Школа ЙА и Мэри Сью

Я спала безмятежным сном, когда меня легонько шелкнули по лбу, и я быстро поняла, что меня хотят разбудить. — У-у-у-ум, уже встаю, — недовольно протянула я, выбираясь из теплой постели. Мороз пошел по коже, я дернулась, закрывая руками плечи, и, нахмурившись, посмотрела на того, кто меня разбудил, на… Рэйхама. — Все-таки, Мэри Сью уникальные, — сказал Рэйхам, пытаясь расчесать гриву черных волос, — У одной брови спят отдельно, другая использует сверхразум для того, чтобы встать. Черт, расческа сломалась! А Сью, у Вас есть запасная? Алмазная, желательно. — Почему алмазная? — спросила я и недоуменно посмотрела на него. — Самый твёрдый камень, вроде, алмаз. — Алмазной расчески у меня нет, есть обычная, — я передала Рэйхаму гребешок, — Выйдите, пожалуйста, я оденусь. Рэйхам вышел, закрыв дверь правой ногой, и отправился, вероятно, на поиски зеркала, а я закрыла дверь на ключ и надела свое фирменное фиолетовое платье с рюшками, которое было не очень пышное, так что его можно было посчитать за школьную форму, и удобное: в нем можно было и танцевать с кавалером, и скакать по цветочному лугу, напевая свою любимую «К Элизе». Я отперла задвижку, вышла в коридор, в котором, вероятно, ночью, повесили драпировки с гербом школы — фиолетовым, как и вся школа, китом на фоне греческих колонн, самым бессмысленным, как мне тогда казалось, гербом, из всех, что я видела за свою недолгую шестнадцатилетнюю жизнь. Я выглянула в окно: разгорался утренний закат, солнце окрашивало ближайшие облака в розовый, на дальних лежали лишь золотые отблески света. В конце коридора мне встретился Рэйхам, я спросила его: — Зачем Вы меня подняли в такую рань? — Ученицы уезжают на каникулы, — ответил Рэйхам, — Собирайте чемоданы, а Сью, думаю, вы со своими способностями сделайте это быстро. Ну, руки в ноги, или как там говорится, и вперед! Я, сама не зная, почему так тороплюсь, понеслась в комнату, и уже через десять минут стояла одетая на крыльце «Теримпадеронионора», оглядываясь по сторонам. Впервые за утро я заметила, что Мари тут нет. Вероятно, она уехала на вокзал ждать кучера Васю, следовательно, и мне стоило туда поехать. Я достала часы и ужаснулась: они показывали без пятнадцати девять, а Вася, как я помню, должен прибыть в девять ровно. Со всех ног я кинулась на вокзал, толкая всех подряд и извиняясь через каждое слово. Вот я и на вокзале, стою, тяжело дыша и высматривая Мари, Васю, или их двоих. Вижу свою карету, бегу к ней, не заботясь о сохранности платья, залезаю туда и откидываюсь на спинку сидения, с облегчением вздыхаю. — Суль, мы думали, ты опоздаешь. Почему ты пришла так поздно? — спросила меня Мари, которую я сначала не заметила, — Я оставила тебе записку на тумбочке, писала, чтобы ты приехала скорее, тут есть один хороший магазин, и я хотела посмотреть с тобой платья для предстоящего бала. — Черт, бал! — крикнула я, удержавшись от желания хлопнуть себя по лбу, прямо как делал Рэйхам, — Кстати, — спросила я уже сама себя, —, а где Рэйхам? — Где-то здесь. Я видела его около ресторана, потом он куда-то ушел. Вася тоже здесь, скоро придёт, — Мари заложила руки за спину и посмотрела в окно, — А вот и он! Вася подошел к карете, сел на козлы, поздоровался и крикнул лошадям: «Но!». Мы покатили по дороге, которую я не разглядывала, а болтала с Мари. Позже мы решили поделиться с Васей своими впечатлениями о школе. Наперебой мы рассказывали ему о том, что в «Теримпадеронионоре» два отделения, что нас опередили к Мэри Сью, что форма там фиоолетовая, и то, что изучаем мы ЙАшность, создание Мэри и написание постельных сцен. Мой рассказ, потому что говорила преимущественно я, прервал крик: «Стойте!». — Довезите бедного смотрителя до города, пожалуйста! — попросил Рэйхам, стоящий на обочине и как всегда улыбающийся. — Садитесь, — ответила Мари. Я же открыла дверь. Рэйхам запрыгнул в карету и ехал с нами до города. Когда он, наконец, высадился, мы с Мари поехали к себе домой в превкушении прекрасных каникул.