О чем поет вереск

От холода междумирья заледенела даже волчья кровь. Этайн, вздрогнув, схватилась за плечи Мидира. Бархатная мгла без начала и конца, без права что-то увидеть или сделать вдох, покачала обоих невыносимо долго, словно не хотела отдавать, и наконец вышвырнула из мрака небытия. Каменный пол Черного замка приблизился неожиданно быстро — и Мидир, боясь повредить свою драгоценную ношу, подставил колено, но боли от приземления не почувствовал. Гулкое эхо удара отозвалось от стен, отразилось от оконного стекла, взлетело до высокого потолка и там погасло. Этайн, тихо вздохнув, обмякла в его руках — лишь спустя час-другой ее человеческое сознание сможет принять реальность Нижнего мира. В замке ничего не изменилось за время отсутствия короля. Солнечные лучи по-прежнему проникали через узкие и очень высокие окна Дома Волка, гладили черный с искрами камень пола, отражались в восьмигранных колоннах, покрытых оберегами и до средины поросших вьюнком. Его золотые бутоны, готовые вот-вот распуститься, выглядывали из резных темно-зеленых листьев. Острый холод, спустившийся с Вороновых гор, знаменовал приход осени. Мидир поднялся, не выпуская из рук Этайн, вдохнул кристально чистый воздух своего мира, напоенный терпкой горечью елового леса, — и огляделся. Зал королей огромен и почти пуст, лишь стража в боевых доспехах — у распахнутых дверей, и двое в черной с серебром одежде — один в кресле, другой рядом. Серые волчьи глаза без особого удивления смотрят на Мидира с разных лиц: равнодушно-холодного, словно выточенного из камня, Джареда и остренькой мордочки Мэллина, скривившейся в недовольной гримасе. Не скажешь, что семья. Джаред и не упоминает о родстве, а острые уши полукровки, рожденного в Верхнем, всегда прикрывает белоснежной шапкой волос. Мэллин тоже, кроме иссиня-черной гривы, мало чем походит на ши Дома Волка. Сейчас Мэллин, развалившись поперек кресла, вольготно свесил ноги через подлокотник, и выглядел бы совсем довольным, если бы не синяя лента, удерживающая его на месте. Верно, пытался сбежать, раз советник использовал магию. Или уже успел что-то натворить в Благих землях? Если брат появлялся на приеме Домов, дело заканчивалось либо скандалом, либо дуэлью. В Верхнем Мэллин однажды настроил против себя целую провинцию, и Мидир еле успел спасти его от разъяренной толпы. В последнее время он переложил заботу о брате на советника Джареда, что не нравилось ни Джареду, ни Мэллину. Только волчий король уложил Этайн в соседнее кресло, как Мэллин принялся разглядывать земную красавицу. Джаред вздохнул, прикидывая, чем может обернуться визит волчьего короля в Верхний мир, а затем пожаловался стрельчатым окнам: — Только не это! Замужняя. С гейсом. В Лугнасад!.. Хм. — Ты что-то сказал, советник? — обернулся Мидир. — Нет, мой король, — устало ответил советник. — Я подумал вслух, а потом кашлянул, просто кашлянул. Мидир насторожился. Джаред не кашлял — Джаред острил. — Не советую с волками шутки шутить. Это опасно. — Жить с волками — уже опасно. — Не злись, волчонок. Не так часто я заставляю тебя приглядывать за Мэллином. — Простите мне мою невыдержанность… — начал Джаред, но тут Мэллин не выдержал: — А я тут, брат! И я рад тебя видеть! Если не хочешь обнять, то поприветствуй хотя бы словом! Посмотри! — он дернулся, искристая синяя лента растянулась и опять прижала его к креслу. — Джаред решил приковать меня на весь праздник! — Нечего жаловаться. Это ты должен присматривать за Джаредом, а не он за тобой! Это тебе три тысячи лет, а не сто! Джаред поднял светлую бровь. — Ну Миди-и-ир! — дрыгнул ногой Мэллин. — Меня не было почти год, и ты мне не рад?! А сам-то тоже из Верхнего! Никак гостинец принес? — кивнул в сторону соседнего кресла. — Дай посмотреть, ну Миди-и-ир! — А что принес ты?! — вырвалось с рыком у волчьего короля, отозвалось гулом высокого зала. — Ничего, кроме новых забот! — А кого-то не так давно Джаред со встречи королей притащил пьяным как фомор, — продолжил задираться брат. — Не знаешь, кого? — Прикуси язык, бездельник! — рявкнул волчий король, сверкнул желтизной глаз, и Мэллин съежился. Советник, — выдохнул Мидир, пряча вытянувшиеся клыки. Джаред и пальцем не двинул, но лента пропала. Мэллин вскочил, потирая руки. Мидир в который раз удивился скорости, с которой племянник овладевал магией. — Не сердитесь на принца, я выдернул его из-под секиры палача, — тихо сказал Джаред. — Ему и правда нужна была помощь. Мэллин улыбнулся, как в детстве, торопливо и виновато: — Я бы вывернулся… Я больше не буду-у-у, правда-правда! Сердце тоскливо заныло. Мидир, отвлекаясь, щелкнул пальцами, отправляя обоим по бокалу с тягучим вином. Галатский букет достоин того, чтобы его вкусили бессмертные. Советник подхватил бокал, пригубил, кивнул одобрительно и отставил; Мэллин испил свой до дна. Следом, рукоятями вперед, к ним полетели два кинжала, точь-в-точь такие, как видел Мидир у короля галатов. Джаред вытащил клинок из ножен, погладил лезвие тонкими пальцами. Прошептал: «Поразительно», кожей впитывая секрет многослойной сложной ковки. — Люди скоро превзойдут нас, не правда ли? — с досадой спросил Мидир. — Мы все чаще копируем у них. — Люди… — скривился Мэллин, откладывая оружие. — Сначала создают, а потом разрушают. Столетие, два — и от галатов, как и от шумеров, останется одно воспоминание. Хотя от нас, может, и памяти не останется. И еще быстрее, чем от них. Подошел к Этайн, ухмыльнулся, проведя по оголенному предплечью: — Хорош гостинец. — Пр-р-рочь! Черный замок вздрогнул от рыка волчьего короля. Камни над головой шутника приподнялись и с грохотом опустились, а колонна за его спиной выгнулась и толкнула так, что Мэллин с размаху распластался на стене. «Шлеп», — донеслось до переглянувшихся зрителей. Мэллин медленно сполз на пол, перевернулся и уселся, скрестив ноги. Мотнул головой, вытряхивая песок из лохматых волос. — Ну Мидир! Твоя так твоя! Помягче не мог сказать? Я же твой брат! — Да хоть сам Луг! Не будешь тянуть лапы куда не следует! —А ведь я это ему уже говорил, — обратился Джаред к резным колоннам, уходящим вверх на высоту двух деревьев. — Но слова ничего не значат для нашего принца. — Что же на сей раз?! — требовательно спросил Мидир. Советник еще выше поднял узкое лицо, рассматривая стрельчатый потолок и предоставляя ответ принцу. Мэллин сморщился, словно глотнул уксуса. — Ну Мидир, я потом тебе все расскажу… — Джаред! Скажи мне сейчас. Мэллин втянул голову в плечи. — Наш принц в веселии превзошел самого себя. Перебегал дорожку друидам, магичил направо и налево, любил не тех женщин, пел не те песни… Мне продолжать? — Я был в Верхнем, — развел руками Мэллин. Поднимаясь с пола, добавил, словно это все объясняло: — В Верхнем! — Вот и посиди под замком в Нижнем. — Ну Мидир! Не будь таким жестоким. Сегодня же Лугнасад! — И тебя ждут волчицы и веселье? Добро. С завтрашнего дня, — смилостивился Мидир. Если насчет Мэллина у него сомнений не было — будет веселиться, да еще как, то насчет племянника… — Есть новости о твоей принцессе? — обратился он к Джареду. — Не объявилась на празднике? Джаред провел рукой по волосам, проверяя, спрятаны ли острые кончики ушей, поправил идеально сидящее сюрко, дотронулся до фибулы советника — собрался с духом для ответа. — Нет, мой король. О Лианне, принцессе Солнца, не известно ничего нового. Лишь то, что жива и здорова — свет ее души не погас. — Второй год пошел. Что-то долго она гуляет по свету. Знай королева-мать, сколько времени Лианна будет выбирать себе мужа, я уверен, незаметно подтолкнула бы события. Возможно, в твою сторону. Советник посверлил взглядом черный камень пола, произнес негромко: — Ежели ваш брат остается в замке, было бы неплохо, чтобы ваша э-э… гостья очнулась в ином месте. Принц и покой… — Моя гостья — Этайн, королева галатов, — Мидир повернулся к самой загадочной травнице обоих миров. Поправил соскользнувшую с подлокотника руку. — О, старые боги, которых нет! И меня еще попрекают легкомыслием! — воздел руки Мэллин. Мидир обернулся, смерил взглядом брата, расплывшегося в улыбке. Не иначе, опять каверзу задумал. — Мы уходим. — Мой король, — произнес Джаред, — прошу вас о благоразумии, только не переходом! — Ты прав, слишком много магии. И еще… Мой конь должен вернуться вскорости. — Я прикажу проследить за ним, — склонил на миг голову советник. — Зачем тебе конь, когда и так есть на ком поскакать, — пожал плечами Мэллин, но тут Этайн еле слышно выдохнула: — Мое сердце… — и Мидир вновь подхватил ее на руки, пообещав себе поговорить с братом позже. Слабо застонав, Этайн обхватила Мидира за шею, припала виском к его плечу. Она казалась хрупкой, но таковой не была. Жена Эохайда занималась не только домом: на ладонях ее были мозоли от лука и царапины от трав, а спина под рукой волчьего короля оказалась очаровательно крепкой. Мидир потянулся мыслесловом к тревожной тишине за спиной: — Тебя что-то смущает, Джаред? — Ты назвал ее имя. Ты почему-то запомнил его… К тому же она просыпается слишком быстро для смертной. Либо владеет магией, либо не подчиняется ей. Прошу об одном: разберись с гейсом. Он силен и смертельно опасен не только для этой женщины. Чопорный и сдержанный, Джаред обращался к Мидиру на «ты» наедине и в исключительных случаях, неукоснительно разделяя свое отношение к нему как к владыке Благого Двора и как к дяде. К предупреждению следовало бы прислушаться… Следовало бы, если бы Мидир уже не принял решение. Он перенес Этайн на поле, лишенное красок. Раскинул черный плащ, прихваченный в замке, уложил свою прекрасную ношу. Миг — и земной вереск пророс из почвы Нижнего мира. Заколыхались под ветром зеленые стебли, заиграли лилово-розовые лепестки. Король Благого мира решил раскрасить в цвета вереска все: необъятное небо, причудливые облака, ветвистые деревья и звонкоголосых птиц. Мидир присел рядом, взял в руки цветок вереска, понюхал — и вплел его в медные пряди, затем дотронулся до щеки Этайн. — Эохайд… — выдохнула она и открыла глаза. Приподнялась, огляделась и произнесла уже осознанно: — Мидир, мы… Где мы? Это Нижний?! — Не вставайте, вам нужно еще немного отдохнуть. Она прижала пальцы к вискам. — Голова кружится… — Наш воздух дурманит людей, моя королева. — Этайн, прошу, зовите меня Этайн, — ее алые губы изогнулись, словно лук перед выстрелом. — Мне почудилось или ваше имя Майлгуир? — Имя Мидир пользуется дурной славой в ваших краях. — Да-а-а, — Этайн вздохнула, туника четче обрисовала высокую грудь. — Мне бабушка рассказывала. — Бабушка? — Боудикка. — Боудикка твоя бабка?! — слишком невероятным было это совпадение. Да и совпадение ли? — Любимая бабушка. Вспоминать о старой карге у Мидира не было никакого желания. Этайн уселась поудобнее, обхватив колени руками, присмотрелась внимательно. — Вижу, рассказы о коварном волке, крадущем доверчивых девушек — правда? — Тебя Эохайд тоже украл. — Я сбежала сама! А вы с Боудиккой знакомы? Так? Мидир вздохнул, а Этайн хихикнула совсем по-девичьи. Потом не удержалась и рассмеялась открыто. — Мидии-и-ир! Вы чудо. — Все-таки я чудо! — прищурился он. — Не чудовище? — Нет, не чудовище. Только не смотрите так, словно готовы съесть меня живьем, и не предлагайте больше перебить всю мою родню. Поведайте мне, чем вы развлекаете гостей? Мидир припомнил обычные свои развлечения и отвел взгляд. — И все, и это все?! Ни говорящего фламинго, ни хрустальной лодки, плавающей по морю, ни коней, взмывающих в небо? — Никто никогда не просил подобного, — словно оправдываясь, проворчал Мидир. — Может, вы ни у кого не спрашивали? Покажите мне что-нибудь необычное, — ветер сорвал с вереска лепестки, и они живыми бабочками запорхали вокруг Этайн. — Снимите покров какой-нибудь тайны. — Снять покров? — Мидир на миг задумался и озорно сверкнул желтым глазом. Сбросить одежду магу легко… — Это так у вас принято встречать гостей? — фыркнула Этайн, обратив на него взор. И не подумала смущаться или краснеть! — Вы красивы, — она приложила к улыбчивым губам сорванный цветок. — И самоуверенны, — опять рассмеялась, скользнув взглядом по его бедрам. — И возбуждены. Это все вереск! Мидир, наши воины часто сражаются нагими. Если вы думали поразить меня, то удивили лишь тем, что у ши и правда волосы лишь на голове. — Не совсем так, — недовольный Мидир набросил одежду обратно. — Они появляются после пяти тысяч лет. — Очень познавательно… Но, с вашего разрешения, я посплю еще немно-о-ого. Мидир, провел ладонью по плечу Этайн, мысленно спросил Джареда: — Цветы желания еще остались? — Очень мало. В Черном лесу, — глухо ответил тот. Вересковый полог укрыл земную красавицу. Боудикка, Эохайд… определенно, нужно посмотреть, что творится у Эохайда. Угольные очи змейки засветились желтым в мире людей. * * * — Где Этайн? — рванув дверь, с порога рявкнула кряжистая старуха. Колчан за спиной и меч у пояса так же естественно дополняли ее наряд, как у других женщин — передник. — Мы торопились, король Эохайд, простите мою мать за волнение, — добавил ввалившийся следом рыжий коренастый галат. — К тому же нас долго продержали в воротах. —Ты что-то скрываешь?! — завопила Боудикка. — Для начала, госпожа Боудикка, мои приветствия, — склонил голову Эохайд, — как и вам, Грюнланд. Видно, отряд воинов вызвал подозрение у стражи. Но, я вижу, вы прорвались в гости. Моя жена… — Она не жена тебе! — набычился Грюнланд. — Не жена! — отрезала Боудикка. — Из краденого брака добра не выйдет! Сию же минуту зови сюда Этайн! — Никак не могу. Моя законная супруга решила пройтись, — ровно ответил Эохайд. И ухмыльнулся: — За вереском! — Мы подождем, — Грюнланд опустился в ближайшее кресло. — В стойле волчий скакун, — едва слышно прошептала Боудикка. Повела носом. — И тут пахнет волком. Волком! Он был здесь? Ты что натворил? Ты отпустил Этайн в Нижний?! — Что?! — Грюнланд подскочил как ужаленный. — Госпожа Боудикка, вы же не думаете, что я… — Не ври мне! Старая галатка ринулась к центру комнаты, к пятнистой шкуре на каменном полу, скрывающей уход Мидира. Потерла в ладонях остатки пепла. — Ты не хотел отдать ее нам, а отдал ему. Ему! — Вы сами вынудили меня! — огрызнулся Эохайд. — А теперь уже поздно. Мидир вернет ее в полночь. — Ты так ему и сказал: «в полночь»? — Да… Вернее, нет, — Эохайд поморщился. — Какое это имеет значение? — Только слова и имеют значение для магов. Что ты сказал, глупец? — Попросил развлечь и спрятать у себя. Он вернет ее, — растерянно повторил Эохайд. — Вернет? Мидир? — бабка засмеялась резким лающим смехом. — Не-е-ет! Дур-р-рак! Какой же ты дурень! Ты не сказал самое важное — время! Ты отдал ее на весь Лугнасад! Ты судишь по себе, но это же нижние! Они повинуются желаниям, а Этайн нельзя не желать. Эохайд сглотнул, медленно повернулся к Грюнланду, опустившему взгляд, побледнел, вперился взглядом в Боудикку. Та не щадила самолюбие галатского короля: — Теперь представь свою самую жаркую ночь, умножь на десять, и ты поймешь, что этот волк сейчас делает с твоей женой! — Я не верю тебе! А жене — верю! Мидир никогда не подводил меня! — Не подводил — на войне! Но кто устоит перед Этайн? — Ты знаешь не хуже меня: мужчина не может коснуться ее против воли! — Земной мужчина! Земной, бестолочь! Гейс ее хранит, но он ее и погубит! Я молю Луга, чтобы она поддалась Мидиру! Если он возьмет ее силой, она проживет не дольше одного дня.