just

Тэхен думает, что Хосок пипец мутный. Он видит его впервые и сразу же мысленно на него ярлычок вешает. Мутный. Хосок вообще непонятно кто такой, он заявляется в ночь с пятницы на субботу с компанией Чонгука, когда Тэхен и Чимин культурно заканчивают веселый вечер в парке, не менее культурно распивая бутылку дешевого вина прямо из горла, просто потому что после клуба начало отпускать раньше, чем выветрилась дурь из головы. Тэхен, которого уже даже после вина отпустило, мрачно наблюдает, как Хосок трясет руку Чимину и как два этих пьяных идиота друг другу счастливо улыбаются, и пихает Чонгука в бок. - Вы где его взяли вообще? - Хосока? – уточняет Чонгук и тоже в улыбке расплывается, - Так в клубе же. Он зажигал как сумасшедший, выпил, наверное, целое ведро. Как еще вообще на ногах стоит? Он, кстати, с нами в общаге живет. - Я его биографию не спрашивал, - Тэхен мрачнеет еще больше. Хосока, кажется, слишком много, и всё внимание сосредоточено на нем, потому что Хосок старше и знает кучу историй про универ. Хосок несет какую-то откровенную чушь, громко смеется и уже в пятый раз переспрашивает у Тэхена имя, близко наклоняясь к его лицу. Тэхен тихо бесится, но послушно повторяет уже по слогам. Ким Тэ Хен. - А я Хосок, - счастливо улыбается тот, и Тэхен, едва сдерживая стон, закатывает глаза. Когда выясняется, что у Хосока с ним одна специальность, у Тэхена разве что пар из ушей не валит. Чимин с Чонгуком орут, что это – судьба и что у них дохрена общего и много тем для разговоров, а Тэхен думает, что это – просто отстой, потому что Хосока тут же скидывают на него. Тэхен натягивает капюшон до самого носа и пытается успокоиться, пока Чонгук с Чимином горланят тротные песни во всё ещё недопитую бутылку, воображая, видимо, что это микрофон. - Эй, - Хосок стягивает с него капюшон и заглядывает в лицо, - не делай так больше. Пока Тэхен охреневает от такой наглости, Хосок улыбается и отворачивается. - Скоро будет рассвет. Тэхен в ответ невнятно соглашается и надеется, что Хосок залипнет сейчас на небо, деревья или еще что-нибудь такое и забудет, наконец, о его существовании. Но. - Тебе нравятся лошади? – спрашивает вдруг Хосок и смотрит на него горящими глазами, а Тэхен теряется от такой быстрой перемены и машинально кивает. – О, и мне тоже. Они красивые такие, грациозные. Особенно, когда бегут куда-то. Хосок отворачивается снова, смотрит куда-то наверх на стремительно светлеющее небо и говорит, что, наверное, это круто, когда можешь ни о чем не думать и просто бежать, куда хочется. И что если бы мог, то стал бы таким же свободным, как лошадь. Хосок смеется, но как-то неловко, и толкает в плечо, а Тэхен думает вдруг, что Хосоку очень идет быть таким – спокойным и мечтательно серьезным. Тэхен хочет сказать, что это круто, но Хосок снова наклоняется к его лицу и произносит: - Так как, говоришь, тебя зовут? И Тэхен, уже не сдерживаясь, стонет в голос под смех Хосока и его немного неловкое «прости-прости, мне очень стыдно, я запомню обязательно». Тэхен мычит что-то в ответ, отворачивается сам и видит, что уже - Рассвет, - заворожено шепчет Хосок и затихает. Тэхен смотрит будто впервые и забывает обо всем. И о том, что учеба достала, и о том, что денег нихрена не хватает, и о том, что где-то рядом Чонгук с Чимином спорят о правильных словах в тексте песни. Тэхен поворачивается удивленно – Хосок уснул у него на плече и теперь мирно дышит ему в шею. Тэхен вздыхает только, потому что неудивительно, если тот действительно выпил дохрена. Тэхену вдруг становится интересно, вспомнит ли Хосок что-нибудь, когда проснется. Тэхену, почему-то, хочется, чтобы нет.