторону дверного проема, скрытого занавеской из бус. Замотался в тряпку и напряженно всмотрелся в темноту. Темнота с удовольствием всмотрелась в него, и вампир решился, отодвинул импровизированную шторку и сделал шаг, но тут же с диким воплем отшатнулся обратно в комнату, прикрывая пылающее лицо.       Следом за ним в комнату ступила та самая маньячка, выставив перед собой пульверизатор, полный, судя по всему, святой воды. Вампир тихо выл и скреб лицо, все так же отступая назад, пока кровать не ткнула его под колени и он не повалился на нее.       - Не так быстро, красавчик. Далеко собрался? - девица кинула в него влажное полотенце, оно унизительно шлепнуло Фугаку по полуприкрытой груди и кулем свалилось на колени.       Не выдержав пренебрежительного действа, вампир вскочил на ноги и попробовал врубить морок, чтобы напугать глупую женщину до усрачки.       - Не советую, - напряженно отозвалась девица, прыская в него еще раз.       Ночь снова украсилась долгим животным воплем. Девушка украдкой перевела дух — все-таки случайно подобранный мужик был монументальным, а еще, если верить науке, невозможным.       Вампир.       Микото сглотнула и подошла ближе, не опуская руки со своим импровизированным оружием. Мужик затих, прижимая ладони к своему лицу, и лунатично раскачивался из стороны в сторону. Черные волосы неряшливой волной рассыпались по плечам, на одном плече практически зажил ее экспериментальный разрез, затянулась большая часть страшных шрамов, и девушке стало интересно, затянулся ли его живот новой кожей взамен той, что она с него срезала. Но страшный миф закутался в грязную простыню и теперь вовсю глазел на нее кровавыми глазами.        Микото вздрогнула и отшатнулась. Вампир оскалился, тихо рыча, но с места не сдвинулся. Его лицо, представляя собой жуткое зрелище из обвисших кусков кожи, медленно принимало первоначальный вид. Девушка, забыв как дышать и про секундный испуг, уставилась на него. Словно обгоревшие лоскуты прахом растворялись в воздухе, в то время как мышцы лица обрастали новой кожей. Вампир морщился, судя по всему, это было не самое приятное ощущение. Забывшись, Микото несмело протянула руку и погладила мужчину по щеке. Мягкая, как у ребенка, белая кожа. Опомнившись, она замерла. И вампир вместе с ней. Время текло, рука девушки начала мелко дрожать, ночь сгущалась вокруг них, и тогда вампир медленно прильнул к прохладной ладони и закрыл свои страшные глаза.       Микото пораженно охнула, и ее сознание накрыла темнота.       Фугаку подхватил падающую девушку и аккуратно уложил на кровать. Все-таки... она спасла его и даже накормила, вовсе не обязательно ее убивать. Усыпить было верным решением, убеждал себя вампир. И есть он ее тоже не будет, уныло сказал себе вампир, втягивая клыки, которые выступили, стоило Фугаку уловить ритм крови под кожей.       Убедившись, что с маньячкой все хорошо, вампир отбросил ненужную простыню и решил обследовать небольшую квартирку. Наверняка она жила здесь одна, не было ни следа, ни запаха другого человека. Он прошел в комнату, что служила девушке спальней. На глаза ему сразу попалась большая сумка, от нее еще пахло улицей и прохладой. Фугаку, умостившись голым задом на ковер, залез в нее и нашарил ледяной кулек. Вытащил его на пол, развернул и увидел несколько небольших пакетиков со льдом и два пакета донорской крови. Покачав головой, вампир обнюхал оба и аккуратно прокусил клыками один, втягивая густую холодную кровь.       Похоже, девица действительно доктор. Или медсестра, уж слишком молодо выглядела девушка. Скорее всего, работала на подхвате и умыкнула под шумок гостинцев.       Вампир невесело хмыкнул, приканчивая один пакет. Добрая какая. Хотя шкуры с него будь здоров содрала, наверное, еще и пробы крови себе на память оставила. Фугаку досадливо ругнулся, отбросил пустую упаковку и снова запустил руку в сумку, выудил оттуда документы и вчитался. «Учиха Микото» гласил паспорт, а с фотографии на него смотрела скромно улыбающаяся девушка.       Внезапно хозяйка паспорта глухо простонала что-то в комнате по соседству, и вампир заметался по спальне. Одежды мужской не было, да и откуда бы ей взяться, потому пришлось сорвать нежно-персиковое покрывало и укутаться в него. Вампир старался не думать, что будет, если он попадется кому-то на глаза.       Подхватив с пола второй пакет крови, Фугаку тихо покинул квартиру.

***

      Грохнув дверью в припадке неконтролируемой ярости, Саске мрачно прошел к кровати, не глядя кидая пакет на стол. Кровать спружинила опрокинувшееся на нее тело, и парень развернулся и приземлился на спину, невидяще утыкаясь взглядом в потолок. Оттуда на него глядела много раз продырявленная фотография Итачи.       Зло прищурившись, вампир нашарил пару дротиков в изголовье и точным броском отправил прямо в равнодушно улыбающееся лицо. Оба воткнулись именно туда, куда и рассчитывал Саске.       Черт возьми, он действительно любил брата, но это не мешало ему чаще чем следовало гореть желанием искусать старшего, как бешеная собака.       Брат был самым родным, но бесил порой страшно. Его дурацкая улыбочка, хвостик этот, руки белые, кожа нежная...       Саске с размаху отвесил себе оплеуху и решительно содрался с кровати. Заводиться было некогда, Наруто уже наверняка на полпути к школе, придет и будет сучиться в трубку, что его учиховскую задницу херами где-то носит.       Оглядел комнату, влез в растоптанные кроссовки, подхватил пакет с кровью и встал на подоконник, поднимая раму. Второй этаж не страшно, страшно потом из задницы мамины любимые розы выковыривать. Саске раз в них приземлился, так мама потом неслабо отходила полотенцем прямо по уязвленной сиделке.       Собираться ночью придумал, конечно, придурковатый Узумаки. Его прямо перло от всего темного и страшного, его вообще по жизни перло нехило, Учиха еще при первой встрече это заметил, когда они сцепились, как два кота ободранных, посреди школьного двора.       Их с Итачи родители здорово озаботились тем, чтобы воспитать правильное и не дикое потомство. Чтобы дети были социализированы, грамотны и желательно на кого-нибудь выучились.       Но была одна проблема. Итачи — родился человеком, болезненным, родители на него надышаться не могли. Фугаку трясся мелкой дрожью, когда сын кашлял до хрипов или покрывался страшными пятнами от солнца, пытался лечить его своей, нечеловеческой, сущностью и один раз даже напоил кровью. Мальчика рвало очень долго, а Микото едва не напоила мужа святой водой. Ребенка холили и лелеяли, и первые несколько лет его жизни пролетели в диком мандраже.       А потом она забеременела во второй раз. Итачи резко пошел на поправку и вовсю, со своей недетской серьезностью, пытался помочь матери и отцу, чем мог. А женщине было совсем нелегко, второй ребенок оказался весь в папу и натурально пил кровь у матери. Беременность протекала тяжело, шесть месяцев из девяти Микото пришлось провести на сохранении. Днем к ней приходил Итачи, очаровывая медсестер; ночью в окно, как заправский Казанова, влезал Фугаку, будущий счастливый, но отчаянно трусивший дважды отец. Часто приходилось отводить глаза персоналу, питаться не совсем прожаренной пищей и делать странные вещи. Вампир заранее раздувался от гордости, наследники обоих видов — этим немногие из его соплеменников могли похвастаться.       Когда Саске родился, оказалось, что его восприимчивость к свету не так велика, как у отца, но все же лучше не испытывать судьбу. Зато выдержки оказалось гораздо меньше, и часто он срывался и причинял кому-то боль в те редкие моменты, когда ему позволялось пообщаться с местным населением. Да и как-то нехорошо посматривали соседи на женщину, чей муж не кажет носа из дома до захода солнца.       Поэтому они часто переезжали с места на место. Довольно долго, лет до пятнадцати, Саске буквально жил на коробках. И мама, до этого ведущая их джип в дороге, снилась ему в редких кошмарах, тогда они с отцом все конечности поотбивали, когда пытались поспать перед ночью, и в ушах так и висел издевающийся хмык Итачи. А потом родители нашли этот странный, всегда пасмурный городок. Самый младший Учиха в первый же день воспылал желанием убить Итачи, когда тот с абсолютно каменным лицом намекнул на небезызвестную историю о вампирах и, наверняка, очень гнусно посмеивался про себя. Ему нравилось подначивать Саске. А вот последствия не нравились, но кто его спрашивал?       Впервые за все годы мать решила перевести его в школу, а не продолжать домашнее обучение, но перевести на облегченной основе, свободное посещение. Сильно помогали липовые справки на всю семью. Ну мало ли чем люди болеют. Но в первый день они отправились в школу все вместе, даже Фугаку остался ждать в машине, то и дело поправляя очки и хмурясь на всех вокруг.       У директора было скучно, Итачи витал в своих мыслях и не замечал, каким взглядом его сверлили любопытные старшеклассницы через стеклянные двери. Саске окружали запахи, чужое биение сердец и гомон. Голова с непривычки пухла, и поэтому, когда во дворе на него забычил парень, на которого он совершенно случайно налетел, Учиха не сдержался и прозаично зарядил ему по морде.       Сзади испуганно вскрикнула мама, едва слышно ругнулся Итачи, но Саске было уж не до того, он азартно, с радостью спуская все охватившее его в этой школе напряжение, сцепился с блондинистым придурком.       Разняли их быстро, Фугаку выскочил из машины, растащил, как взбесившихся котят, за шкирку и зашвырнул рычащего сына на заднее сиденье. Блондинистого окружили ребята, но и его быстро поволокли наверх, в кабинет директора.       Дома Саске наконец осознал, что чуть не вляпался, когда отец надвинулся на него всей своей устрашающей громадой. Он почти видел, как вытягиваются десять страшных отцовских когтей и пришпиливают его за кишки к стене. Колени противно задрожали. Но вместо того, чтобы открутить беспокойному отпрыску буйную голову, Фугаку положил руку ему на плечо и крепко сжал его. "Что ты чувствовал тогда? - спросил его отец. - Вы оба вывозились в крови и дрались едва ли не на смерть. Хотел ли ты его убить?"       И Саске с удивлением понял, что нет. Да, его кулаки были покрыты кровью того парня, а лицо украшала собственная, но сорваться или сожрать того парня он не хотел. Начистить рожу, вывалять в пыли двора - это да, но и только. Когти и клыки остались на месте.       Фугаку понял все по его выражению лица. Кивнул сам себе, еще раз сжал плечо и отпустил, отстраняясь. Мама несмело тогда улыбнулась ему и погладила по волосам, Итачи хмыкнул и привычно ткнул в лоб, взбесив сразу до трясучки.       А тот балбес оказался еще и его одноклассником. За пару лет они подружились и нашли общий язык, когда Саске приходил в пасмурные дни на уроки или брал задание. Но разве что о тайне своей семьи Учиха ему не сказал. И о брате.       Саске неслышной поступью крался по крышам, так было быстрее, тем более архитектура позволяла — весь городок напоминал чей-то домашний проект за третий класс. Ровные, как под линейку, улицы и почти одинаковые двухэтажные коттеджи. В их доме был еще и хорошо оборудованный подвал, с двумя холодильниками. Учиха вспомнил о пакете в кармане и вытащил его, надорвал зубами упаковку и принялся медленно пить, осматриваясь вокруг.       Освещение вокруг школы работало от заката до восхода, как узнал потом Саске, школа негласно считалась местом для любых сборов школьников, неважно, днем или ночью. Никакого комендантского часа не было, несовершеннолетние вполне могли разгуливать хоть с ночи до утра, все целиком было повязано на их совести или родителях. Мать Саске сильно этому удивлялась, мало ли всяких — ее взгляд неизменно скашивался в сторону мужа и младшего сына — «упырей» бродит по темным улицам.       Университета в городке не было, только небольшой колледж, а Итачи учился дистанционно в одном из крупных городов, в предпоследнем из тех, где они жили. Но сейчас его достала очередная болезнь, и он хандрил дома, мозоля младшему брату глаза.        Вампир заворчал, впиваясь зубами в пакет. Высосал последние капли досуха и спрятал пустую оболочку в карман, накинул капюшон и покрался дальше, к месту встречи.       Балбес громко катался на скейте на школьных ступенях. Черно-оранжевая ветровка повязана на поясе, неизменная бандана и бесконечно долбанутая ухмылка - Узумаки Наруто собственной персоной.       Несмотря на то, что Саске старался подкрасться, мягко спрыгнув с одной из крыш, тот все равно его услышал и наступил на край доски, подхватывая ее рукой, махая Учихе другой.       - Йо, Саске!       Вампир цыкнул, обиженный дурацкой узумакской бдительностью, приветственно ударил по протянутой руке и тут же зашипел. Что за?.. Саске отчетливо помнил, что ладонь зажила после удара о стену, но она болела.       От разглядывания собственной руки парня оторвал Узумаки. Ухватил за запястье и потащил за школу, о чем-то возбужденно рассказывая.       Учиха не помнил уже, зачем Наруто его выдернул, возможно, просто покататься на скейте и роликах в старом сухом фонтане, а может, показать какой-то дом, но внезапно что-то заставило его насторожиться. Он замер на месте, дернув Узумаки к себе.       - Стой.       - Чего?       Саске нахмурился и вгляделся в темноту. Ветер трепал верхушки деревьев, но парню удалось разглядеть там несколько размытых теней. Люди так не двигаются. А нелюди... кроме их семьи здесь никого не было, и территория по умолчанию отходила к Учихам. А новички должны были представиться его отцу. Но никто не представлялся, иначе бы с Саске их тоже познакомили.       - Пошли отсюда, - отрывисто рыкнул Учиха, с трудом пряча зубы, показавшиеся из-за смеси адреналина и страха, - нечего здесь делать.       - Саске! Какого хрена?! - Узумаки рвался из его хватки, но бесполезно, и вскрикнул от испуга, когда вылезшие когти едва не пропороли его кожу на руке.       Вампир ругнулся, пытаясь обуздать инстинкт, и практически на буксире вытянул причитающего Наруто.       - Идем ко мне.       Наруто удивленно присвистнул:       - Впервые за два года ты приглашаешь меня в гости, новый уровень дружбы, а, Учиха? - одноклассник игриво ткнул Саске локтем, уже забыв о царапинах на запястье.       Но Саске не забыл, запах проникал в ноздри, дразнил аппетит, и пакет крови, выпитый по дороге, казался очень далеким и маленьким. Его аппетиты явно росли.       Учиха сглотнул и перешел на бег, Узумаки пришлось бежать за ним.